Угхуул -Нарак 2 дорога с Богом

Глава 6

Глава 6.

Граф, сидящий на своем постаменте в центре зала преддверия Храма Червя, вдруг открыл глаза и прислушался – раздавались звуки шагов. Из арки прохода, чуть наклонившись, чтобы не задеть рогом (торчащим изо лба теперь пальцев на пять) каменную притолоку, тяжело сопя, ввалился широкоплечий детина с серой кожей, в котором граф с трудом узнал спутника Сына Тьмы. Кожа его была покрыта плотной вязью татуировок, медленно плывущих, как кадры в замедленном воспроизведении. Реки иероглифов, теневязи и картинок разных издевательств и пыток – то угольно-черные, то охряно-красные – пробегали по всей поверхности тела зомби.

Глаза его уже не напоминали «сваренные вкрутую яйца, оставленные недоочищенными в теплом месте на несколько суток». Теперь они горели багровым огнем, и при резких движениях головой оставляли тлеющие следы прямо в пространстве вокруг головы. Волосы с головы исчезли совсем, а из одежды остались, по-прежнему, дранные штаны с накладными карманами. Топор в руках приобрел окончательно инфернальный вид – ручка теперь была изготовлена из сушеной лапы демона, сжатой на конце рукояти в сухой кулак, а лезвие переливалось серо-зелеными тонами прямо по зеркалу темной стали.

Тяжело прошагав к графу, зомби с искаженным яростью лицом взревел:

— Где мой хозяин, черт кровососный? Я шел за ним, а попал черте куда, и там…

Раздалась какая-то похожая на вытье волынки музыка – будто коту на рассвете пилили яйца тупой ножовкой. Из другого проема показалось темное облачко, на котором, плывя на расстоянии метр над полом (как буддийское божество), медленно заехал, поджав ноги в позе лотоса, Божественная Тень. Упырь теперь сгорбился еще сильнее, глаза горели огнем так же, как раньше, но в чертах его лица проступило какое-то благородство, самодостаточность и гордость. Остановившись около зомби, облако растаяло. Вытье волынки утихло, а Божественный Упырь, выпрямив тощие ступни (на мгновение мелькнувшие из-под хламиды), встал на пол. Окинув и графа, и Виталика презрительным взглядом, упырь прикрыл глаза и замер.

— Эй, ты чего глядишь, как будто мы тут насрано и неубрано! – пробормотал зомби и ткнул головкой топора упыря в живот.

Тот моментально вскинулся вверх, выпрямил обе руки в стороны и противно зашипел, как проколотая шина.

— А ну… вроде все в порядке, – облегченно выдохнул зомби и, не обращая внимания на растущие когти на руках упыря, уже дружелюбно продолжил: — Давай, братан, рассказывай, что там у тебя было, да как.

Встряхнув руки и успокоившись, вампир глухо проговорил:

— Две тысячи лет я правил общиной демонов на дне миров и привел свой народ от дикости к процветанию. И только уже спланировал захват соседних кластеров тьмы, как меня утянуло сюда… и вот я вижу ваши рожи снова.

— Две тыщщи лет? – ахнул Виталик. – А вот я недели две на зоне своей старой провел, только вместо сидельцев – те же черти какие-то были, а вертухаи – просто черти покрупнее и с кольцами в носах. Пришлось погонять там бушлатом пидорков да построить кой-кого…

Безо всякой музыки и спецэффектов, из третьей арки вышел Угхуул Нарак, и столько спокойной полноты и целостности было в его облике, что зомби и оба вампира незамедлительно опустились ниц и прижались лбами к холодному камню пола.

— Встаньте, друзья мои, и давайте вернемся уже назад, к обычному времени. Я чувствую, что мир и бездна остро нуждаются в нас… Логическая работа вселенной должна быть восстановлена. Механика миров работает как-то… – он поморщился, – как вывихнутый сустав: только болит, а движения нет.

Медленно и с достоинством спутники Сына Тьмы поднялись с колен и встали за его спиной. Граф помедлил и, как-то недоверчиво сверкая глазами, отполз чуток назад и тоже приподнялся.

Обратная дорога не заняла много времени – коридор быстро кончился. Каменные сферы времени в глуби пестованных обликов взвизгнули и закрутились с прежней скоростью, а облики троицы, прошедшей горнило Храма Первотьмы, мигнули и вернулись к прежним формам: растаяли татуировки на коже Виталика, съежилась и снова стала деревянной рукоять палаческого топора, потухли и потускнели глаза зомби – лишь штаны остались такими же драными, как раньше.

Гордая поступь Божественной Тени вновь стала дерганой и переваливающейся, как у хромого богомола; просторная хламида снова стала кучей рванья, в которую кутался горбатый старикашка с острыми ушами. Вернулось бормотание и прихлюпывание. Божественный Упырь что-то без конца проскуливал про себя и сербал.

Сын Тьмы остался таким же реальным, как и во тьме храма. Черное одеяние его по-прежнему сверкало пробегающими звездами и всполохами. Цепь на поясе периодически позвякивала в такт шагам, а взгляд прояснился и, казалось, пронзал все, на что падал.

— Ну, не молчи, братень, – проговорил зомби, повернувшись к упырю. – Как там твое повышение квалификации прошло? Хер-то хоть короче не стал?

Что ответил упырь своему напарнику, Угхуул Нарак не успел услышать, как к нему очень почтительно обратился граф. Склонив голову в полупоклоне, он спросил:

— Господин… как вы себя теперь чувствуете?

— Меня как будто стало двое, – задумчиво проговорил Сын Тьмы. – Вот он я, здесь, иду с вами рядом… и там, во тьме, я чувствую себя, объемлющим сразу всю бездну. Я – бесконечность, ставшая точкой. Я познал тьму всю до края и забыл в момент. Я – бог и муравей под сандалями. Я – глаз из камня и комета, рвущая небо. Нет слов во всех языках… кроме языка богов. Вам нельзя это знать. Просто нельзя и все, иначе мироздание даст брешь.

Граф понятливо кивнул и проговорил:

— Вы бы видели себя в плане бездны, господин. Глядя на вас, я чувствую себя селедкой на дне лодки рыбака, глядящей на клубящуюся над морем грозовую тучу. Даже ваш учитель не набирал такой мощи…