Уголёк от сердца

Глава 3: Обманутый переводчик и засада в лесу

В продолжение утомительных трёх недель - до самого Бреста - дорога не преподнесла путешественникам ровно никаких сюрпризов. Деньги маркиза, его имя и письма, а равно и неплохое знание братом Панфило немецкого и австрийского языков, позволили странникам без каких-либо особых хлопот преодолеть Болонью, Милан и Вену.

Однако, очутившись уже в самом Бресте – Антонио был неприятно поражён и обескуражен невероятным открытием! Оказалось, что брат Панфило совершенно не говорит ни по-польски, ни по-русски! Он всё время бормотал на странной смеси латыни, немецкого (в который он добавлял для чего-то страшный итальянский акцент, хотя до этого говорил на нём чисто), хлопал глазами и растерянно улыбался. Лоренци ревел, как медведь, и был готов рвать на себе волосы от негодования.

Стоя у ратуши, Антонио хотел уже объявить своему спутнику, что в таком случае они не могут продолжать путь и им необходимо возвращаться на Родину, как неожиданно к ним подошёл благообразного вида молодой человек и на ломанном итальянском сказал, что готов быть их проводником и переводчиком, если они ему заплатят.

Это новое знакомство так обрадовало Панфило, что он едва не захлопал в ладоши, услышав такое предложение, и принялся воздавать Богу горячую благодарственную молитву за посланного им помощника и проводника. Однако, что-то неуловимое смущало Антонио в этом молодом человеке. Юзэф, как он сам себя назвал, был щегольски одет, хотя и заметно было, что одежда его местами потёрта. Как бы отвечая на не высказанный вопрос Антонио, новый знакомец пояснил, что он – образованный молодой человек, что имеет стеснение в деньгах, а потому и подвизается к иностранным гражданам в провожатые, т.к. прекрасно знает свою страну и бывал уже во многих местах, знает кратчайшие пути и лучшие способы добраться до пункта назначения.

В конце концов, речи Юзэфа усыпили бдительность всегда скептически настроенного Антонио, и тот согласился продолжить путь к своей цели в сопровождении этого проводника. На вопросы о том, какими дорогами и через какие города и сёла они будут ехать, Юзэф отвечал твёрдо и без запинки, тыкая веточкой ивы в какую-то странную копию европейской карты старого образца, с надписями на не понятном языке, а его глаза смотрели на обоих путешественников с такой честностью, что не поверить ему было уже просто невозможно.

Не откладывая в долгий ящик, услуги проводника-переводчика были щедро проплачены вперёд и тем же вечером все трое – Юзэф, Антонио и Панфило – отправились в Пинск. Панфило очень не нравилась перспектива ехать лесной дорогой на ночь глядя, без ужина, но Юзэф уверял, что этот путь – самый короткий, а Антонио повторял, что надо спешить, потому что они и так потратили на дорогу уже более трёх недель, а ведь им потом предстоит ещё и обратный путь.

Несмотря на то, что уже стоял конец апреля, в новом для путников мире не было особых признаков расцвета весны. Там и сям лежали ещё остатки грязного талого снега, дороги были грязны. Стоило тёплым Солнечным лучам исчезнуть за горизонтом, как воздух становился прохладным, и Панфило прятал озябшие руки в полы своей рясы, натягивал капюшон на голову и беспрестанно ворчал по поводу «безумного холода», с которым ему приходилось здесь бороться во имя Церкви.

Темнело. Ехали не спеша. Антонио тревожно выглядывал через маленькое окошко, пытаясь разглядеть в ночи, освящённой лишь тонким месяцем и звёздами, хотя бы какие-то признаки приближения к деревне или постоялому двору. Что-то зловещее было в этой тишине, нарушаемой только фырканьем лошади, да хлюпаньем грязи под колёсами кареты. Юзэф сидел на козлах рядом с кучером, и поза его казалась Антонио напряжённой.

Карета покачнулась на повороте, и обогнула большой валун, лежавший прямо на обочине дороги. Внезапно, откуда-то из-за валуна раздался пронзительный свист, от которого у Антонио похолодело всё внутри. Панфило, очнувшись от дремоты, испуганно пробормотал:

- Что это такое?

- Разбойники, - коротко ответил Антонио, и вытащил из-за пазухи нож.

Панфило перекрестился и, прижав к груди библию:

- Сын мой, вы ведь никого не убьёте, правда? – пробормотал он.

- Б-боюсь, брат П-панфило, в противном с-случае убьют м-меня.

Монах принялся молиться на латыни.

- Брось это, б-брат Панфило, - иронично заметил художник, - может у т-тебя есть что-нибудь более серьёзное для спасения с-своей жизни?

- Нет, Антонио, Господь осуждает насилие! Я буду молиться!

- В таком с-случае сиди здесь и молись и за меня тоже. Хотя вряд ли Господь захочет с-спасти жизнь с-своему неверному сыну, - сказав это, Антонио выскочил из кареты и, быстро оценив обстановку, всё понял.

Юзэф завёз их в засаду! Карету окружило шесть человек, включая его! Все они были вооружены и в руках держали ножи и дубинки. Кучер уже лежал мёртвый на сырой земле, и Антонио прекрасно понимал, что силы не равны, но и сдаваться без боя он не собирался, а потому, прорычав итальянское ругательство, он бросился к тому из разбойников, что был ближе и начал бой.

Завязалась драка, и Антонио демонстрировал неожиданную для Юзэфа сноровку в ведении ближнего боя я ножах. Нет, это не был бой по правилам доблести и чести! Движения Антонио выдавали в нём человека из их же круга! Из круга воров и убийц! Он использовал плащ и финтил.
Юзэф даже с некоторой горечью подумал о том, что придётся убить такого ловкого итальянца! А ведь из него мог бы получиться прекрасный напарник в разбойничьем деле! Ну а теперь ничего не поделаешь – судьба его была решена! Обойдя с тыла и пользуясь темнотой и общей суматохой, Юзэф ударил Антонио по голове дубинкой и тот, падая, получил скользящий удар ножом по плечу.