Уголёк от сердца

Глава 8: Лесные тропы и пробуждение души

Дорога до Пинска лежала на несколько дней пути и проходила через леса и поля, проходя порой вдоль болот. Тёмные стволы дубов ярко контрастировали с чуть бирюзовой голубизной неба. Там и тут между деревьев прыгали белки. А на самом верху отдельных деревьев можно было заметить птиц, строящих свои гнёзда.

Зорька шёл не спеша, с необыкновенной лёгкостью везя за собой гружёную кибитку по не разъезженной и местами ещё обледенелой дороге. Брат Панфило маялся от скуки и старался занять своих спутников, а большей частью – Чернушку – своей нескончаемой болтовнёй. Так, придумав себе развлечение, он показывал Алёне самые разные предметы и спрашивал, как они называются на её родном языке, приходя в неописуемый восторг от новых открытий.

Хорошенько порывшись в просторных полах своего одеяния, Панфило, к изумлению своих спутников, извлёк на свет Божий небольшой блокнот и карандаш и принялся записывать свои вопросы и ответы Алёны в виде итальянской транскрипции.

«Надо же!» удивился про себя Антонио, «он, оказывается, умеет писать! Вот уж действительно – знаток языков!».

Тем не менее, несмотря на все усилия брата Панфило к развлечению себя, он в конце концов утомился, а день, как и дорога, тянулся бесконечно долго. К полудню монах проголодался и стал уже совершенно не сносным, потому что жаловался на голод поминутно. В конце концов, Антонио и Алёна были вынуждены уступить, и, свернув с дороги на небольшую неприметную излучину, остановили Зорьку в ста шагах от дороги. Было решено костра не разводить, а подкрепиться только тем, что есть простого с собой – чёрствым хлебом с солью и черемшой, да выпить квасу.

Пока Панфило отдувался после «такой утомительной дороги», сидя на поваленном стволе дуба и греясь на Солнышке вместе с котом, Алёна подошла к небольшой речке, протекавшей в двадцати шагах от того места, где они отдыхали, и окинула её критическим взглядом. Из своего опыта она знала, что именно в такой речке и можно было бы словить несколько вкусных рыбёшек, чтобы вечером приготовить из них скромный и сытный ужин.

Не долго думая, она направилась к кибитке и, вытащив из неё небольшое удилище с длинным кручёным шнуром, сделанным из конского волоса, она направилась обратно к реке. Поняв её намерения, Панфило поспешил вслед за ней и, заняв удобное выжидательное положение на берегу, принялся наблюдать за ней, а также молиться о хорошем улове.

Трудно было сказать – сноровка ли Алёны, знание рельефа местности и особенностей рек, или удачная приманка в виде жучка или гусеницы – а только рыбалка действительно удалась! Поймав с десяток серебристых рыбок с оранжевыми плавниками, Алёна сложила их в садок, сделанный веток ивы, и, улыбнувшись объявила Панфило, что это – их будущий ужин.

Тем временем Антонио бродил возле кибитки. Он смотрел на деревья такими глазами, словно впервые их увидел после долгих лет слепоты. Он примечал всё – оттенок коры в солнечном свете и в тени, впадины и бугорки, дупла и корявые корни, толстые могучие стволы и рядом – совсем молодые деревца, которые только начали свой жизненный путь. Всё вокруг оживало и ему казалось, что и он сам словно вдруг начал оттаивать и замечать красоту природы в её несовершенстве и изъянах, в её простоте. Не было в этот момент ни мрачного прошлого, ни неясного будущего. Был только этот пьянящий воздух, этот тихий лес, эти деревья. Антонио был просто собой, и просто был здесь сейчас, и мог ни о чём не думать, кроме как о красоте окружавшей его природы.

Появление светящегося, как лучина, Панфило, несущего в руке садок, полный рыбы, вернул Антонио к действительности и насущным вопросам их совместного путешествия. Панфило ярко и образно рассказывал Антонио, как ловко Алёна рыбачит, и как он, сидя на древне, сбился со счёта – так много рыбы наловила их хозяйка. Алёна смеялась и отмахивалась рукой, говоря, и это можно было понять и не зная её языка, что ничего особенного в своих навыках она не находит. Однако, лёгкий румянец и довольный блеск не скрылись от внимательного взгляда Антонио. Он понимал, что она также довольна уловом и рада, что её затея с рыбалкой удалась.

Не медля долее ни минуты, путники тронулись в дальнейший путь. Ночевать им придётся под открытым небом, а потому Алёна настаивала на том, чтобы Антонио вместе с ней сел бы в кибитку, и они пустили бы Зорьку быстрым шагом, чтобы поспеть до темна найти подходящее место для ночлега. Панфило занял своё место и принялся не только разговаривать, но и охранять свой драгоценный улов от кота Чернушки, который, почуяв рыбу, начал активно ей интересоваться. Монах нравоучительным тоном призывал кота отказаться от греховных мыслей, и прекратить гнусные попытки стащить рыбку, и, набравшись мужества, терпеть до ужина. Антонио не мог сдержать улыбки, слушая глупую болтовню монаха, и иногда бросал взгляды на Алёну, дивясь тому, как ловко она правил Зорькой.

Вечером того же дня путники остановились на небольшой опушке под высоким старым дубом. Алёна нарубила маленьким топориком ветвей и с помощью Антонио прикрыла ими кибитку. Зорьку накормили и стреножили, привязав к дубу. И только после всех этих приготовлений, принялись за организацию привала. Решено было, что Алёна будет ночевать в кибитке, а Антонио и Панфило будут по очереди дежурить, поддерживая костёр, чтобы отпугнуть диких животных. А спать они будут между кибиткой и костром, чтобы было теплее.

Запечённая во мху рыба оказалась насколько вкусной, что брат Панфило долго облизывал пальцы и хвалил кулинарное мастерство Алёны. Чернушка также был в восторге от предложенного ему угощения. Панфило нисколько не тосковал по монастырской еде, и сказал своим попутчикам, что в этом путешествии им надлежит принимать все дары Господа вне зависимости от поста или правил, потому что цель их святая – выполнить свой долг перед церковью и маркизом – и благополучно вернуться обратно.