Уголёк от сердца

Глава 13. Ночные гости

Антонио не мог объяснить, что произошло, или что он не то что услышал, а скорее почувствовал, а только сделалось ему как-то вдруг тревожно. Подбросив крепких сучьев в костёр, он поплотнее закутался в камзол и поправил шапку.

Пожелав ему доброй ночи, Алёна с Чернушкой на руках направилась в кибитку, позабыв свой платок на бревне рядом с Антонио. Панфило, закончив играть, принялся за безмолвную молитву. С четверть часа была тишина, и только слышно было, как Зорька беспокойно переступает с места на место под старым дубом рядом с кибиткой, где его разместили на ночлег.

Внезапно, до слуха Антонио донеслись быстрые шаги. Шаги приближались. Он встал, взявшись за рукоять ножа правой рукой, а в левую взяв толстый горящий сук из костра.

- Значит ты лезешь не в свои дела, чужестранец? – прозвучал откуда-то из темноты неприятный гнусавый голос.

- Да, это он! Он не дал Сметливому уйти с добычей! – прогнусавил второй голос.

На лбу Антонио проступил пот. Он не понимал о чём они говорят, но знал определённо – это пришли не друзья.

- Панфило, - скомандовал он застывшему от ужаса монаху, - немедленно в повозку!

И едва только Панфило, подхватив подол своей рясы, рванул с места по направлению к кибитке, как из темноты на Антонио бросились обладатели голосов - четыре бандита! Немедленно завязалась схватка. Антонио с рыком бросился к ближайшему из нападавших, огрев его горящим суком. Сонм искр озарил темноту, и Зорька взметнулся и заржал. Откуда-то из кибитки раздавался испуганный крик Чернушки.

Нет, это не был поединок на чести! Это был бой, в котором средства не имели значения, а была важна одна только цель! Цель тех, кто пришёл убивать Антонио – месть ему и его попутчикам за то, что он так не аккуратно вмешался в дела шайки разбойников, пришедших в этот день на ярмарку за поживой. Своим вмешательством Антонио заработал себе три золотых монеты, тогда как этим ребятам не досталось ничего! Ведь гуляющие, взволнованные криками «Вор!» стали внимательнее приглядывать за своим имуществом и в результате ни одного кошелька или ценности украсть так и не удалось. А потому, проследив за путниками, разбойники решили отомстить Антонио.

Отбросив сломавшийся сук, Антонио прошмыгнул под рукой одного из нападавших, орудовавшего ножом, и, схватив с бревна платок Алёны, резко развернулся и набросил его на голову нападавшего. Этого было достаточно, чтобы временно ослеплённый, он заметался и предоставил свой живот для меткого удара вооружённой ножом руки Антонио. Разбойник вскрикнул и упал лицом в грязный снег.

Второй был крупнее, и размахивал ножом неуклюже, держа его всем кулаком. Антонио скривился.

«Похоже, этот детина даже нож держать не умеет! Не умеет им драться! Такого победить в схватке – всё равно, что убить безоружного!» - думал Антонио, пытаясь придумать как поступить.

Однако, если даже сам нападающий понимал свою бесполезность в ведении боя, он был упрям и не собирался переходить к привычному ему кулачному бою, в котором – надо отметить – Антонио также преуспевал в своё время. А потому, совершив неудачный выпад, разбойник тут же был сражён метким ударом ножа Антонио.

Оставалось ещё двое, но Антонио видел лишь одного. Четвёртый, как оказалось, прокрался с обратной стороны кибитки. Пока итальянец был занят его подельником, этот вор и убийца подошёл крадучись к кибитке и, разрезав ножом ткань, служившую крышей, он заглянул внутрь. В ту же минуту из темноты в лицо ему бросилось чёрное чудовище, вонзившись когтями ему в лицо и вопя душераздирающими инфернальными воплями! Это был Чернушка!

Бандит заметался от боли и неожиданности, силясь сбросить с себя животное, которое, как он уже понял, было котом. Чернушка спрыгнул с него обратно на кибитку и скрылся внутри. Но не успел враг опомниться, как тут же получил сильнейший удар копытом в грудь и потерял сознание, отлетев на добрые десять шагов от кибитки.

Тем временем, Антонио успел понять, что он имеет дело с единственным достойным противником! Этот маленький еврей был ловким и подвижным. Он явно старался измотать Антонио своими финтами и увёртками, чтобы в последний момент нанести решительный удар. Кружа вместе с ним вокруг костра, то и дело приближаясь к самой кибитке, Антонио начал уже уставать. В какой-то момент разбойник, увёртываясь от удара, присел перед входом в кибитку и Антонио не успел опомниться, как из-за шторок её высунулась пухлая рука Панфило, держащая скалку, и после громкого возгласа «Прости меня, Господи!» обрушилась ударом по голове разбойника и скрылась обратно. Еврей тут же замер, глаза его приобрели остекленевшее бессмысленное выражение, и он упал.

Оглядевшись по сторонам Антонио убедился, что врагов в их лагере больше не осталось. Стало тихо. Огонь по-прежнему потрескивал. Звёзды всё так же светили холодным светом. Только пахло в воздухе кровью и потом. Антонио, стоя у костра над одним из поверженных, оглянулся на кибитку. Оттуда на него смотрели два бледных испуганных лица – Панфило и Алёны.

«Что скажут они? Что они думают обо мне?» - теснились в его голове вопросы и тяжкое ожидание.

Панфило перекрестился и вылез из кибитки наружу. Он принялся считать разбойников.

Алёна всё так же сидела в кибитке и неподвижно – взглядом полным страха, удивления, недоверчивости, и… восторга… смотрела на Антонио.

- Кто ты? – наконец, прошептала она.