Уголёк от сердца

Глава 16. Важный разговор.

На следующее утро сразу после завтрака Панфило отправился на прогулку вдоль зарослей камыша. Он просил Антонио присоединиться к нему, намекая на какой-то разговор, который им необходимо провести между собой. Антонио повиновался и оба мужчины не спеша зашагали по мягкому берегу, поглядывая на небо, в то время, как Алёна продолжала сидеть у костра и думая о чём-то своём.

- Сын мой, - начал Панфило, когда они отошли достаточно далеко от привала, где Алёна не могла их слышать. Монах по обыкновению и рассеянности позабыл, что она не знает ещё итальянского языка! – Что ты намерен предпринять?

- О чём ты, брат Панфило?

- Я говорю об Альёне!

- Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать, Панфило, - искренне удивился художник.

- Я хочу сказать, что её дядя Олех был прав в одном: эта девушка действительно рискует своей репутацией, продолжая путешествие в компании мужчины и монаха! Да что там – она – по сути – уже лишилась своей репутации порядочной женщины!

Антонио нахмурился, но не мог не согласиться со справедливостью слов монаха.

- Так вот, если ты со мной согласен, сын мой, то я считаю, что самым честным и справедливым в текущих обстоятельствах было бы, чтобы ты взял Альёну в жёны!

- Что? – вздрогнув спросил Антонио.

- Да, да! Именно так и никак иначе! Тем более, что вам, дети мои, ничто не мешает сочетаться законными узами брака! Ведь вы оба одиноки, а кроме того, рядом с вами есть лицо, наделённое соответствующими полномочиями, - сказал он, и погладил себя по груди.

- Да, но я не уверен, что это правильно, что это хорошая идея. В конце концов, мы ведь знакомы только несколько недель! Что, если мы не подходим друг другу.

- Сын мой, - отозвался Панфило, приняв серьёзный вид, - браки не всегда заключаются по любви, как тебе, должно быть, известно. Иногда они заключаются по воле обстоятельств, которые нельзя игнорировать. Ты – человек серьёзный, талантливый. Альёна – девушка кроткая, хозяйственная, добрая. Я уверен, что вы сможете со временем прийти к своему тихому семейному счастью.

- Я поклялся, что буду хранить верность моей первой жене, Панфило. Разве могу я нарушить данную клятву?

- Обратимся к святому писанию, сын мой. И мы увидим там истории множества людей, скованных не только данными клятвами, но и личными невосполнимыми потерями. Господь создал жизнь для жизни, сын мой, а не для вечной скорби. Твоих жену и сына ничто не воротит. Но не позволяй своему сердцу быть мёртвым в живом теле. Твоя душа стремится к этой девушке – я ведь вижу. Не думай, что у монаха нет понятия о тревогах и радостях прихожан его церкви. Я всё прекрасно вижу.

Антонио оглянулся и, посмотрев на Алёну, сказал:

- Я вынужден признать, что в твоих словах есть зёрна истины, Панфило. Но согласится ли девушка?

- Я не могу утверждать, что она согласится. Но что ждёт её, когда мы с ней расстанемся?

- Расстанемся? – отозвался Антонио, словно только сейчас он осознал, что ведь и вправду – настанет день, когда им придётся проститься с их добрым ангелом и проститься, может быть, навсегда.

- Да, расстанемся – повторил Панфило. – Она останется одна, вернётся в свою деревню Орехово и продолжит влачить всё то же тягостное одинокое существование. Ни один мужчина не захочет взять её в жёны, а сообщество, в общем-то, будет иметь право не только не допускать её к себе, но и даже побить камнями. Впрочем, может здесь это и не принято. В любом случае – жизнь её ждёт безрадостная, Антонио.

Антонио молча кивнул, а Панфило похлопал его по плечу и, уходя, сказал:

- Я сейчас попрошу её подойти к тебе. Будь смелее, сын мой. И да поможет тебе Бог!

Антонио на минуту задумался. Он вспомнил сад, в котором он, стоя на коленях, делал предложение своей первой жене. Она сидела перед ним на скамье. На ней было прекрасное атласное платье, украшенное оборками и кружевами. Капитал Антонио открывал перед ним не только двери лучших домов Сиены, но и сердце этой красавицы. Сердце, оказавшееся добрым и ласковым. Он попытался вспомнить её лицо. И не мог. Это злило. От её мягких рук пахло жасмином, а нежные запястья украшали жемчужные браслеты. Он оглянулся.

К нему шла не решительной походкой Алёна – дочь кузнеца из деревни Орехово! Её доверчивые глаза смотрели на него в ожидании и с любопытством. Видимо, Панфило дай ей знать, что Антонио сейчас скажет ей что-то важное. Как не похожа она была на черноволосую красавицу из Сиены, какой была его покойная супруга! Не было в этой девушке той грации, тех утончённых изысканных манер, её руки не имели понятия о клавишах клавикорда или струнах арфы! Но за то эти руки умели лечить, готовить еду, утешать.

Сидя на бревне, Панфило наблюдал за своими спутниками. По лицу Алёны он видел, как слова Антонио доходят до неё. Не было в её лице радости, которую при данных обстоятельствах и нельзя было от неё ожидать. Но кроме того, в лице её появилась тревога и сомнение. Панфило вздохнул. Он мог поклясться, что прекрасно понимает сомнения Алёны. Антонио, каким бы надёжным он не казался, всё же был способен лишить жизни человека. Даже если этот человек – злодей, всё равно это порождало в душе ту смутную, животную тревогу, щекочущее чувство опасности рядом с ним. Его могучий вид, в сочетании с мрачным тяжёлым взглядом всегда задумчивых глаз делали Антонио не самым приятным и желанным женихом. Но Панфило не оставлял надежды, что девушка, повинуясь доводам разума, примет предложение.