Уголёк от сердца

Глава 18. Внезапная встреча

Алёна поёжилась и поплотнее закуталась в шерстяную накидку. Антонио вёл её к центральной рыночной площади Слуцка, вложив её руку в изгиб своего локтя. Рассекая толпы прохожих, подобно лодке, рассекающей волны, он не сбавлял шаг, несмотря на то, что в ставшем вдруг прохладным сыром воздухе летали снежинки, уже начиная превращаться в грязную кашу под ногами.

Проходя мимо какого-то постоялого двора, двери которого выходили прямо на центральную улицу, Антонио заметил группу иностранцев, одетых скромно, но выдававших в них дворянское происхождение. Сердце его сжалось на мгновение от мысли о Родине, но он не позволил себе почувствовать внезапный приступ тоски, а только ускорил было шаг, как вдруг услышал:

- Антонио! Антонио Лоренци! Друг мой! Ты ли это?

Вглядевшись в группу молодых иностранцев получше, он заметил одно знакомое лицо. Это был стройный молодой человек лет двадцати восьми. На его добром лице были щегольски закрученные аккуратные усы и лучистые глаза. Антонио на мгновение замер, будучи не в силах поверить в то, что он действительно видит своего старого знакомого, которому лет десять спас жизнь. Это был никто иной, как Алессандро Контарини – сын Сиенского купца первой гильдии.

- Алес-сандро! – всё ещё не веря глазам своим отозвался Антонио и, подойдя к нему вместе с Алёной, сердечно приветствовал своего старого друга. – Какими судьбами ты здесь?

- Я приехал по делам отца. Но скажи мне, - отозвался Алессандро, окинув Антонио пристальным взглядом, - что случилось с тобой и кто эта молодая хорошенькая женщина, что так нежно льнёт к твоему плечу? Впрочем – молчи! Давай-ка лучше зайдём внутрь и за горячим завтраком ты мне обо всём расскажешь! Ты – мой гость сейчас, и я за всё плачу, пойдём.

Антонио и Алёна последовали вслед за молодым купцом и вскоре уже сидели в хорошо натопленном и чисто прибранном столовом зале постоялого двора. Здесь Антонио рассказал Алессандро обо всём, что случилось с ним с момента, когда маркиз Луиджи Бонавентура приказал ему ехать писать портрет невесты. Потрясённый, Алессандро хотел дать Антонио денег, но тот отказался, заявив, что не желает брать денег ни даром, ни в долг, а скорее хотел бы их заработать, чтобы чувствовать, что он ничем не обязан своему другу.

Контарини задумался на минуту, а потом произнёс:

- Послушай, Антонио! Ты ведь пишешь прекрасные портреты! Как ты смотришь на то, чтобы задержаться на несколько недель здесь в Слуцке, чтобы написать портрет?

- Чей портрет, Алессандро?

- Дочери одного всеми уважаемого здесь человека. Он шлях, и, наконец, выдаёт замуж свою дочь. Я по делам отца вынужден общаться с самыми представительными членами местной аристократии и власти. Господин Игнатий Залесский – один из таких людей. Он довольно богат, но довольно тщеславен и любит следовать за европейской модой во всём. Его дом – это настоящий дворец! Я могу рекомендовать тебя ему. Что скажешь?

Оглянувшись на Алёну, Антонио о чём-то на мгновение задумался и дал другу решительное согласие на его предложение. В тот же вечер кибитка Алёны, запряжённая Зорькой, была размещена во дворе просторного дома в два этажа, выложенного из камня. Конь был определён на конюшню, где его накормили лучшим овсом и вкусным сеном. А сами Антонио с Алёной были приглашены в дом, где для них была выделена одна из лучших спален для гостей.

Войдя в предоставленную им комнату, Алёна остановилась у самого порога, с тревогой оглядываясь и прижимая к груди Чернушку. Комната, обставленная лучшими европейскими изделиями, была вычурно и богато обставлена. Огромная кровать, увенчанная пологом, замысловатый полированный столик с зеркалами у стены, мягкие пуфы, тяжёлые занавески из мягкого бархата, картины, ковры… Оглядев всё это убранство, Алёна беспомощно посмотрела на мужа. От его взгляда не укрылось, как не уютно ей здесь было. Ему и самому, признаться, казалось здесь всё чрезмерным. Он выглянул в коридор и подозвал к себе человека:

- Нам нужна другая комната, - сказал он по-итальянски, не ожидая, что его поймут. К его удивлению, слуга понял его и уточнил:

- Вашей светлости не нравится эта комната?

- Нет. Найди мне другую комнату – попроще.

- Попроще? - переспросил слуга и отшатнулся, словно Антонио сказал что-то крамольное.

- Именно!

Через четверть часа Алёна с Чернушкой вновь вошли в приготовленную для них спальню. Но это уже была совершенно другая комната. Это была маленькая светлая комнатка, в которой обыкновенно останавливался семейный врач Залесских, когда приезжал. Обставленная скромно и без каких-либо изысков, комната производила приятное впечатление. Чернушка также одобрил новое временное пристанище и тут же улёгся на просторную кровать, накрытую цветастым покрывалом.

Вечером того же дня Антонио с Алёной были приглашены на ужин, но Алёна, чувствуя себя не уютно и не уверенно, отказалась пойти, сказавшись больной с дороги, а потому художник предстал перед семейством один. Глава семейства – Игнатий Залесский – был не старый ещё человек упитанного сложения, с сальным грубым лицом и живыми лукавыми глазами. Его сын – Францишек – молодой человек лет двадцати пяти со следами оспы на худом унылом лице. Дочь Залесского – Хелена – была красавицей. Именно её портрет и предстояло написать Антонио, чтобы у родителя её осталась в доме память о дочери, которая выходит замуж и уезжает в далёкий край.

Глядя на этих молодых людей Антонио почему-то невольно на ум пришла пословица, которой его научила Алёна: «Виден сокол по полёту, а сова по взгляду». Было что-то не доброе, или скорее – не честное, в глазах этих молодых отпрысков знатного шляха. Но разве впервые Антонио было писать портреты тех, чьи лица не были достойны передачи потомкам в виде роскошных портретов?