Уголёк от сердца

Глава 19. Первый набросок

Стоя посреди комнаты, вдоль одной из стен которой тянулась вереница окон с частным переплётом, Антонио задумался. Пока он размышлял, Алёна, желая помочь в работе супругу, принялась за мытьё окон. И, хотя он отговаривал её самой заниматься этим, она настояла, а потому теперь, тщательно смывала малейшую грязь со стёкол, прекрасно понимая, какое важное значение для работы Антонио имеет хорошее освещение.

Художник бродил по студии, переставляя туда и сюда стул с высокой спинкой, на котором предстояло сидеть Хелене Залесской. Необходимо было подобрать такой угол, чтобы освещение выгодным образом подчеркнуло бы её черты лица и помогло бы ему добиться лучшего сходства с оригиналом.

В то же время, мальчишка-подмастерье, присланный из местной лавки художественных материалов, установил в указанном Антонио месте большой этюдник, а на него водрузил натянутый на подрамник и заранее тщательно загрунтованный льняной холст – самый дорогой из всех, что были в наличии. Таково было распоряжение самого Игнатия Залесского. Покончив с этим, мальчишка принялся замешивать краски, и Антонио зорко следил за тем, чтобы были подготовлены все необходимые ему для работы цвета.

Осмотрев критическим взглядом этюдник и кисти, а также выбрав идеальное, по его мнению, положение стула, Антонио ожидал, когда Алёна закончит мытьё окон, чтобы пригласить Хелену позировать для первого наброска. За окном шёл мокрый снег, превращая и без того грязную улицу в потоки воды. В маленьком камине, расположившемся в углу мастерской, с самой ночи горел огонь, чтобы хоть как-то согреть этого холодное помещение ради госпожи Залесской.

Внезапно, дверь отворилась, и в комнату вошла сама Хелена, одетая в роскошное платье зелёного цвета, сшитое из тонкой шерсти и украшенное замысловатой вышивкой и оторочкой из меха лисы. Антонио не мог не признать, что это платье как нельзя лучше гармонировало с её огненно-рыжими волосами, уложенными в аккуратную причёску. Окинув Антонио хитрым взглядом, она величественно прошла в студию.

- А ну, - воскликнула она, обратившись к Алёне, - вон отсюда!

Хелена хлопнула в ладоши и уселась на атласную подушку, специально положенную для неё на стул.

Алёна оглянулась от оклика и с нескрываемым удивлением взглянула на женщину. Женщина была невероятно красива и богата одета. Во всём её облике сквозило благородное происхождение, образованность и осознание собственной красоты и величия. Взгляд Алёны переместился к мужу в поисках защиты.

- Госпожа Залесская, - обратился к ней Антонио, - эта девушка – моя жена.

- Ах вот как! – процедила Хелена, внимательным оценивающим взглядом окинув Алёну с ног до головы. – Кто бы мог подумать, синьор Лоренци! Кто бы мог подумать!

От супругов Лоренци не укрылся покровительственный и насмешливый тон этой особы. Однако, они не могли себе позволить дать ей знать, как этот тон их задел и что ей стоило бы обращаться с ними обоими более вежливо, как подобает обращаться с гостями.

- Дорогая, - обратился Антонио к Алёне, - если ты уже закончила, ты можешь идти. Я позову тебя, когда будет надо. Спасибо тебе.

Алёна кивнула и, прикрыв последнее чисто вымытое окно, слезла со стула и направилась в их с Антонио спальню.

Хелена вальяжно откинулась на спинку стула и улыбнулась.

- Прошу вас, - обратился к ней Антонио, подходя к этюднику, - сядьте прямо в пол-оборота к окну, поднимите подбородок чуть к верху и сидите не двигаясь, иначе я не отвечаю за морщины на вашем портрете.

Хелена поджала губы с недовольной гримасой, но всё же повиновалась художнику и, сев прямо, заговорила:

- И всё таки странно, господин Лоренци, - начала она, - странно видеть рядом с таким роскошным мужчиной как Вы такую простую особу, как Ваша жена. Что общего может быть между Вами? Я считаю, что Вам нужна жена яркая, которая будет Вас вдохновлять своим видом, а кроме того – будет сопровождать Вас на всех светских мероприятиях. А эта девушка – увы, не может похвастаться ни красотой, ни образованностью. Наверное, Вам даже стыдно представить её своим друзьям! Расскажите – как удалось ей сделаться Вашей женой?

Антонио выглянул из-за холста и тяжким взглядом пригвоздил Хелену к стулу, сказав низким ледяным голосом, от которого у неё холодок пробежал по спине:

- Госпожа Залесская, я не намерен обсуждать свою жену ни с Вами, ни с кем бы то ни было ещё. Я пишу Ваш портрет и нам вовсе не обязательно разговаривать друг с другом при этом. Если Вам скучно – Вы можете пригласить сюда свою горничную или кого-нибудь из семьи, чтобы разговаривать с ним. А наши разговоры я считаю лишними. Простите, но мне необходимо сосредоточиться на работе.

Заскрежетав зубами и покраснев от гнева, Хелена, тем не менее, прикусила язычок и застыла с выражением надменной благосклонности на лице. Антонио взял лежавший у камина остывший уголёк и, вернувшись к холсту, приступил к наброску. Рука его смело и решительно летала над грунтованной поверхностью, оставляя чёткий чёрный след, воссоздавая контуры прекрасного лица Хелены Залесской – дочери богатого шляха. Острый нос, высокие скулы, пухлые чувственные губы и лукавые глаза – весь её облик постепенно проявлялся на холсте, обещая в недалёком времени прекратиться в поистине прекрасный портрет.

Пока Антонио рисовал эскиз, в студию пришёл сам отец Хелены – Игнатий, и долго расхаживал за спиной у Антонио пыхтя и отдуваясь, то и дело повторяя, чтобы дочь сидела не двигаясь, и не мешала господину художнику работать. Антонио попросил шляха прислать к госпоже горничную или кого-нибудь другого, кто мог бы развлечь её чтением или разговором, а потому к ней тут же была прислана молоденькая девочка с книгой, которая умела бойко читать на французском языке.