Уголёк от сердца

Глава 20. Брат Панфило

В те несколько дней, которые прошли с момента прибытия путешественников в Слуцк, брат Панфило обустроился в доме настоятеля католического храма Святого Петра, расположенного почти в самом центре города. Настоятель оказался радушным хозяином и, узнав о миссии, возложенной на Панфило, а также обо всех приключениях, которые монаху довелось преодолеть в пути, был несказанно рад такому важному гостю.

Единственное, что омрачало настроение брата Панфило, это плохая погода, скромный стол, да отсутствие вестей от Антонио и Алёны о том, как они обустроились в доме шляха для выполнения заказа. Мрачный, бродил он по дворику дома настоятеля, с негодованием глядя на мокрые хлопья снега, падавшие на дерево, росшее посреди дворика, когда ему сообщили, что супруги Лоренци пришли повидать его.

Ворвавшись, подобно ураганному ветру, в маленькую скромно обставленную столовую, брат Панфило немедля бросился к своим друзьям и обнял их обоих разом. Затем, усадив их за крепкий дубовый стол, он принялся расспрашивать их о делах и, убедившись в том, что пока всё развивается благополучно, принялся рассказывать о том, как прошли его дни и что нового он для себя узнал.

- Представляете, - начал он, - в храме Святого Петра хранятся мощи святого Иоанна Кантия!

- Как это замечательно! – воскликнула Алёна.

- Если быть точным, то это – ухо святого. Его регулярно провозят по близлежащим церквям в селеньях, чтобы желающие могли прикоснуться к святыне, - продолжал Панфило, однако, взгляд его был смущённым.

- Что же тебя смущает, брат Панфило? – спросил Антонио, не понимая настроения монаха.

- Дело в том, - пролепетал Панфило, стыдливо опустив глаза, - что у Святого было два уха, не так ли?

- Полагаю, что так, - отозвался Антонио и улыбнулся.

- Ну, так вот, - продолжал с тяжким вздохом Панфило, - дело всё в том, что оба эти уха находятся… на теле самого святого, которое хранится вовсе не в Слуцке! Мне это достоверно известно!

- Как? – изумился Антонио.

- Не может этого быть!

- Увы, друзья, - пролепетал Панфило, - может. Оно так и есть. Настоятель сказал мне, что надо же как-то завлечь прихожан в храм и уговорить их делать пожертвования. А простой народ ведь не знает, что да как на самом деле, а церковнослужителям – верит. Вот они и придумали, что для поднятия престижа храма ему просто необходима такая святыня.

- И чьё же это на самом деле ухо? – с подозрением спросил Антонио.

- Не знаю, - с грустным вздохом отозвался Панфило, - вероятно – какого-нибудь бездомного бродяги, не иначе.

- Эта история просто поразительная, Панфило, - отозвался Антонио.

- Не хорошо обманывать народ, Антонио! – со вздохом продолжал Панфило. – Простой, безграмотный, а часто и безнравственный, человек верит всему, что ему не скажут! Приходит какой-нибудь лжепророк, и вот уже толпа ему внемлет, подобно глупым овцам! Потому что ум их слаб и не критичен, и не способны они отличить истину от лжи.

- Это всё так, Панфило, - сказал Антонио, - но ты забываешь о том, что церковнослужители тоже хотят есть. Если чернь не будет верить в уши святых, пополняя кружку для подаяний, то для церкви настанут голодные времена.

- Но ведь Господь учит нас другому! – сказал Панфило.

- Ты прав. Но уверен ли ты, что Господа по-прежнему можно найти в каждом храме и церкви? Я лично в этом давно не уверен.

Вид у Панфило был такой скорбный, что, казалось, сырость с улицы проникла в самое сердце его. Алёна потянулась к уху супруга и о чём-то шепнула. Антонио в ответ улыбнулся и кивнул. В тот же миг из корзинки, принесённой с собой Алёной, на свет божий были извлечены большой кусок буженины, пирог с яблоками, и бутылка пива.

Вне себя от радости и не веря глазам своим, брат Панфило тут же преобразился, весь засияв, как золотая монетка, которая была потрачена на это угощение. Пожав друзьям руки, он поспешил поставить на стол деревянные тарелки и стаканы.

- О, не беспокойся о нас, брат Панфило, - сказал Антонио, отодвигая от себя прибор. – Мы уже позавтракали в доме шляха.

- Да, Панфило, кушай всё сам – мы тебе принесли, - подтвердила Алёна.

Панфило уселся обратно на своё место и, отрезав кусочек буженины и отправив его в рот, на мгновение зажмурился от ощущения тающего во рту нежного мяса. Он удовлетворённо вздохнул, чем вызвал на лицах друзей неподдельные улыбки.

- Расскажите мне, - начал вновь Панфило, - как вы устроились в доме этого знатного шляха? И кто там вообще есть? Чем они живут, что читают? Сколько тебе удастся заработать за этот портрет, Антонио? Хватит ли денег доехать до Минска?

И Антонио начал свой рассказ, не скрывая от брата Панфило, что ему и его жене как-то тревожно в доме его нового заказчика. Всё это богатое убранство не скрывает от них морального разложения, которое, охватив всё общество, проникло и в отдельную его ячейку, подобно заразе. Они уже успели узнать от слуг, что Хелена Залесская давно не девушка и только строгий надзор за ней не позволил ей сбежать в прошлом году с каким-то проезжим молодым повесой. А сын Игнатия – Францишек – отличается не менее свободным нравом и при доме воспитываются несколько его не законно рождённых детей.