Уголёк от сердца

Глава 22. Злой поцелуй.

Алёна выскочила из мастерской и поспешила со свечой по сумрачным коридорам обратно в спальню. В глазах её стояли слёзы. Слёзы отчаяния, ревности и неизбывной грусти. Грудь теснило, а сердце дрожало в груди, точно заячий хвост. Эта красивая женщина была так близко от него. Войдя в мастерскую Алёна успела заметить, как смотрела она на её супруга. Она понимала этот взгляд.

Алёна утёрла непрошенную слезу с щеки. Невольно, мысли её закрутились по кругу: «Я не достаточно хороша! Я не образованна! Я не умею так красиво одеваться! Я не.. я не..». пустынные коридоры расплывались перед глазами. Заплетающиеся шаги её гасли в глубоких мягких коврах, а зловещая тень её шла за ней по пятам, словно призрак сомнений.

«Как могла я подумать в самом деле, что такого мужчину, как Антонио, могла по-настоящему привлечь такая женщина, как я?» - размышляла тем временем Алёна, свернув на лестницу. «Он жил в красивом городе, видел множество прекрасных женщин. А его жена! Она ведь была безусловной красавицей! Я ведь видела её портрет! Нет, он никогда меня не полюбит! Он будет любить красивых женщин, а мне суждено страдать рядом с ним…»

Но не успела ещё последняя мысль оборваться в её голове, как из-за угла чьи-то руки схватили её и прижали к стене. От резкого этого движения, свеча погасла и упала на пол. Стало темно. После скудного света свечи, в коридоре, освещённом лишь только сумрачным светом с улицы через единственное маленькое оконце в конце коридора, Алёна не могла ничего разглядеть. Но она чувствовала. Она ощущала чьё-то горячее дыхание на своей щеке. Услышав голос Францишика, Алёна похолодела от ужаса.

- Куда ты так спешишь, красавица? – прошептал Залесский, прижимаясь губами к её уху.

- Немедленно отпустите меня, - потребовала Алёна, силясь вырваться из его цепких объятий.

- Ты чем-то расстроена, мой цветочек? – продолжал допытываться молодой шлях. – Я тебя не обижу. Я только хочу утешить тебя. Я давно наблюдаю за тобой, и вижу, как ты страдаешь без внимание своего старого мужа.

Алёна рванулась. Тщетно.

- Зачем тебе он, когда рядом есть мужчины гораздо моложе, сильнее, солиднее? Хочешь, я за ночь ласки подарю тебе отрез ткани на платье? Хочешь? Он ничего не узнает! Ты только будь со мной ласкова.

- Если вы сейчас же не отпустите меня, я закричу, - угрожающим тоном прошептала Алёна, готовясь набрать полные лёгкие воздуха.

- А вот это я делать тебе не советую, крошка! – предостерегающе прошептал Францишек. – А то ведь знаешь – ты закричишь, а потом вдруг окажется, что у моей дражайшей сестрички пропали какие-то побрякушки, и их почему-то случайно найдут у тебя. Получится не красиво. Правда?

Алёна задохнулась от возмущения. Руки резко похолодели. Она никак не могла вырваться из цепких рук этого человека, у неё не было при себе никакого оружия, а подвергать себя и Антонио обвинению в краже она не могла. Она попала в ловушку, из которой не видела выхода! К горлу подступил ком, а в ушах зашумела кровь. В этот момент она почувствовала, как его губы прильнули к её губам. Твёрдые, холодные, мокрые от вина и слюней. Чужие губы. Губы врага.

Едва только он отстранился, растянувшись в победной улыбке, которую, в прочем, Алёна не могла видеть из-за сгущавшегося сумрака, как Алёна промолвила:

- Какая гадость!

Ужасно хотелось вытереть рот. Нет, не вытереть – вымыть! Смыть с себя следы чужой необузданной похоти, и своего позора. Она вновь рванулась, пытаясь освободиться, и почувствовала резкую боль в плечах – так больно вцепился ей в руки Францишек. Она поморщилась.

- Я не вонюч и не стар, красавица! И, поверь мне, могу доставить тебе небывалое удовольствие! Да что там! Зачем же верить мне на слово? Немедленно пойдём в гостиную за углом, и я докажу тебе это на деле! Потом будешь вспоминать меня до конца своих дней! – говоря это, он потащил Алёну по коридору и, втолкнув её в приоткрытую дверь, вошёл следом и запер дверь.

Сердце Алёны стучало, как загнанный зверь. Мысли лихорадочно метались. Она не могла позвать на помощь, не могла позвать Антонио! Она навлекла позор на него! А ведь она невиновна перед ним! Его честное имя теперь навеки будет втоптано в грязь! Лучше ей умереть! Здесь и сейчас! Она начала оглядываться по сторонам в поисках какого-нибудь оружия.

Внезапно, откуда-то из темноты – вероятно, из кресла, стоявшего у очага – раздался вдруг голос. Голос, который Алёна будет помнить до конца своих дней, ибо этим голосом и мог бы говорить божий ангел.

- Сын мой, - сказал голос позёвывая, - Вы могли бы показать мне спальню, где разместились мои друзья – супруги Лоренци? А то я уже битый час блуждаю по этому огромному дому и никак не могу найти нужную дверь.

Панфило! Да, это был никто иной, как брат Панфило ди Сан-Джованни из Ассизи!

Францишек в первое мгновение растерялся, а затем выскочил из гостиной и побежал к себе в спальню.

Алёна бросилась на голос и, упав перед монахом на колени, разрыдалась, моля спасти её от позора.

Панфило зажёг стоявшую рядом с ним на столике свечу и встал, поднимая с колен несчастную женщину. Он обнял её и тихо прошептал:

- Не плач, Альёна! Бог видит, кто кого обидел! Пойдём со мной. Я напишу записку Антонио и увезу тебя отсюда.

- Но как ты оказался здесь сегодня, брат Панфило?