Уголёк от сердца

Глава 28. Страшное открытие

Вечером того же дня, Алёна и Антонио решили навестить брата Панфило и узнать, как он себя чувствует. Однако, вместо ожидаемого приподнятого настроения, они обнаружили его в ещё более глубоком смятении, с дрожащими руками и лихорадочно блестящими глазами.

Усадив Панфило за стол, Антонио начал выпытывать у него – что же случилось на этот раз. Не в силах говорить, Панфило вытащил из под полы своего одеяния свёрнутый лист бумаги.

- Что это? – спросил Антонио, взглянув на листок.

- Это письмо!

- Я вижу. От кого и кому?

- Позволь, Антонио, я начну по порядку.

- Конечно, мы слушаем тебя!

- Вернувшись из вашего храма к себе, я поговорил с настоятелем, и он поддержал меня, сказав, что идея отца Андрея действительно замечательная. Я пошёл в свою комнату, чтобы помолиться, да в своей библии наткнулся на это письмо. Письмо к епископу… то есть… я думал, что это письмо к епископу…

- Что ты хочешь этим сказать? – спросил, недоумевая, Антонио. – А к кому же оно адресовано, если не к нему?

- Не торопись, Антонио! Дело в том, что это оказалось не моё письмо!

- Панфило, я решительно ничего не понимаю! Альёна, он говорит, что это – не его письмо!

Алёна смотрела на Панфило во все глаза, ожидая, что же дальше расскажет монах.

- Видимо давно – может ещё в Орехово – наши с тобой, Антонио, письма были перепутаны! Ведь они были надписаны чернилами, а от сырости чернила расплылись и невозможно было точно разобрать какое из них к кому адресовано.

- То есть, получается, ты случайно вскрыл письмо от маркиза? – допытывался Антонио.

- Совершенно верно!

Антонио усмехнулся:

- Ну и что же? Что в этом такого ужасного? Там ведь ничего такого не могло быть написано, что могло так повлиять на тебя, Панфило. А то, что ты вскрыл его – ну, я смогу это объяснить господину Коссовскому и не думаю…

Он не успел закончить фразы, потому что Панфило вновь вскочил и, лихорадочно глядя на друзей заходил по столовой взад и вперёд. Подскочив к двери, он резко открыл её и, убедившись, что за ней никого, бросился к окну и, поспешно затворив его, вернулся вновь к столу, заговорщически прошептав:

- Никакого господина Коссовского нет!

Смысл сказанных Панфило слов не сразу дошёл до Антонио. Однако, когда это произошло, он перевёл для Алёны сказанное монахом, и, почувствовав уже что-то не ладное, взял жену за руку и подсел поближе к Панфило, а монах, тем временем продолжал шёпотом:

- Господина Коссовского нет! – повторил он. – Но есть наёмный убийца Коссовский! Вот к нему-то и адресовано это письмо!

Антонио и Алёна в ужасе переглянулись, а Панфило продолжал:

- В письме отдан чёткий указ: убить Антонио Лоренци и бросить его тело в лесу на съедение диким животным! А в качестве доказательства совершения убийства – прислать господину маркизу ухо Антонио!

Закончив это ужасное откровение, Панфило трижды перекрестился. На мгновение, Антонио и Алёна потеряли дар речи. Очнувшись от первоначального шока, Антонио недоверчиво произнёс:

- Да ну… не может быть… с какой это стати маркизу желать моей смерти? Что я ему сделал?

- Ты – ничего, а вот твой приёмный отец…

Глаза Антонио расширились и кровь отхлынула от его лица. Тяжело сглотнув он спросил:

- Что сказано в письме о моём отце, Панфило?

- Там сказано, что твой отец, будучи разбойником, ограбил и убил отца Маркиза. Это было, когда тебя только отдали в ученики к художнику.

Антонио отшатнулся при этих словах. Алёна в недоумении уставилась на мужа. Она никогда не расспрашивала его о прошлом, о его семье, но это открытие произвело на неё сейчас очень сильное впечатление.

- Маркиз также пишет, - продолжил Панфило, точно обвинитель на заседании суда, - что и ты сам, Антонио, промышлял разбоем и даже убил нескольких человек с целью наживы – ещё до начала художественного пути. Скажи мне, Антонио – это правда?

Антонио взглянул в полные немого ужаса глаза жены. Она тоже ждала ответа. И ответ, он знал это, должен быть откровенным.

- Да, это правда, - суровым тоном произнёс он. Алёна охнула и прижала руки к груди. – Но у меня не было другого выхода, брат Панфило, Алёна, - продолжал Антонио.

- Разве у тебя не было выбора? Ты мог выбрать путь милосердия, Антонио! Ты мог хотя бы взять деньги, но не брать жизнь своих жертв!

Голос Антонио сделался стальным:

- А в письме случайно не сказано – кто были моими жертвами?

- Нет, Антонио, об этом там ничего не сказано. Но какое это имеет значение?

- А я тебе скажу, какое это имеет значение, брат Панфило! Это имеет колоссальное значение! Первым моим делом было ограбить дом одного уважаемого вельможи. Нас была небольшая банда – пять человек. Я был самым младшим из всех. Меня поставили караулить у двери чёрного хода, через который банда планировала выйти. Я честно выполнял свои обязанности, когда вдруг за дверью услышал женские крики. Мы, идя на это дело, были уверены, что в доме никого нет! Я покинул свой пост, и, приоткрыв дверь, пошёл по тёмному коридору на голос. Идти далеко не пришлось – в кухне, на полу – молодая перепуганная до смерти служанка боролась с одним из нашей шайки. Он намеревался её изнасиловать. Рядом с ним уже валялся набитый серебряными столовыми приборами мешок. Видимо, девушка пришла на шум, и, застав его, не сумела сбежать или тихонько скрыться. Она кричала от ужаса, а он запускал свои руки ей под ночную сорочку. Красная пелена закрыла мои глаза! Я схватил огромный кухонный нож, лежавший на столе, и нанёс несколько ударов ему в спину. Я убил его, Панфило! Вот – моя первая жертва! Скажешь – у меня был здесь выбор? Может мне стоило выйти на улицу и поискать стража порядка?