Уголёк от сердца

Глава 30. Страшная ночь

Антонио проснулся от странных звуков. Он не мог объяснить себе их происхождение, но звуки были тревожные, страшные, и потому лоб его мгновенно покрылся испариной, а сердце бешено застучало. Он потрепал жену за плечо, чтобы разбудить её. Алёна проснулась и, тоже услышав эти странные звуки, присела, прислушиваясь.

- Это Чернушка! – прошептала она. – Он отчего так страшно рычит и шипит. Мне страшно, Антонио!

- Не бойся, я с тобой, - сказал он, взяв жену за руку. – Пойду проверю – что там такое.

- Нет, не ходи! – прошептала Алёна. – Тише!

Антонио прислушался. Странный треск послышался откуда-то снаружи, а под входом в конюшню ветер как-то не естественно завывал, хотя ещё на кануне вечером на улице было тихо. Внезапно, вся адская суть происходящего дошла до Антонио:

- Пожар! – прохрипел он.

И вправду – кто-то поджёг конюшню. Построенную из просушенных солнцем досок, огонь быстро сжирал свою жертву, поднимаясь всё выше по стенам, стремясь скорее достичь крыши и сеновала. Антонио и Алёна быстро спустились по лестнице вниз. Там, стояв в своих стойлах, метались кони, метался Зорька! Чернушка, обезумив от ужаса, шипел, забившись в угол.

- Алёна, скорее! – прокричал Антонио, бросившись к воротам конюшни. Толкнул их руками. – Проклятие! Заперты! Мы в западне!

Глаза Алёны на мгновение наполнились неподдельным ужасом. А воздух, меж тем, наполнялся дымом, становилось всё труднее дышать, а трест от огня поднимался всё выше – на крышу. А ведь если крыша обрушится, то они все погибнут! Пока Антонио пытался выбить ворота плечом, Алёна поспешила к Зорьке.

Конь ржал, бросая из пасти белую пеню. Его глаза вращались от страха. Он ржал и вставал на задние ноги. Алёна вскочила на перевёрнутое корыто, затем на ограду стойла и, наконец, на голую спину коня. Уцепившись за его гриву, она легонько толкнула его пятками в бока и пустила к воротам. Антонио отскочил в сторону.

Развернув коня хвостом к воротам, она прошептала что-то ему на ухо и затем, толкнув его в бока, громко крикнула:

- Зорька, давай! Выручай, голубчик!

Конь заржал, и, что было мочи, лягнул в самый центр ворот. Находившийся на обратной стороне их деревянный засов не выдержал удара тяжеловоза, и с громким треском распался на две половины. Ворота открылись. Алёна спрыгнула с коня в руки супругу и, нахлестав Зорьку по крупу, выгнала его вон из конюшни.

Остававшиеся в стойлах лошади безумно заржали, когда сверху неподалёку от них упала, выпустив сонм искр, горящая балка. Антонио и Алёна вместе бросились к ним и, открыв стойла, выгнали лошадей. Алёна взглянула в тот угол, где по-прежнему сидел, шипя от страха, её кот. Она бросилась к нему, перепрыгивая через горящую балку. Схватив Чернушку и крепко прижав его к груди, она вместе с Антонио поспешила наружу.

Едва только они успели выскочить, как крыша обрушилась. Пламя ревело. Треск стоял адский и к месту несчастья уже сбегались люди, поливая водой соседние постройки, уже начинавшие дымиться. Лошади, мешая людям тушить пожар, метались по двору. Кто-то из прихожан, прибежавших на помощь, открыл ворота и выпустил животных на улицу. Лошади умчались в темноту, распугивая вновь прибывающих людей.

Обезумев от страха, Чернушка вырвался и, ободрав Алёне грудь и руки, тоже скрылся в темноте. Алёна расплакалась, но Антонио схватил её за руку и призвал её оставить розыски кота до утра, а теперь – немедленно укрыться в храме! Оба супруга направились к дверям храма, когда в распахнутые ворота ворвались вооружённые всадники, освещая себе дорогу факелами.

- Вот он! – воскликнул один из бандитов, указывая на Антонио. Антонио замер на пороге храма, лицо его побледнело. Он обернулся к жене:

- Спасайся! Им нужен я! Я постараюсь спастись, а ты беги – пройди тайным ходом из нижнего храма, который вчера показал нам отец Андрей!

С этими словами, немедля долее ни секунды, Антонио рванул к боковым воротам и, выскочив через них на улицу, припустил в сторону храма Святого Петра. Бежать было тяжело, он запыхался, лёгкие жгло, но он не сбавлял шагу и только про себя молча повторял:

- Господи, если ты и вправду существуешь, спаси меня и мою жену! Обещаю тебе, что до конца дней своих буду служить тебе, как умею!

Бандиты разделились на группы. Сам Войцех Коссовский скакал вслед за Антонио. Однако, всё прибывавшая толпа, обезумившая от всеобщей паники, пожара, и всадников, мешала ему преследовать добычу. Он рассекал воздух кнутом направо и налево, отгоняя от себя мужиков и понукая своего коня не отставать. Петляя по улицам, Войцех и его подельники преследовали Антонио до самого храма Святого Петра.

Антонио подбежал к запертым железным воротам и, толкнув их крикнул, что было сил:

- Панфило!!

Ответом ему была тишина. Приготовившись к смерти, как только может быть готов к этому человек, он обернулся и, выпрямив плечи, взглянул прямо в глаза своему палачу. Войцех оскалился, глядя на Антонио с высоты седла и вынул из ножен кинжал. Его подельники поравнялись с ним и лошади их, беспокойно переступая ногами, предчувствовали новое кровопролитие. Вокруг было тихо. Казалось, что не было ни души. Окна храма и домика настоятеля были темны. Собак же при храме не держали вовсе.

- Этого я убью сам, - произнёс Коссовский и, спрыгнув с лошади, передал её поводья бандиту по правую руку от себя, а сам направился к Антонио.