Уголёк от сердца

Глава 31. Утро после пожара

Гул набата давно затих и лёгкий дым, поднимавшийся над пепелищем, спокойно улетал в чистое безоблачное небо. Чёрные от сажи люди с помощью топоров разбирали то, что ещё вчера было церковной конюшней. Отец Андрей руководил работами и, одев рукавицы, помогал мужикам складывать на возы обуглившиеся брёвна, когда увидел Зорьку, тяжёлой поступью входящего в храмовые ворота.

Обрадованный, отец Андрей поспешил в кухню, откуда выбежал уже в сопровождении Антонио. Не помня себя от радости и облегчения, Алёна упала с коня в руки супругу и зарыдала, беспрестанно целуя его лицо. Не скрывая также слёз облегчения, Антонио прижимал её к себе, крепко обняв. Отец Андрей любовался ими, стоя у входа в храм и обняв свою супругу. Детей на храмовом дворе не было – их, напуганных до смерти, ещё ночью увезли в другой приход, где жена настоятеля успокаивала их и молилась о спасении прихода.

Так что же произошло этой ночью возле храма Святого Петра? А вот что…

Когда Антонио стоял у запертой храмовой калитки, готовясь принять смерть от руки Войцеха Коссовского, он внезапно услышал за своей спиной шёпот. В первые доли секунды ему показалось, что это ему кажется, но в следующие мгновения он понял – ему ничего не померещилось! За калиткой кто-то был! И этот кто-то произнёс на итальянском языке:

- Господи, прости меня!

И уже в следующую секунду, едва только рука Коссовского замахнулась для удара кинжалом, мимо Антонио со свистом пронёсся первый камень. Коссовский взвыл и, схватившись за глаз, шарахнулся прочь от калитки. Разбойничьи лошади не успели опомниться, как их осыпал град камней.

Тем временем, калитка резко распахнулась, и чьи-то пухлые руки втянули Антонио внутрь двора, после чего закрыли калитку также быстро, как и открыли. Это был… брат Панфило! Не желая видеть, что будет дальше, монах поспешил увести своего друга в дом настоятеля храма.

А дальше было вот что. Град камней, точно с неба, обрушился на разбойников из-за стены храма Святого Петра, где ещё с вечера было всё приготовлено для отражения возможной атаки банды Коссовского. Прихожане, разделившись заранее на несколько групп, заняли близлежащие к храму дома. А потому, когда лошади под всадниками начали метаться и паниковать под градом камней, на улицу высыпали толпы людей, на ходу зажигавших факелы, чтобы лучше видеть своих врагов. Каждый мог бы поклясться, что банда Коссовского всем давно стоит поперёк горла.

Одного всадника окружили и, стащив с седла, начали избивать. Сам Войцех Коссовский хотел бежать, но толпа мужиков быстро настигла его, не зная к нему пощады, как он не знал, когда грабил и убивал по окрестным сёлам, деревням и городам. Третий всадник, не удержавшись на брыкавшейся лошади, сорвался с неё и повис, не будучи в состоянии отцепиться от стремени. Лошадь понеслась по тёмным улицам, унося за собой седока.

Покончив с разбойниками у храма Святого Петра, толпы вооружённых прихожан двинулись в окружение храма Святителя Пантелеймона, так как по заранее составленному плану, они должны были окружить банду Коссовского и уничтожить её. А потому, когда разбойники, погрузив на коней мешки с награбленными ценностями, выехали из ворот храма и двинулись по направлению к храму Святого Петра, где ожидали примкнуть к своему главарю, дорогу им преградила толпа, которая, завидя их, сразу же бросилась в атаку. В панике поворотив лошадей, разбойники хотели бежать, но и этот путь им уже был отрезан.

Поэтому к утру все похищенные их храма Святителя Пантелеймона ценности были возвращены в целости обратно, а лошади бандитов привязаны были к коновязи напротив ратуши. Тела разбойников или, вернее, то, что от них осталось, разместили на главной площади, где каждый желающий мог лично убедиться в том, что с державшей в страхе всю округу бандой Коссовского покончено навсегда. Голова самого Коссовского была выставлена на обозрение на шесте.

В то время, как происходили все эти драматичные события, брат Панфило находился вместе с Антонио в столовой в доме настоятеля храма Святого Петра и удерживал друга от того, чтобы отправиться обратно к своему приходу. Он ждал сигнала от отца Андрея, который обещал прислать человека с весточкой, когда можно будет вернуться. Вне себя от волнения, Антонио расхаживал по гостиной. Он успел уже рассказать другу о том, что Алёна ждёт ребёнка, а потому его волнение было теперь вдвойне сильнее. В безопасности ли она? Удалось ли ей проскользнуть тайным ходом? Как она себя чувствует? Эти вопросы не давали ему покоя.

Когда же под утро пришёл человек от настоятеля, Антонио вместе с Панфило поспешили обратно к храму Святителя Пантелеймона. Там, Антонио расспросил всех и каждого – не видал ли кто его супругу? Но никто не мог ничего сказать вразумительного. Приходские лошади давно вернулись и стояли во дворе у забора, а вот Зорьки не было среди них. Не было и Чернушки, что тоже прибавляло Антонио беспокойства.

В конце концов, жена настоятеля храма призвала Антонио пойти в кухню и поесть с прихожанами, для которых специально был приготовлен сытный завтрак, чтобы всем хватило бы сил разобрать пепелище. И как раз в тот момент, когда она накладывала ему в миску горячую кашу, сдобренную маслом, в кухню ворвался взволнованный отец Андрей и сообщил о возвращении Зорьки с Алёной на спине.

Закончив обнимать свою жену, Антонио подвёл её к настоятелю и сказал:

- Я бы хотел закончить работу над фреской, отец Андрей. Разрешите мне сегодня работать в храме?

- Конечно, Антонио! Я даже сам хотел просить тебя об этом. Ты создаёшь будущий облик нашего храма, а здесь, - он обвёл рукой двор, обезображенный пожаром, - мы справимся сами.