Уголёк от сердца

Глава 33. Первые месяцы в Орехово

Первая зима в Орехово прошла для семьи Лаврентьевых вполне благополучно. Скучать им совершенно не приходилось и каждый день их был наполнен заботами и маленькими радостями.

Мороза не было, и редкий снег то выпадал, то снова таял, а потому можно было экономить на дровах, т.к. не требовалось особенно жарко топить печь. Кроме того, такая погода благоволила и работе в кузнице, где Антонио, внимательно следуя советам супруги, осваивал новое для себя ремесло. Довольно быстро он обнаружил для себя, что и металл является прекрасным материалом для выражения творческих мыслей и образов. Свои первые кованные витиеватые изделия, сделанные им по зрительным образам прекрасной архитектуры и украшений Сиены, он продал в первый же день, как приехал на ярмарку, а кроме того – тут же получил заказ от нескольких Брестских купцов, желавших украсить свои дома чем-то особенным.

Алёна готовила, убиралась и шила, а также помогала кошке Василисе заниматься воспитанием пятерых полосатых и чёрных котят, которых она принесла спустя восемь недель с момента, как они с Антонио покинули Слуцк. Все эти малыши были необычайно игривы и весёлой толпой бегали вслед за своими родителями, создавая в доме и во дворе весёлую неразбериху и забавляя домочадцев своими проказами. Кошка Василиса оказалась очень ласковой и доброй матерью. Периодически она ловила мышей и, принося их к котятам, учила их охоте, показывая своим примером как надо ловить мышь.

Вечера, которые могли бы казаться зимой бесконечными, протекали за тёплыми беседами у печи, где сидя у зажжённой свечи сидел приказчик и читал итальянские и русские книги. Так, Алёна приобщалась к Европейской культуре, начала задаваться важными вопросами и поиском ответов на них. Её бывшие прежде шершавыми от работы руки теперь стали более нежными, т.к. она могла заниматься тонкой работой – шить одежду для младенца, который рос с невероятными темпами в её огромном животе, что предвещало рождение крепкого малыша – под стать его отцу. Также она шила рубахи для Антона, украшая их традиционной вышивкой, что доставляло ему особенное удовольствие, так как в них он чувствовал себя ещё более родным этим местам.

Кстати, природе Орехово Антон не переставал дивиться, каждый день находя в ней что-то новое для себя. Он любил побродить вокруг деревни, разглядывая деревья, слушая журчание ручейка или шелест осенней листвы, задержавшейся на могучих думах. Иногда он приносил что-нибудь в кузницу, где по долгу разглядывал свою очередную находку, стараясь придумать какой-то предмет или изделие из металла, могущее передать красоту природы. Это мог быть гриб с изогнутой ножкой, или сдвоенный дубовый листок, или ветка с желудями, случайно обломленная ветром – что угодно, что только могло вдохновить его.

Антон был рад успехам Алёны в языке. Она уже сносно умела говорить по-итальянски, и ему уже не приходилось выступать переводчиком между ней и Пьетро – его приказчиком. Он же сам, а также уже названный приказчик, осваивали русский язык. Кроме того, Антонио сам начал учить Алёну грамотности и письму, и она достигала в этом хороших результатов. Глядя на неё, он мог гордиться результатами их совместных трудов, а также быть уверенным в том, что их дети также смогут освоить грамоту и кто знает – может быть даже поступить в университет? Но это, конечно, была далёкая мечта, которую покуда он решил Алёне не раскрывать, а дать возможность событиям развиваться естественным образом.

Так, за делами и хлопотами, прошла зима. Вслед за ней пришла весна – точно такая, как была тогда, когда Антонио Лоренци и брат Панфило ди Сен-Джованни были ограблены и брошены на произвол судьбы на дороге. Антон и Алёна иногда вспоминали свои приключения и, слушая их рассказы, Пьетро не мог поверить в то, что его господину довелось столько всего пережить. Однако, в правдивости его рассказов приказчик не сомневался, ибо знал по собственному опыту, что пути господни неисповедимы.

Когда же пришла пора Алёне разрешиться от бремени, Пьетро был послан в Брест за повивальной бабкой – самой что ни есть лучшей, какую там только можно было найти, и Алёна с её и божьей помощью подарила Антонио первенца – имя которому нарекли Фёдор, крестив его в Брестском храме Архангела Михаила. Супруги Лаврентьевы были огорчены тем, что не могут крестить своего сына в ореховской церкви, но она по-прежнему пустовала, не имела ни убранства внутри, ни священника – один лишь дух, который – Антон был уверен в этом – однажды воспрянет.

А пока, родители новоиспечённого жителя деревни Орехово, радовались его появлению на свет и строили планы относительно восстановления своего дома и кузницы, за которыми, непременно, должно было восстанавливать и деревню. Едва только дороги стали проходимы, Зорька начал помогать Антону и Пьетро с доставкой из леса брёвен для возведения нового – высоко поставленного над землёй дома, значительную часть нижнего этажа которого должен был составить просторный погреб. Из города были привезены два печника, каменщик и три плотника, которые уже через месяц закончили работы и семейство Лаврентьевых поселилось в новом доме, над крышей которого красовался флюгер с изображением кузнеца, работавшего за наковальней.

Пьетро же занял старый дом Алёны, дабы не мешать супругам и обустроить собственное скромное хозяйство и, кто знает – может даже жениться со временем! А пока, он превратил свой новообретённый дом в слесарную и чертёжную мастерскую, где они с Антоном изучали опыт мастеров, привозимый Пьетро из Бреста в виде очередных книг, чертежей, рукописей, какие только ему удавалось раздобыть там в самых передовых книжных лавках. Кроме всего прочего, они старательно изучали вопросы агрономии, к которой Пьетро обнаружил особый интерес и способности, а потому к началу пахотного сезона, были закуплены все необходимые инструменты и приспособления, и Зорька помог вспахать заброшенное уже несколько лет поле.