Уголёк от сердца

Глава 34. Посылка из прошлого

Маленькому Фёдору Лаврентьеву было примерно два года от роду, когда в деревню, в которой насчитывалось к тому моменту три дома, приехал необычно одетый господин – по виду – из далёкой страны. Когда его изящный экипаж остановился напротив церкви, и нога, обутая в изящный блестящий сапог, ступила на придорожную траву, в деревне Орехово был уже полдень – разгар сенокоса.

Загадочный человек без труда нашёл кузницу, в которой, однако, было пусто. Постучав в дверь стоявшего рядом с кузницей дома, он надеялся застать там кузнеца, но дверь ему отрыл Пьетро и, сразу узнав в господине друга своего хозяина – Алессандро Контарини – поспешил проводить его к дому хозяина, а сам побежал в поле, чтобы сообщить Антону приятную весть о прибытии гостя.

Антон был нимало удивлён и обрадован столь внезапному появлению друга. А Алессандро был не меньше его удивлён тому очарованию его деревенского дома, которое нисколько не походило на оставленный им навсегда дом в Сиене. Чисто выметенный пол был устлан домоткаными половицами, по которым бегал вслед за своей матерью, бойкий мальчуган в длинной рубашонке. На окнах в глиняных горшках стояли цветущие герани, а белые занавески, украшенные не замысловатой вышивкой, дополняли общее впечатление приятного сердцу уголка.

- Что привело сюда, Алессандро? – спросил Антон, обратившись к другу и усаживая его за стол, чтобы как следует угостить обедом уставшего с дороги друга.

- Меня послал к тебе твой тесть, который скончался три месяца тому назад в Тоскане, в своём имении. Согласно его последней воли, я должен передать тебе вот это, - и с этими словами он протянул Антонио медальон.

Глаза Антонио увлажнились, когда он увидел знакомый ему изящный металлический футляр с застёжкой – точно такой, как тот что остался от портретов его первых жены и сына. Взяв медальон, он дрожащей рукой открыл его. На него из двух половинок смотрели любимые глаза – молодой женщины и озорного мальчишки, похожего на Антона.

- Спасибо, - прошептал Антонио. – Это невероятно ценный дар! И я благодарен моему тестю, упокой, Господи, его душу, за то, что в свой последний час он принял решение подарить этот медальон мне.

- Есть ещё кое-что, - сказал Алессандро, бросив взгляд на Алёну.

Она этот взгляд заметила и, взяв сына, вышла из дому на солнышко, где принялась снимать с протянутой через двор верёвки стираные пелёнки и одежду.

- Так что же? – спросил Антонио, когда они остались вдвоём.

- Твой тесть завещал тебе свой дом и лавки, но вступить в права наследования ты сможешь только при одном условии.

- И какое же это условие? – сделавшимся вдруг стальным голосом спросил Антонио.

- Ты должен вернуться в Италию и поселиться в Тоскане, продолжить его дело. Он отдал указ своему управляющему дожидаться тебя полгода и, если ты не приедешь – все его миллионы отойдут государству.

Ну, что же – в таком случае я могу лишь порадоваться за мою Родину, что её казна пополнится за счёт старика! – сказал он тоном, не терпящим возражений.

- Антонио! – воскликнул Алессандро вне себя от возмущения. – Ты совсем потерял голову? Это же горы золота! Неужели ты не понимаешь?

- Да нет же! Это ты не понимаешь, Алессандро! Оглянись вокруг! Где ты видишь здесь Антонио Лоренци? Здесь есть только хозяин этого дома – кузнец и художник – Антон Лаврентьев! Хозяин, чёрт побери! Это - мой дом, и я не уеду с этой земли, даже если горы золота, завещанные мне моим тестем, завтра же превратятся в прах!

- Как ты можешь быть таким безрассудным? Здесь тебе приходится вкалывать, как проклятому, чтобы заработать денег на хлеб! Здесь тебя окружают чужие люди, чужие законы, чужая власть! Ты предаёшь свою Родину!

- Ха! Предаю её тем, что позволяю ей пополнить свою казну и вручаю ей безропотно горы золота?

- Да не будь же смешным! – горячился Алессандро. – Ты всё ещё пребываешь в ошибочной уверенности в том, что твои таланты нужны кому-то в этой глуши?

- Скажи-ка мне, Алессандро, - ровным тоном сказал Антон, глядя ему прямо в глаза, - ты проезжал через Брест?

- Да, это так.

- Ты видел ворота напротив центрального собрания? Видел или нет?

- Да, мне их показали, как пример самого высшего уровня здешнего искусства. Но какое это имеет отношение к теме нашего разговора?

- Это имеет прямое отношение! Эти ворота сделал я! Вот этими самыми руками, - сказал он и хлопнул по столешнице ладонями, от чего Контарини невольно вздрогнул. – Так скажи мне – нуждается ли эта глушь в моём искусстве или нет?

- Я рад, что ты смог найти здесь ценителей, Антонио… Антон, но поверь моему слову – ты достоин лучшего!

- Опять ты за своё! – махнув рукой сказал Антон и начав расхаживать по комнате.

- Да, я опять за своё, потому что мне больно видеть, как ты зарываешь свой талант в землю, как разбазариваешь горы золота, позволяя им уплыть прямо из твоих рук!

- Алессандро, да не моё это золото! Это золото правдами и неправдами заработал мой тесть. И я считаю – и заметь, что это – моё окончательное слово – что лучшего применения этому золоту, чем передать его в итальянскую казну, я не вижу.

- А что, кстати, стало с твоим состоянием? Оно ведь тоже было не маленьким.