Угроза крушения

Глава девятая

С минуту, не меньше, Рита думала, что ей не ответят. Или ответят, послав подальше. А затем летун все же кивнул, словно сам себе:

– Ладно, признаю, смысл в твоем любопытстве есть.

Но начал вдруг совсем не с того, о чем она спрашивала и чего ждала:

– Не представляю, как отец смог закрыть мой счет. И как вообще можно провернуть подобное – он к нему точно отношения не имеет. Туда падает… скажем так: маленькая рента с давно полученного наследства, с фон Гуттенами не связанного никак. Это от деда по другой линии. Старик в свое время делал оборудование для накачки аэростатов газом… Собственно, его и сейчас там делают, завод работает. Половина досталась мне, половина принадлежит матери... Между прочим, они с отцом когда-то именно по этому поводу и познакомились – фон Гуттен в то время только начинал строить свои дирижабли, налаживал связи, собирал поставщиков… Впрочем, неважно…

Неважно, да. Рита тоже думала именно так. И вообще, задавая свой вопрос, хотела услышать вовсе не о чьих-то там счетах, а о слишком уж своевременно мигающих вывесках, но Эрик вдруг непонятно с чего решил перед ней оправдываться. А еще непонятно – отдавал ли он себе отчет, что делает сейчас именно это?

Впрочем, останавливать его она точно не собиралась – пусть говорит. Потому как неожиданно поняла: сдается, ей здорово врали относительно этого летуна. Ну или здорово недоговаривали. И она это позволяла, не усомнившись ни в чем даже на секунду. Может, головоломка со всеми сегодняшними странностями как раз потому и не сходится? У нее с самого начала неверные вводные?

Значит, надо их просто отбросить и сделать все выводы заново.

А Эрик тем временем продолжал:

– Важно другое. По идее, отец вообще не мог ничего с этим счетом сделать. Никак. Я у него денег не беру, да он, собственно, и не предлагает. – И тут же легкомысленно пожал плечами: – Зато беру у матери – для этого есть совершенно другой счет в совершенно другом банке, чтобы фон Гуттен не пронюхал. И как только та контора завтра откроется, я его распотрошу, чтобы ответить тебе за сегодняшнее и пригласить в действительно приличное место. Великосветская сволочь я или нет, в конце концов?

«Вот! – до Риты, наконец, дошло. – Вот почему он начал оправдываться! Задело, выходит. Очень задело почему-то. И опять, выходит, не все так чисто с теми сведениями о нем, что ей дали. Будь он той самой сволочью, плевать бы ему и на нее, и уж тем более на оправдания».

Словно в подтверждение, летун резко сменил тон, уставившись ей в глаза:

– Но мне интересно, кто так убедительно сумел донести информацию о моем сволочизме до тебя? И зачем?

– А давай мою исповедь мы отложим на десерт? – встряхнулась Рита, удачно пользуясь тем, что официантка как раз возвращалась с подносом. Кроме сока и двух стеклянных чашек с шапкой бежевой кофейной пенки, там обнаружились и пара высоких стаканов воды с дольками лимона и мятой. В итоге их смешавшийся аромат оказался не просто аппетитным, а почти божественным. – Мы пока с твоей еще не закончили. Что было дальше? Не получил ты денег, и?..

– Вышел за дверь и начал материться, – Эрик попробовал кофе и прижмурился от удовольствия. – М-м… а недурно!

– Ну хоть вышел, и то хорошо, – хмыкнула она, предпочитая начать с воды и придвигая ту к себе.

– Разумеется. Пусть я и сволочь, зато великосветская – то есть воспитанная. Которую почти никто не услышал.

– Почти? – Рита пропустила очередной намек мимо ушей и пригубила из стакана. – То есть какие-то слушатели все же были?

– Ну, сначала от меня шарахнулась почтенная фрау, – летун, наконец, уловил что-то в ее голосе и ответил серьезно. – А потом уже меня чуть не шарахнул тростью не менее почтенный господин. По крайней мере, замахнулся.

Рита молча приподняла брови и все-таки дождалась пояснений:

– Нет, на самом деле бить меня не собирались. Наверное. Он, похоже, просто споткнулся на ступенях – как раз на ту самую вывеску и засмотревшись. На ее мелькание: включили-выключили, включили-выключили... А чтобы удержаться, взмахнул рукой. Ну вот и я туда тоже невольно глянул.

– Уверен, что тот сначала посмотрел, а потом махнул? – отставила она наполовину опустевший стакан и придвинула кофе. – Не наоборот? Не сделал ли этот господин сначала отмашку, а замигало уже потом?

– Нет, конечно, о какой уверенности вообще речь? Я, знаешь ли, совсем не о том тогда думал.

– Значит, подумай теперь! – ни тон, ни выражения Рита сейчас не выбирала, чувствуя себя терьером, ухватившим лисий хвост. Да и выглядела, наверное, так же, потому как летун хмыкнул:

– Это настолько принципиально?

– Нет. – Качнула она головой, успокаиваясь. – Уже нет. Принципиально другое – почему ты вообще стал смотреть именно туда? И стал бы, не случились рядом того живчика, так удачно тыкающего тростью в нужную сторону?

– Нет, – эхом откликнулся Эрик, сгоняя, наконец, с лица остатки веселья.

– Ну вот тебе и ответ. Правда?

Потребовать подробностей ему помешала подавальщица, на этот раз сгрузившая на стол поднос с их ранним ужином. И пока девушка сноровисто переставляла с него тарелки и перекладывала приборы, Рита успела окончательно увериться в своей версии, вспомнив еще кое-что. В номере отеля, пытаясь разобраться с их хитрой схемой коммуникаций, она здорово удивилась, с чего бы вдруг контур освещения там долили, а контур горячей воды, где это требовалось гораздо больше – нет?

Да потому что с освещением кому-то захотелось поиграться, мигая вывеской и привлекая к ней внимание, а на воду и прочее было глубоко плевать!

– Вижу, что-то поняла? – когда официантка пожелала им приятного аппетита и ушла, Эрик, не скрываясь, принюхался к ароматам, витавшим над столом, но благовоспитанно дождался, пока дама первой возьмет приборы.

– Поняла, да, – неторопливо развернула она салфетку, доставая оттуда вилку с ножом. – Нас в этом отеле свели. Стопроцентно.

– И зачем бы? – судя по всему, новость летуна не сильно поразила – наверняка и сам уже о многом начал догадываться.