Угроза крушения

Глава одиннадцатая

А вот закончилась эта театрально-драматичная сцена гораздо проще и приземленнее – на кухне у господина Хориха. Нет, не за плюшками, таких излишеств там, увы, не водилось, но их вполне заменили бутерброды с сыром и чай. И остатки печенья – персонально для единственной присутствующей здесь дамы. Риту, после очередного потрясения едва не падавшую со стула, мужчины по-рыцарски временно оставили в покое, давая хоть какую-то возможность отдышаться и собрать в кучу растрепанные нервы. А выяснять отношения начали между собой:

– Какого хрена… – стесняться ее присутствия и ограничивать себя в палитре выражений Эрик и не подумал – насчет собственной невинности в этом плане Рита разочаровала его не далее, как пять минут назад. Ну да, механики в плане словесного темперамента народ специфический, и от пола оно зависит мало. Гораздо меньше, чем от боли в пальцах, когда суешь их в контакты. – Какого хрена, спрашиваю, этой рыжей крысе вообще здесь надо?!

– Кто еще здесь крыса?! – Ральф, судя по всему, сдерживаться тоже не собирался: – На себя посмотри, графеныш недоделанный! Совсем дела плохи? Поправить теперь – только торгуя чужими изобретениями?

У Риты возникло чувство, что не сиди сейчас за столом еще двое мужчин, здешние стекла тоже начали бы проверять на прочность чьими-то головами. Но ей, честно говоря, было все равно. Даже это. И вообще, волновало совсем немногое: отломить кусочек печенья, обмакнуть в чашку, запить глотком горячего, очень сладкого чая, снова отломить… И ощущать, как потихоньку возвращаются краски на лицо и чувствительность в пальцы – еще пара глотков, и можно будет попробовать приподнять кружку со стола, а не прихлебывать из нее наклоняя…

Взгляд господина Хориха на себе она тоже ощущала – с каждой минутой все менее встревоженный и все более пристальный. Что ж, скоро, видать, очередь с допросом дойдет и до новой жертвы. А потому следовало собраться и хоть немного прислушаться к грызне за столом, чтобы знать, что ответить, когда возьмутся уже за нее…

– Ну, мои-то дела и степень их хреновости сильно под вопросом, а вот ты – стукач несомненный, – Эрик выцеживал слова нарочито равнодушно, что, наверняка, больше всего и задевало.

Потому как взбесились в ответ немедленно:

– Заткнись!

– А то что? Насвистишь на меня еще кому-нибудь? Кого там тебе еще хочется поиметь в обмен на сплетни обо мне? Кто еще тебе без этого не дает?

– Охренел?! – рыжий удивился настолько искренне, что аж запнулся на полуслове. – Какие сплетни?!

– Ну как какие? – дернул плечом Эрик, уже спустив большую часть пара и начиная потихоньку выдыхаться. – Которыми ты нашу медицину обеспечивал – в лице всеобщей Мари. Надеюсь, не станешь убеждать, что устроить мне эту подставу было твоей собственной идеей?

– Сдурел?! – рыжий не сводил глаз с его лица, словно не веря в услышанное и тоже постепенно теряя запал. – Всерьез меня в таком подозревал?!

– И в мыслях не было, – нехорошо усмехнулся летун. – Ты для этого слишком туп. Пентюха типа тебя крысой можно сделать только вслепую… И вообще, я так и не услышал, какого хрена ты здесь сейчас забыл? Приперся к Юсу выпрашивать место в боксе? Чтобы вместо моего авиона в главный стенд подвесили твои дрова?

– Засунь себе это место в задницу!

– А, ну да, точно… – чем больше злился Ральф, тем больше успокаивался Эрик. – Запамятовал я что-то... Ты ж у нас теперь первый кандидат на новую машину от лягушатников, да?

– Цыц, яс-стребы! – не выдержали нервы у капитана, над головой которого и летали все эти залпы – с самого начала он предусмотрительно сел между своими бывшими лейтенантами, в то время как Юстин постарался оказаться поближе к Марго и присматривать именно за ней.

Егер же привычно дождался тишины, наступившей после начальственного рыка, и добавил, судя по взгляду, персонально для Эрика:

– Лейтенант Радем написал рапорт об увольнении. Сунул его мне под дверь и тут же свалил, пока я ублажал господ из налетевшей на нас комиссии. Мне потом половину части пришлось перетрясти, выясняя, куда именно он изволил это сделать. И словно девочке бежать вслед за ним сюда, чтобы задать сакраментальный вопрос: «Какого, собственно, хрена?».

В тишине, ставшей уже совсем мертвой, Эрик вдруг хихикнул:

– И как, Лео? Спросил?

– Разумеется, – тяжелым взглядом уставился тот на бывшего подчиненного. – Еще как спросил. Вот только с ответом не срослось – ты приперся. Прям, как специально подгадал.

– Кстати, капитан, – вдруг подал голос Ральф. – А кто вам сказал, где меня искать?

– Угадай! – теперь уже рыжий оказался под прессом начальственного взгляда, и потому раньше с ответом нашелся Эрик, от этой тяжести наоборот избавленный:

– Всеобщая Мари, конечно, что тут гадать? Наш мальчик небось первым делом к ней за утешением рванул, после своего смелого и героического закидывания писем под порог. Или эта дивная идея тоже ее была?

– А? – поиграл бровями Егер, поддерживая вопрос и продолжая давить лейтенанта взглядом.

– Да при чем тут она? – подскочил Радем, словно его куснули в то, на чем он сидел. И наставил палец на Эрика – Вот эта сволочь великосветская пусть засунет свои милости себе в задницу! Где им самое место! А я без них обойдусь! Ясно?

– То есть рассказала тебе о тех милостях все-таки она? – Егер чуть склонил голову, разглядывая рыжего со странным интересом.

– Откуда?.. – уставился тот на капитана.

– А чего там догадываться? – спокойно кивнул он. – Я ж сам наведался к доктору и передал, что тебя нужно возвращать в палату и долечивать, поскольку увольнение отменяется. И про объяснительную Гуттена, где тот всю вину за драку взял на себя, упомянул тоже. Медсестра это слышала. Ну а поскольку больше я никуда заглянуть не успел…

Ральф длинно выдохнул сквозь зубы, откидываясь на спинку стула, а капитан обернулся к Эрику:

– По-моему, пора уже разобраться во всей этой истории, не находишь? Я не дурак – давно понял, что вокруг тебя, Гуттен, последнее время происходят очень странные пляски, в которые упорно втягивают всю нашу часть. Ненавижу, когда из меня пытаются сделать пешку и разыграть втемную.