Уходи и (не) возвращайся

Глава 4

Андрей

– Юля, это не то, что ты подумала! Черт!

Краем сознания улавливаю шепот, скорее шипение, как змеиный укус. Злорадная улыбка Яны, этой ледяной королевы моей приемной, будто прожигает меня насквозь.

– Теперь она все знает, Андрей. Больше нечего от нее скрывать. Думаю, ваш развод не за горами.

Резкий удар в грудь, как от кузнечного молота. Воздух перехватывает, словно кто-то выдернул пробку из легких. В голове вспыхивают искры, зрение на мгновение пропадает, и я цепляюсь за край стола, чтобы не упасть. Сердце бешено колотится в груди, словно пытается вырваться наружу и бежать следом к ней, за моей Юльке. Все внутри сжимается от ледяной боли и всепоглощающего страха. Боже, только не это. Не сейчас. Не так. В горле застревает ком, мешая крикнуть, объяснить, оправдаться.

Юлька стоит в дверях, как статуя. Глаза расширены от ужаса и непонимания. Руки опущены вдоль тела, словно она ждет приговора. В них больше нет тепла, нет любви, нет той искры, которая всегда зажигала мой мир. В них только боль. Отражение моей лжи, моей слабости, моей непростительной ошибки.

Я смотрю на нее и чувствую себя последним подонком. Предателем. Ничтожеством. Как я мог допустить это? Как я мог позволить этой ситуации выйти из-под контроля? Я же любил ее, люблю ее больше жизни. Как я мог так поступить с ней?

Хочу броситься к ней, обнять, прижать к себе, сказать, что все не так, как она думает. Что все это чудовищное недоразумение. Но я боюсь. Парализован страхом потерять ее. Боюсь ее взгляда, ее слов, ее презрения. Боюсь, что она не поверит мне, что оттолкнет меня, что вычеркнет из своей жизни навсегда.

Яна, стоящая рядом со мной, смотрит на все это с торжествующим видом. Кажется, будто она получила то, чего так долго добивалась. Ее довольное лицо вызывает во мне приступ неконтролируемой ярости. Хочется схватить ее за горло и вытрясти всю эту злобу, всю эту ядовитую ложь, которой она отравила мой брак. Но я не могу. Сейчас это будет лишь еще одним подтверждением моей вины, еще одним доводом против меня.

Собираю остатки самообладания и делаю шаг в ее сторону.

– Юль, пожалуйста, выслушай меня, – говорю я, с трудом выдавливая из себя слова. – Это все не так, как кажется. Я могу…

– Не подходи ко мне, – отрезает она, поднимая руку, словно защищаясь от удара. – Не трогай меня.

В ее голосе слышится такая боль, такая ненависть, что у меня сжимается сердце.

– Ты мне все объяснишь дома, когда будешь забирать свои вещи – продолжает она, глядя мне прямо в глаза. – А сейчас я не хочу тебя видеть.

Она поворачивается и уходит.

Я остаюсь стоять посреди переговорной, оглушенный произошедшим. Чувствую, как на меня смотрят десятки глаз, полных любопытства и осуждения. Но мне все равно. Мир потерял краски, стал серым и безжизненным.

Яна подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.

– Ну что, Андрей, – говорит она, с притворной заботой в голосе. – Доигрался?

Сбрасываю ее руку и отворачиваюсь. Не хочу ее видеть, не хочу ее слышать. Я сейчас должен быть с Юлькой. Должен попытаться все исправить.

Выбегаю из переговорной и бросаюсь за ней.

Жена убегает от меня. С каждым шагом, каждым взмахом развевающихся волос, отдаляется не только физически, но и душевно. Я вижу только ее спину, предательски знакомую, но сейчас чужую и отчужденную. Движения полны гнева, разочарования, обиды. Кажется, будто в замедленной съемке наблюдаю, как рушится все, что мне дорого. Все, ради чего я жил и работал, строил планы, мечтал о будущем. Юлька – мой мир. Моя любовь. Моя семья. И я только что своими руками разбил все это вдребезги.

Я тороплюсь за Юлей. Инстинктивно, словно раненый зверь, преследующий ускользающую добычу. Ноги заплетаются, словно налитые свинцом, спотыкаются о неровности тротуара. В голове каша, обрывки мыслей, хаотичные оправдания и проклятия самому себе. Ничего не соображаю, кроме одного: надо ее остановить! Надо все объяснить! Убедить, что это не то, чем кажется, что это ошибка, недоразумение, глупое стечение обстоятельств. Но как? Слова застревают в горле, превращаясь в бессвязное мычание.

Но меня останавливает Антон. Цепко хватает за рукав пиджака, преграждая путь. Этот его вечный прагматизм, расчетливость. Всегда не вовремя!

– Андрюха, у нас сейчас совещание с клиентами, решающее, – говорит тот. В его голосе – сталь и упрек. – Ты должен обязательно быть. Проблемы какие-то.

Нет! Да что он несет?! Какие проблемы?! Сейчас моя жизнь разваливается на куски! Какой к черту бизнес?!

– Антон, ты что, издеваешься? – Рычу я, пытаясь вырваться. – Юлька уходит! Ты понимаешь? У-хо-дит!

– Да не переживай ты так, набегается и остынет, – отмахивается он. Будто речь идет о сломанном каблуке, а не о разрушенном браке.

Как же мне хочется дать ему сейчас по морде. Со всей силы. Чтобы выбить из него эту самоуверенность. Чтобы почувствовал хоть немного моей боли.

Но в одном он прав. Это чертово совещание. На кону бизнес. Миллионы, контракты, репутация. И я должен быть там. Должен, черт возьми! Потому что я директор. Потому что я несу ответственность за сотни жизней, за будущее компании.

Разрываюсь на части. Между долгом и сердцем. Между разумом и чувствами.

– Я не могу сейчас! – Кричу я, почти не слыша собственного голоса. – Антон, я не могу! Я должен…

– Ты должен быть там, Андрюха! – Перебивает он. – Это важнее всего сейчас. Позже объяснишься!

Позже… Да какое «позже», если сейчас все решается?! Если я потеряю Юльку, то какое мне дело до этого бизнеса?!

На мгновение замираю. Смотрю в глаза Антону. В них – мольба и требование. Он понимает, что происходит, но выбора у него нет. Как и у меня.

Сглатываю ком в горле.

– Ладно, – хриплю я. – Ладно.

Разворачиваюсь. Смотрю в сторону, где только что стояла Юлька. Ее уже нет. Только ветер треплет опавшие листья под ногами.

Заставляю себя сделать шаг. Потом еще один. Иду на это проклятое совещание. Иду, зная, что совершаю, возможно, самую большую ошибку в своей жизни.