Уходи и (не) возвращайся

Глава 8

Юля

Варя уговаривает меня поспать, как капризного ребенка, уверяя, что сон лечит все. Я неохотно соглашаюсь, зная, что ее забота – это сейчас единственное, что держит меня на плаву. Она приглушает свет, устраивает подушку поудобнее и шепчет успокаивающие слова, которые, кажется, проникают сквозь туман в моей голове. Но сон не идет, в голове – калейдоскоп обрывков вчерашнего дня: испуганное лицо Андрея, гневный взгляд Антона, разочарование в глазах Вари, торжество Яны. Пытаюсь отмахнуться от этих образов, но они преследуют меня, как навязчивый мотив. Наконец, под утро, проваливаюсь в беспокойный сон, полный смутных кошмаров и тревожных предчувствий.

И утром я снова просыпаюсь с жуткой тошнотой. Что за фигня? Ну, неужели, это действительно сотрясение такое? Вчера вроде полегчало, даже немного поела, а сейчас… кажется, еще хуже, чем было. Эта тошнота какая-то изматывающая, она не просто неприятная, она словно высасывает из меня все силы. Может, это от нервов? Вчерашний день был настолько насыщенным и травмирующим, что мой организм просто не выдержал. А может, Варя права и со мной что-то другое?

Я с трудом сажусь на кровати, чувствуя, как голова раскалывается от боли. В комнате все кружится, словно я нахожусь на бешеной карусели. В желудке – тошнотворный комок, который вот-вот вырвется наружу. Пытаюсь дышать глубже, чтобы унять это противное чувство, но ничего не помогает. Нужно срочно добраться до туалета.

Едва успеваю добежать до унитаза, меня выворачивает наизнанку. Спазмы сжимают живот, перехватывает дыхание. Чувствую себя абсолютно разбитой и опустошенной. Несколько минут сижу на холодном кафельном полу, прислонившись спиной к стене, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Когда возвращаюсь в палату, по пути встречаю встревоженную Варю. Она стоит в коридоре, вглядываясь в каждого проходящего мимо человека. Кажется, она что-то ищет и всерьез обеспокоена.

– Юля, я тебя потеряла! – бросается она ко мне навстречу. В ее голосе сквозит неподдельное облегчение. – Я зашла в палату, а тебя там нет. Я уже подумала, что ты сбежала, или что тебе стало хуже, и ты потеряла сознание?

– Нет, Варя, я здесь, – слабо улыбаюсь я, пытаясь ее успокоить. – Просто тошнит сильно. Не знаю, что со мной происходит. Кажется, все становится только хуже. Может, это и правда сотрясение?

– Это надо проверить. – Говорит Варя, внимательно всматриваясь в мое бледное лицо. – Ты зеленая, как огурец. Давай-ка температуру измерим.

– Сейчас немного отдохну и станет легче, наверное. Варь, скажи честно, у меня сотрясение сильное? Ты уверена, ты не скрываешь от меня чего-то? Может, есть какие-то осложнения?

– Да, конечно, все не так страшно, – говорит она, но в ее голосе слышится легкая неуверенность. – Тебе просто нужно отлежаться и прийти в себя. А вот тошнота… может, это просто такая побочка от стресса и лекарств?

– У меня все кружится, тошнит… – жалуюсь я, чувствуя себя абсолютно беспомощной. – Вчера было лучше, а сегодня все вернулось. Причем с утроенной силой.

Варя на мгновение замирает, смотрит на меня каким-то странным, изучающим взглядом. Ее глаза, обычно такие теплые и ласковые, сейчас полны какой-то скрытой тревоги. Она молчит несколько секунд, словно обдумывая, что сказать, а потом вдруг произносит:

– М-да, Юля, все это очень странно. Слишком сильная тошнота для простого сотрясения. Не похожи симптомы, если честно… Прямо как у меня, когда я обнаружила, что…

Она обрывает фразу на полуслове, словно боясь произнести что-то вслух. Я смотрю на нее, недоумевая. Что она скрывает?

– Что ты обнаружила, Варя? Что ты хотела сказать? – спрашиваю я с нарастающим беспокойством, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди. Кажется, я вот-вот узнаю что-то очень важное и, возможно, очень неприятное.

И тут она, покраснев и опустив глаза, выпаливает:

– …что беременна. Юль, может, это, наконец случилось? То, к чему ты так долго шла. Так, лежи, я тебе тест сейчас принесу, попрошу у гинекологов.

В голове словно взрывается петарда. Беременна? Я всегда мечтала о ребенке. Вернее, раньше мечтала. Сейчас все кажется таким далеким и нереальным, как сказочное измерение. Андрей… Он бы, наверное, прыгал от счастья. Хотя, кто знает, что у него в голове творится. После всего случившегося я уже ни в чем не уверена.

Варя, как вихрь, вылетает из палаты, оставляя меня наедине со своими мыслями. В животе начинает неприятно тянуть, тошнота подступает к горлу с новой силой. Лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь понять, что происходит, мысленно отгоняя тошноту. Это сон? Плохая шутка? Или реальность, к которой я совершенно не готова?

Я вспоминаю наши последние с Андреем ночи. Смятые простыни, горячие поцелуи, нежные ласки. Сейчас, когда все рухнуло, они всплывают в памяти особенно остро, словно драгоценные камни, потерянные в мутной воде. Каждая деталь, каждый оттенок, каждый звук – все оживает, вызывая одновременно и щемящую тоску, и жгучее сожаление.

Я лежу в полумраке палаты, и тени играют на стенах, складываясь в причудливые фигуры. В них я вижу его. Андрея. Его широкие плечи, сильные руки, смеющиеся глаза. Чувствую тепло его тела, его дыхание на своей коже, вкус его поцелуев на своих губах. Это было так недавно, так живо, так… реально.

Закрываю глаза, и вот я уже снова в его объятиях. Его руки нежно обхватывают мою талию, притягивая ближе. Чувствую его твердый пресс к своей спине, горячее дыхание щекочет шею. Он целует меня, медленно, чувственно, исследуя каждый миллиметр моей кожи. Я отвечаю на его поцелуи, отдаваясь ему полностью, без остатка.

Его руки скользят вверх, к моей груди. Ласково сжимая, нежно поглаживая, пробуждая во мне огонь. Это нереальное наслаждение. Хочу большего, хочу его всего.

Он поворачивает меня к себе лицом. Смотрит в мои глаза, и я вижу в них страсть, желание, любовь. Я тону в его взгляде, теряюсь в нем, растворяюсь. Он целует мои глаза, мои щеки, мои губы. Его поцелуи становятся все более жадными, страстными, требовательными.