Уходи и (не) возвращайся

Глава 10

Юля

Экран УЗИ мерцает, и я вглядываюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то осмысленное в этих серых разводах. Варя, моя лучшая подруга, светится от радости, водит датчиком по моему животу и с энтузиазмом сообщает:

— Вот, смотри! Вот он, твой, то есть ваш малыш! Еще совсем маленький.

Ее голос дрожит от переизбытка чувств. Но я почти не слышу ее восторга. В ушах звенит, в голове гудит, и в груди нарастает какое-то странное, сосущее чувство.

Он. Мой ребенок. Или наш, точнее, был нашим. Эта мысль бьет обухом по голове. Перед глазами все плывет, а в сознании всплывают обрывки воспоминаний: наши мечты о детях, выбор имени, обустройство детской комнаты в розовых и голубых тонах… Казалось, вся жизнь впереди, жизнь, наполненная любовью, счастьем и смехом.

Но реальность жестоко обрывает мои фантазии. В словах Вари, пусть и сказанных с добрыми намерениями, вдруг проступает какая-то зловещая нотка.

- Теперь только мой. – шепчу я.

«Только мой… только мой…» И тут меня пронзает осознание: я больше не могу делить с Андреем ничего. Ни общие мечты, ни дом, ни, тем более, ребенка. Он предал меня.

Воздух в кабинете становится душным и спертым. Я сглатываю ком в горле, стараясь не разрыдаться прямо здесь. Варя, заметив мое состояние, перестает ворковать и обеспокоенно смотрит на меня.

- Юль, ты чего? Все в порядке?

Я киваю, выдавливая из себя жалкую улыбку.

- Да, все хорошо. Просто… волнуюсь немного.

- Ну конечно, волнуешься. Это же такое важное событие. Но не переживай, все будет отлично! Ох, как же я рада за тебя, подруга!

Варя обнимает меня, отчего к глазам опять подступают слезы. Сильная… Если бы она только знала, как я сейчас слаба и беспомощна.

Варя продолжает что-то говорить о беременности, о родах, о том, как мне повезло, что мне рожать летом… Но я больше не могу слушать. Каждое ее слово – как нож в сердце. Я отстраняюсь от нее и встаю с кушетки.

- Мне пора, я и так здесь уже слишком задержалась. Занимаю чье-то место и тебя отвлекаю от работы. – говорю я. – Спасибо, что была со мной.

- Куда ты так спешишь? Может, останешься еще, полежишь в палате, обсудим все?

- Нет, спасибо. Давай вечером. Ведь твое предложение остается в силе?

- Конечно, Юль, приезжай ко мне и живи, сколько тебе надо. Не думаю, что Ярослав будет против. А Машка-то как обрадуется.

- Я только до развода поживу, а потом уеду к родителям. Не смогу жить в этом городе, зная, что рядом ходят Андрей с Яной и растят их ребенка.

Выбегаю из кабинета, стараясь не заплакать. Мне нужно уйти, убежать как можно дальше от этого места, от этих счастливых лиц, от этих напоминаний о моей разрушенной жизни.

Сегодня же подам на развод. Эта мысль окончательно укрепляется в моей голове, как гвоздь, забитый в доску. Я не могу и не хочу больше жить с ним. Он отравил мою жизнь, и я не позволю ему отравлять ее дальше.

Вызываю такси и еду домой. Всю дорогу смотрю в окно, пытаясь унять дрожь в теле. Город кажется чужим и враждебным. Я больше не вижу красоты в ярких огнях, не слышу радости в людском гомоне. Все вокруг кажется серым и безжизненным.

Подъезжаем к дому. Расплачиваюсь с таксистом и медленно поднимаюсь по лестнице. Ключ дрожит в руке, когда я вставляю его в замок. Открываю дверь и захожу в квартиру.

Там один сидит Андрей. Он сидит на диване в гостиной, опустив голову. В полумраке его лица почти не видно. В квартире стоит гнетущая тишина, которую нарушает лишь тиканье часов.

Я останавливаюсь в дверях, не решаясь сделать шаг вперед. Смотрю на него и пытаюсь понять, что чувствую. Злость? Обиду? Разочарование? Все сразу.

Он поднимает голову. В его глазах – раскаяние и мольба.

- Юля… – шепчет он. Этот звук, его голос, который раньше казался мне самым родным и близким, сейчас вызывает лишь отвращение.

Я делаю несколько шагов вперед, стараясь держать себя в руках.

- Нам нужно поговорить, – говорю я, и голос дрожит.

Он встает с дивана и подходит ко мне.

- Юля, я…

- Я знаю, – перебиваю его. – Знаю, что ты подлец, мерзавец!

В его глазах вспыхивает испуг. Он опускает голову и молчит.

- Я надеялась до последнего услышать, что Яна ошиблась, – говорю я. - Что это какая-то дурацкая ошибка, что она-что-то перепутала, что ничего этого не было… - Голос срывается, и я не могу сдержать слезы.

Он пытается обнять меня, но я отстраняюсь.

- Не трогай меня, – говорю я. - Не прикасайся ко мне.

Он отступает на шаг назад и смотрит на меня с болью в глазах.

- Юля, я был пьян, – говорит он. – Я ничего не помню. Я не знаю, как это случилось…

- Пьян? – повторяю я его слова с сарказмом. – И что? Это оправдание? Это все объясняет? Ты думаешь, что если ты был пьян, то это снимает с тебя всю ответственность? Ты предал меня, Андрей!

Он молчит, не зная, что сказать.

- Все кончено, – говорю я. – Я ухожу.

Бросаю вещи в чемодан. Небрежно кидаю в него платья, джинсы, косметику… Мне все равно, что брать с собой, а что оставить. Главное – уйти, уйти как можно дальше от этого места, от этого человека, от этой лжи.

Он стоит в проеме и смотрит на меня.

Раздается звонок в дверь. Сердце пропускает удар. Незваные гости – это всегда тревожно, особенно сейчас, когда я пытаюсь собрать осколки своей жизни воедино. Андрей, который уже тянет ко мне руки, желая утешить и обнять, хмурится.

– Ты кого-то ждешь? – спрашиваю я, отступая от него на шаг. Мне не хочется его прикосновений, его объятий, его фальшивого сочувствия.

– Нет, – отвечает он, сжимая губы в тонкую линию. В его глазах – смесь удивления и раздражения.

Я решаю проверить сама. Подхожу к двери и заглядываю в глазок. На площадке стоит курьер в униформе.

– Кто там? – спрашивает Андрей, подходя сзади.

– Курьер, – отвечаю я.

Открываю дверь. На пороге стоит молодой человек с логотипом известной службы доставки на куртке.