Уходи и (не) возвращайся

Глава 11

Андрей

Не могу поверить. Просто не могу вместить это своей голове. Юля ушла. Навсегда. И сегодня… Сегодня мы официально развелись. Звучит как приговор, вынесенный лично мне. Хотя, наверное, так оно и есть. Я сам себе вынес смертный приговор, когда позволил Яне войти в нашу жизнь, согласился взять ее на работу.

Юля даже не пришла в суд. Я до последнего, до самой последней секунды надеялся, что увижу ее. Мою девочку. Мою Юлю. Хотел просто посмотреть ей в глаза. Увидеть хоть намек на прощение. Хотя какое там прощение… Я сам себя не прощу никогда.

Зал суда казался чужим, холодным, казенным. Серые стены давили, словно надгробные плиты. Запах успокоительных и пыли щекотал нос, вызывая неприятные ассоциации. Адвокат Юли, этот бездушный автомат в дорогом костюме, говорил что-то монотонно и бесстрастно, зачитывая юридические термины, словно реквием по нашей любви. Я почти не слушал. Все мое существо сосредоточилось на двери, в надежде, что она распахнется и войдет она. Но дверь оставалась неподвижной.

В голове всплывали обрывки воспоминаний. Наша первая встреча – случайная, нелепая, но такая судьбоносная. Юля, смеющаяся, солнечная, с искорками в глазах. Как она смотрела на меня тогда, как говорила, как касалась моей руки… Все это теперь казалось далеким сном, призрачным миражом. А потом… Потом появилась Яна. Антон притащил ее в качестве моей новой секретарши. Она мне не давала прохода, липла ко мне. Все-таки я очень добрый начальник, что разрешал ей такое поведение. И это моя ошибка.

Я сидел, как парализованный, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Судья задавал какие-то вопросы, адвокаты что-то обсуждали, а я словно выпал из реальности. В висках стучало, в горле пересохло, в груди саднило от невыносимой боли. Я предал Юльку. Я предал нашу любовь. И теперь должен понести наказание.

Решил, что оставлю ей большую часть нашего общего состояния. Пусть забирает все. Квартиру, дачу, счета в банке… Мне ничего не нужно. Ничто меня больше не радует. Ничто не приносит утешения. Себе оставил только машину и фирму. И то, фирму – скорее по инерции. Потому что часть принадлежит отцу. Да и не знаю, что еще делать. Не знаю, как жить дальше.

Когда судья объявила о разводе, я почувствовал, как мир рухнул. Не было ни облегчения, ни свободы, лишь всепоглощающая, обжигающая пустота. Адвокат Юли подошел ко мне и протянул конверт.

- Личная записка от Юлии Вячеславовны, – сказал он сухо и отвернулся.

Я дрожащими руками вскрыл конверт. Внутри был короткий листок бумаги, исписанный ее знакомым почерком. «Прощай, Андрей. Я больше не могу». И все. Больше ни слова. Лишь ледяной холод отчуждения.

Вышел из здания суда под весеннее солнце, но не почувствовал тепла. Вокруг кипела жизнь, люди спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефону. А я был один. Со своим горем, со своей виной, со своей пустотой. Чувствовал себя изгоем, прокаженным, недостойным даже взглянуть на это яркое, счастливое солнце.

Сел в машину и поехал, куда глаза глядят. Не было ни цели, ни маршрута. Просто ехал, пытаясь убежать от себя, от своей боли. Крутил руль, жал на газ, тормозил, словно в бреду. В зеркале заднего вида видел лишь свое отражение – усталое, измученное, потерянное.

Долго бродил по городу, словно тень. Заходил в бары, пил один за другим стаканы виски, но алкоголь не приносил облегчения. Лишь усиливал тоску и отчаяние. Вспоминал ее лицо, ее голос, ее смех. Как же я мог все это потерять? Как мог так глупо и нелепо разрушить свое счастье?

Вспоминал наши разговоры о будущем – о доме, о детях, о старости, проведенной вместе. Все это теперь казалось несбыточной мечтой, миражом, который растаял в жестокой реальности. Я отмахнулся от этих мыслей, как от назойливой мухи. Не хотел думать о будущем. Не хотел думать ни о чем. Хотел лишь забыться, исчезнуть, раствориться в пустоте.

Но пустота преследовала меня повсюду. Она была в машине, в баре, в моей квартире. Она проникла в мою душу и заполнила ее целиком. Я чувствовал, как она медленно, но верно уничтожает меня изнутри.

Вернулся домой поздно ночью. Вошел в пустую квартиру. Все здесь напоминало о Юльке. Ее вещи, ее фотографии, ее любимые цветы в вазе. Запах ее духов до сих пор витал в воздухе. Мне казалось, что она вот-вот войдет и скажет: «Я дома». Но ее не было. И уже никогда не будет.

Упал на диван и закрыл глаза. Слезы текли по щекам, обжигая кожу. Я плакал, как ребенок, безутешно и горько. Плакал о своей потерянной любви, о своей разрушенной жизни, о своей невосполнимой утрате.

Взял фотографию Юли. Она смотрела на меня с улыбкой. Мне казалось, что она говорит мне: «Прощай, Андрей. Найди свое счастье». Но какое счастье может быть без нее? Какая жизнь может быть без ее любви?

Поставил фотографию на тумбочку и лег спать. Но сон не приходил. В голове кружились обрывки воспоминаний, лица, голоса. Я ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть, но тщетно.

Под утро, наконец, задремал. Мне приснился кошмар. Юля уходила от меня, а я бежал за ней и кричал, но она не слышала. Она растворялась в тумане, оставляя меня одного в темноте.

Проснулся в холодном поту. Чувствовал себя разбитым и опустошенным. Посмотрел на фотографию Юли. Она по-прежнему улыбалась. Мне стало еще больнее.

Встал с кровати и подошел к окну. На улице светало. Новый день. А для меня – еще один день без нее. Еще один день в этой пустой, бессмысленной жизни.

Подошел к зеркалу. Увидел свое отражение – бледное, измученное, с красными от недосыпа глазами.

Сажусь в машину. Чувствую себя опустошенным, раздавленным, уничтоженным. Ключ в замке зажигания. Завожу двигатель. Давлю на газ… Давлю на газ со всей дури, со всей злостью, со всем отчаянием, что накопилось внутри.

Стрелка спидометра ползет вверх. Ветер свистит в ушах. Дорога мелькает перед глазами. Кажется, что я лечу в пропасть. И мне все равно. Мне уже ничего не страшно.

Подъезжаю на парковку фирмы. Торможу. Глушу двигатель. Выхожу из машины. На улице темно. Лишь тусклый свет фонаря освещает небольшую площадку перед офисом.