Украденная для шейха

Глава 3

Настя

*****

− Воды… - Голос хрипит. Срывается.

Перед глазами всё плывёт.

А ещё я никак не могу прийти в себя. Восстановить цепочку событий.

− Помогите…

Хватаю ртом воздух, пытаясь различить хоть что-то. В лицо как будто насыпали песка. И как я не силюсь, не могу ничего разглядеть.

Дыхание тяжёлое. Со свистом.

А ещё мне холодно. Очень.

Кожа покрывается мурашками, как будто в меня воткнули тысячу иголок.

И тошнит. Сильно.

− Ауинни! – Кто-то рявкает над ухом.

Вздрагиваю. Пытаюсь разлепить веки.

А ещё незнакомый голос вкупе с незнакомым языком парализует от страха.

Проносится импульсами по коже.

Хочу пошевелиться, но понимаю, что руки связаны за спиной.

А ещё затылок так болит.

Меня похитили? Но как?

Почему я ничего не помню?

Рядом раздаются гулкие шаги. Проносятся эхом. Отдают какофонией.

Сильные руки рывком тянут вверх. Помогают сесть. Сдёргивают с головы какой-то мешок.

И я моргаю. Не понимаю, куда я попала. А это маленькое помещение, тонущее во мраке, меньше всего похоже на комнаты родного дома.

Наталкиваюсь взглядом на жёлтую улыбку того гориллоподобного монстра в чёрной тунике, который чуть не забрал меня из магазина матери.

Подаюсь назад. Всхлипываю от ужаса.

Чуть не заваливаюсь на бок.

Страх застревает в горле тугим комком. А ещё стальные лапищи хватают меня за плечи.

Задерживают падение, заставляя остаться в сидячем положении.

− Сидеть! – Рявкает, словно приказ собаке отдаёт.

Подходит ближе. Принюхивается.

И горло словно судорогой сводит.

Мне страшно. Очень. А ещё этот огромный зверь ведёт себя так, будто я его игрушка.

Безвольная и покорная.

Сломанная.

Хватает меня за волосы, притягивая ближе. Играет с прядями. Рассматривает что-то.

И острая боль в затылке заставляет заскулить.

− Кадир! – Рявкает так, что я внутренне сжимаюсь.

Отходит от меня. Разворачивается, уперев руки в бока. И я вижу, что он зол. Очень.

Сцепливает зубы до хруста.

Дверь в комнату со скрипом отворяется. Пропускает внутрь ещё одного мужчину, замотанного в чёрную одежду.

Не знаю, что задумал приспешник шейха, но мне нисколько не нравится выражение его лица.

Злое. Какое-то стальное.

На месте Кадира я бы уже бежала вон. Спряталась куда подальше.

− Шайтан! – Ревёт по-арабски, присыпая свою речь каркающими выражениями.

Прислужник пятится назад. Глаза в пол. Губы крепко сжаты.

Меня колотит страх. Голова болит.

А ещё начинает мутить. И чёрные мушки перед глазами.

− Асив… - Шепчет вошедший.

А потом я слышу короткий вздох. И он оседает на пол, безвольно раскинув руки.

Вскрикиваю. И дышу часто-часто.

Вижу, как чёрные глаза высверливают во мне дыру. А потом он хлопает в ладоши.

Впускает в комнату какую-то женщину в тёмной одежде.

− Абла! Обработать рану! Шейх будет недоволен, если с его игрушкой что-то случится!

Игрушкой? Это он про меня?

Женщина приседает. Кланяется.

Провожает амбала до двери, перешагивая через ноги безвольно лежащего Кадира.

Меня же трясёт. Знобит.

А ещё живот просто скручивает судорогой.

− Раздевайся. – Женские пальцы касаются моего расшитого бисером платья.

Дёргают за шнурок корсета. Освобождают дыхание.

Извиваюсь в её руках ужом, пытаясь отползти. Лягнуть.

Но она крепко сжимает моё плечо. Приближает своё лицо к моему.

Глаза в глаза.

− Глупая. – Шепчет, а во взгляде нет злости. – Тебе нужно стать покорной, если хочешь жить.

− Я не буду покорной! У меня есть муж! Он меня найдёт! – Трясу головой.

Дыхание срывается. Голос хрипит.

А ещё рана на затылке печёт огнём.

− Глупая. – Женщина фыркает. – Нет у тебя мужа. Никого нет.

− Есть! Миша меня любит! – Ласковый взгляд любимого встаёт перед глазами. - Он вас всех за решётку отправит! Это похищение! Это незаконно!

− Шейх Камал бин Маджид аль Алван и есть закон. Успокойся. Тебя никто не найдёт.

− Я не хочу… Отпустите меня…

− Не могу. – Спокойно жмёт плечами, жужжа молнией. – Абла только прислуга. Абла не шейх.

− Вас зовут Абла? – Перестаю дергаться, спокойно перешагивая через юбки.

Просто не хочу, чтобы ей досталось. Ведь она, по всей видимости единственная, кто отнёсся ко мне с добротой.

И ёжусь от холода.

− Понимать, - расплывается в мягкой улыбке. – Будешь хорошей, шейх тебя отпустит. А нет – кинет в темницу. Перевоспитывать будет.

− Господи, да за что? – Спрашиваю, едва сдерживая всхлипы.

Наблюдаю, как Абла аккуратно складывает моё свадебное платье. Прячет в какой-то мешок.

− Красивая. – Отвечает мечтательно. – Если бы Абла была красивая, она бы тоже в гареме жила.

В гареме? Распахиваю рот.

И в грудной клетке сердце просто ходит ходуном. Колотит страшно.

Не дышу. Просто наблюдаю, как служанка достаёт из чемоданчика бинты. Смачивает их каким-то раствором.

И ко мне подходит.

− Рана. Абла обработает. Не кричи.

Киваю. Закусываю губу, когда сильные руки прижигают рану на затылке.

Слёзы в глазах. Шумно выдыхаю.

А ещё плечами веду от холода.

− Мне холодно. И пить хочется.

− Сиди. Абла принесёт. – Кивает, рассматривая мои связанные запястья.

На всякий случай проверяет узлы. И языком цокает.

− Нельзя. – Шевелит губами, отвечая на мой немой вопрос.

Идёт к двери, припадая на правую ногу. Медленно. Чуть вразвалочку.

И пластиковую бутылку с пола поднимает.

− Пить. – Откручивает крышку.

Подносит горлышко бутылки к моим губам. Смачивает немного. И головой качает.

Накидывает на мои плечи какую-то белую тряпку, больше похожую на простыни. Укутывает.

И в сторону отходит.

− Хаким, - выкрикивает, смешивая русские и арабские слова. Так, что я ничего не понимаю.