Украденная невеста.

Глава 17.

*** Рустам. 

На следующий день после обеда я снова поехал в больницу. Доктор, встретивший меня в коридоре, разрешил навестить Громова. 

- Только недолго, минут десять не больше. - предупредил меня мужчина. - Громов ещё очень слаб.

Я вошёл в палату. Громов открыл глаза, услышав скрип двери. 

- Хасанов... - тяжело дыша, сказал полковник. - Зачем ты пришёл? Добить меня хочешь?

- Всё шутите, Александр Владимирович. - я сел на пустую кровать. - Я принёс фруктов. - я поставил пакет на тумбочку. 

- Что с моей дочерью, Хасанов? - полковник попытался привстать. 

- Я же говорил, Ева сейчас в коме... - ответил я. 

- Но... Почему? Как это произошло? 

- Она попала в аварию. 

- В аварию? - он с недоумением остановил свой тяжёлый взгляд на мне. - А где же был ты в этот момент? 

- Не важно, где был я, полковник. Главное, что ваша дочь жива. 

В этот момент дверь открылась, и вошёл Островский. Он уставился на меня. Желваки его ходили ходуном. 

- Хасанов!? Ты что здесь делаешь! - он направился ко мне. - Ты походу ничего не понял... Совсем оборзел! 

- Вадим! Остынь. - осадил парня Громов. Тот с недоумением взглянул на полковника. - Сядь, Вадим. - хмуро сказал Громов. Вадим послушно сел на стул, бросив на меня взгляд, полный ненависти. 

- Вадим, ты должен будешь поехать с Хасановым в Финляндию. 

- Вообще-то я и так собираюсь ехать завтра, товарищ полковник... - начал Островский. 

- Хасанов... Покажешь Вадиму, где моя Ева. Иначе пеняй на себя. - полковник не шутил. 

- Но она ещё не пришла в себя. - возразил я. 

- Я не верю тебе, Хасанов. Я вообще не уверен, что моя дочь жива! Может, ты меня за нос водишь?!

- Она жива. - упрямо ответил я. - Может, лучше подождём, когда вас выпишут из больницы? 

- Мне здесь ещё две недели лежать. Из-за тебя, между прочим... Так что Вадим сопроводит тебя. А если посмеешь выкинуть что-нибудь, я тебя из-под земли достану, Хасанов. И собственноручно пристрелю, как собаку бешеную. 

В этот момент в моём кармане зазвонил телефон.

- Да, я слушаю. - я встал, и вышел в коридор. 

- Рустам Тимурович, это Эдвард... Ева очнулась.

- Что? Это правда? - я испытал и радость, и смятение. 

- Да... Она пришла в себя, но у неё случилась истерика, когда она увидела, что беременна... Ей вкололи успокоительные, сейчас она спит. И проспит до вечера. 

- Я вылечу ближайшим рейсом. - ответил я. 

Вернувшись в палату, я взглянул на полковника. 

- Ваша дочь очнулась. Я собираюсь немедленно выехать. 

- Очнулась? Ну слава богу.... - вздохнул Громов. Затем взглянул на Островского. - Ты всё слышал, Вадим? 

- Так точно, Александр Владимирович. - Вадим встал. - Вылетаем немедленно. 

- Смотри, Хасанов... - прищурившись, сказал Громов. - Если попытаешся скрыться...

- Да понял я... - прервал я его. - Вы от меня мокрого места не оставите, в порошок сотрёте, и всё такое...

- А ты не ёрничай, Хасанов! Я не шучу. Тебе придется ответить за то, что ты сделал. 

- Я билет закажу. Можно? - с насмешкой взглянул я на полковника, и вышел из палаты. 

- Вылет через два часа. - сказал я, снова войдя в палату. 

- Да, я тоже заказал на ближайший рейс. - хмуро взглянул на меня Вадим. 

- Хасанов... Мне Вадим сказал, что Ева в положении. Это что, шутка? Что ты снова задумал? - полковник впился в меня угрожающим взглядом. 

- Да нет, какие шутки. - ответил я спокойно, глядя ему в глаза. - Теперь вы мой... тесть. - ухмыльнулся я. 

- Да нужен мне такой зять! - громко воскликнул Громов. - Как такое вообще возможно? Ты что... Ты изнасиловал мою дочь?! - его взгляд метал молнии. 

- Что за бред... Никого я не насиловал. 

- Хочешь убедить меня, что она добровольно на это согласилась? Да Ева никогда бы... - полкан сморщился, положив ладонь на грудь. Данные на мониторе заскакали, давление поднялось. 

- Не нервничай, полковник. - сказал я. - А то такими темпами ты никогда дочь свою не увидишь. - Я направился к двери. - Поправляйся, полковник. 

- Подожди меня, Хасанов! Я через пару минут спущусь. - услышал я вслед голос Островского. 

В три часа мы уже сидели в самолёте авиакомпании "Finnair". Островский взял себе место прямо напротив меня. Как угадал, интересно? 

Самолёт набрал высоту. Я смотрел в окно иллюминатора, и думал... Думал о том, что через сорок пять минут я приземлюсь в аэропорту Вантаа, в Хельсинки. Затем около часа на машине... И я увижу Еву.

От этой мысли сердце сжалось в болезненном предчувствии. Я уже привык к тому, что она в коме. И как она поведёт себя, я не знал. Но я очень соскучился по ней... 

Островский сверлил меня взглядом, чем очень раздражал. Я закрыл глаза, сделав вид, что сплю. 

*** Ева. 

Я открыла глаза. И тут же зажмурилась. Свет казался слишком ярким. Глаза заслезились. 

Прошло не менее пяти минут, прежде чем глаза снова привыкли. Я обвела взглядом пространство вокруг себя. Больница? Что я здесь делаю? Что со мной? 

Остановила свой взгляд на двоих странных людей в халатах, сидящих сбоку. Один из них, темноволосый, с щетиной, сидел на стуле, читая газету. На вид ему было лет тридцать пять... 

Второй мужчина - с русыми волосами, в слегка мятом костюме, но идеально выбритый. Чуть моложе первого. Он не такой высокий, как первый, и не такого крепкого телосложения. Он сидел у окна, откинувшись на стуле, и судя по всему, дремал. 

Я внимательно всматривалась в лицо темноволосого красавца, пытаясь вспомнить, кто это... Но не смогла. 

Почувствовав мой пристальный взгляд, мужчина взглянул на меня, и отложил газету. 

- Ева... Как ты себя чувствуешь? - спросил он. А голос у него красивый... 

- Не знаю... Не поняла пока... - я попыталась сесть, но моё тело не слушалось меня. Всё мышцы словно одеревенели. - Что со мной? - я испугалась.