Укради меня и не исчезай

Глава 6

- Мы не можем разоблачить ее, господин, - торопливо сообщает ему старшая служанка.

- Почему? Разве она против?

- Нет. Мы не знаем, как это сделать. Мы не нашли ни единой застежки!

На лицах девушек, сбившихся в стайку, написан ужас. Итта заметно дрожит, иногда это даже слышно.

Волк жестом отпускает прислугу.

- Я не верю в чудеса, - буднично произносит он, придвигая табурет и усаживаясь рядом с диваном. – Ты – человек, ты – женщина, ведь так?

Она отвечает «да».

- Почему же ты не снимаешь к ночи свой наряд? Я не заставляю тебя, однако носить на себе все это, должно быть, тяжело и неудобно.

Она соглашается.

- Никто не заберет твои украшения… Ты мне веришь?

«Да».

- Так снимай. Не медли! Откуда начнешь?

Итта подносит руки ко рту, пытаясь ухватиться за рубиновые губы, но изукрашенные пальцы лишь неловко скользят. Тогда она яростно вцепляется в напальчники.

- Подожди, - останавливает ее Волк, поднимаясь на ноги, - так ты только себя изувечишь. Я пошлю за ювелиром.

Словно услышав нечто ужасное, Итта принимается настолько отчаянно мотать головой, что, кажется, она у нее сейчас оторвется, а мычанье, стоны, свист и звон, издаваемые ею, наполняют всю комнату. Волк так и застывает на пороге.

- Не надо посылать за ювелиром? – переспрашивает он озадаченно. – Но кто же тогда поможет тебе снять все это?

Она указывает пальцем на него.

Он подходит, осматривает ее руки:

- Я не обучен ремеслам. Единственный инструмент, которым я мог бы попытаться разъединить все эти колечки и звенья, - вот. - Он вынимает из ножен и кладет на стол кинжал. – Разумеется, я постараюсь не поранить тебя, но украшения много потеряют в цене, и их вряд ли можно будет снова надеть.

«Да, да!» - несколько раз поднимает руку Итта.

Волк моргает:

- Правильно ли я понял? Ты не станешь их больше надевать?

«Да!»

- Ну, тогда как-нибудь справлюсь.

Он засучивает рукава рубашки, сжимает рукоятку кинжала сильными пальцами и вплотную подходит к гостье.

Вот и обнажены обе кисти ее рук – обыкновенные красивые женские руки с длинными ногтями.

Итта подносит руки ко рту и отворачивается. Вдруг она что-то отбрасывает от себя резко, как бы с отвращением. Этот предмет катится по полу, издавая мелодичные звуки.

Волк наклоняется и поднимает – это рубиновые губы в оправе, со змеиным язычком на пружинке, с креплением враспор и рядом отверстий на обратной стороне, как у свирели.

- Теперь я могу говорить, - произносит Итта высоким чистым голосом. – Благодарю тебя тысячу раз! Сними с меня поскорей все остальное золото!

Ночь давно прошла. Солнце весело заглядывает в витражи окна, разбрасывая повсюду цветные блики.

Золотой наряд богини горой лежит на столе. Жемчужины раскатились по полу. Итта свободно сидит на диване в просторном платье. Одна лишь только золотая маска по-прежнему остается на ней.

Волк расплел ей косы, словно личная горничная, и снял большинство головных украшений. Стало отчетливо видно, что маска состоит из двух частей – верхней, до губ и нижней, и обе плотно прилегают к лицу. А гладкий обруч на шее и второй ото лба к затылку связывают все сооружение.

Волк заходит с разных сторон, подносит кинжал то к одной части маски, то к другой, но так и не решается им воспользоваться. Руками ощупывает и пытается погнуть и там, и здесь, но тоже отступает.

- Послушай, - хрипло выдыхает он, - я уже валюсь с ног. Руки не слушаются… Я должен спокойно обдумать, как действовать дальше. И у тебя была трудная ночь.

Итта сразу сникает.

- Не беспокойся, иди отдыхать. Я привыкла так спать, - говорит она совсем тихо.

- Прислать тебе девушек?

- Нет. Никого не хочу видеть.

- Соня, вставай! - ухмыляется Волк вечером того же дня, заглянув в покои экс-богини, - я заметил: ты давно уже не спишь. Жара спала, и я хочу показать тебе замок. Если его обитатели будут прятаться в подушках, это будет самое грустное на свете место!

Он помогает Итте надеть верхнее платье. А сам одет в одну тонкую белоснежную рубашку, лишь подчеркивающую рельефные мышцы на верхней части тела, и в свободных черных брюках.

Таинственная пара ходит рука об руку по огромным залам и бесконечным переходам, забирается на самый верх и осматривает окрестности с наружной галереи, где выше только птицы и одинокий дозорный на вышке, одуревший от жары и безделья. Мужчина и женщина спускаются в маленький садик во внутреннем дворе и рассматривают цветник.

В пронзительно-синем небе загораются первые звезды. Вечер такой же, как вчера, но кажется совершенно другим.