Укради меня, вор(он)

Глава 4. Чую человечий дух

Темень стояла такая, словно туча легла на верхушки деревьев, как крыша. Туман сизым облаком рассеивался кругом, скрадывая и смазывая цвета.

Вскоре овраг превратился в отлогое русло ручья, лес вдоль него заметно позеленел и перестал выглядеть таким больным. Старая берёза на его берегу тихо шелестела листьями на несуществующем ветру. Тёмная вода текла медленно, перебирая песчинки на дне и сбивая в кучи мусор у берегов. От неё пахло тиной, но Врана это не смущало – он пил жадно, низко склонившись над водой.

Вран понятия не имел, куда идти дальше. Даже намёк на нужное направление был потерян.

Скверный лес тянулся длинной полосой между двумя княжествами, и Вран ещё перед началом своего похода запомнил – поперёк перейти его быстрее, чем вдоль. Хочешь выйти – иди на юг или на север. Хорошо бы знать наверняка, к какой границе они ближе! У леса не было ни карт, ни ориентиров, кроме одного: у опушки он зеленел, а в чаще иссыхал и становился особенно гиблым, но это был такой большой участок, что это знание мало помогало. Вран выбрал путь на север только потому, что в Луговицком княжестве в той стороне его ждала вестница от хозяина.

“Уж куда-нибудь выйдем”, – подумал он, искоса поглядывая на Злату.

Злата осмотрела свой сарафан, печально отметила, что всё худшее с ним уже случилось, и опустилась рядом с Враном на колени у воды. А она-то думала, что на испытание надо в лучшем платье идти! Как наставница поучала: “Всё в чародее должно быть достойно: и помыслы, и деяния, и наряд”. Возможно, для испытаний существовало какое-то иное правило, да Злата до него не дослушала, слишком спешила. “Дурёха, – попеняла она сама себе. – Ходи теперь спотыкайся красиво”. Платье было страшно жаль, а кругом очень уж мрачно. Выходка Врана с похищенным мечом казалась Злате верхом глупости, а этот самонадеянный дурак только скалился, будто ничего лучше выкинуть не мог. Настроение у Златы пропало окончательно. Мерзкий вкус воды тоже радости не добавил.

Вран примечал всё: вот она зачерпнула из ручья и приникла к воде так аккуратно, будто собиралась испить из кубка, а пока примеривалась, в ладонях ничего не осталось. Брезгливо сбросила с руки налипший речной сор, поморщилась от запаха и опасливо сделала глоток.

Как он мог принять её за нежить или нелюдя? Даже для птицы Злата была слишком придирчивая.

“И красивая”, – подсказал ехидный внутренний голос с мурлыкающими интонациями Баюна. Оттого, наверно, такая бестолковая. Однако стоило признать – речи вела занятные. Её хорошенькая головка была полна книжных знаний, которые и ему могли сгодиться.

– Ты сказала, что это была Кощева рать. Объясни.

Злата смотрела в воду не отрываясь. С тёмной поверхности на неё глядело сложенное из мелкой ряби волн лицо, а глазами стали закружившиеся на месте щепки. Длинные травинки колыхались, словно волосы.

– Кощи – колдун из ваших равнинных сказок, это я знаю, – продолжал говорить Вран, и голос его показался Злате неимоверно раздражающим.

– Он поднял нежить, начал Великую чародейскую войну, но проиграл. Его заточили в Алмазных пиках, – неохотно пояснила Злата, не в силах оторваться от завораживающих волн, сложившихся в добрую улыбку. Река определённо ей сочувствовала. Ещё бы! С Враном полдня знакомы, а сколько колкостей и насмешек она уже снесла. Разум Златы будто в водовороте кружился: больно саднила уязвлённая гордость и страх провалить испытание. С яблоком так ничего и не придумала, и сарафан жалко…

– Ну конечно, – фыркнул Вран, поднимаясь на ноги и прилаживая к поясу топорик. – Всё злое вы отправляете в наши горы. И колдунов, и каторжников.

Из воды высунулась туманная рука и схватила Злату за ладонь. Прикосновение было лёгким, почти невесомым и слегка прохладным.

Рука потянула Злату к себе. Девица не успела и вскрикнуть, как следом поднялось лицо и прозрачные губы шепнуло в самое ухо:

– Заберём яблоко вместе.

Вран так и не повернулся к ней, и Злата поняла: он её ни в грош не ставит. Не боится, даже не опасается. А зря.

– Так что ответишь, чародейка? Кощи этот всамделишний был, раз нежить его тут до сих пор стоит? – спросил Вран.

У этого человека был удивительный талант – произносить обычные слова как худшие насмешки. “Чародейка” в исполнении Врана прозвучало как “шарлатанка”. Хуже недоучки.

И простонародное “всамделишний” резануло по уху, напоминая: он здесь чернь, а она княжна. Пусть знает своё место.

– Заберём, – шепнула Злата в ответ туману.

Она вдохнула влажный промозглый воздух, и он будто пропитал всю её целиком. Злата почувствовала, как стала легче, сильнее, а кто-то ласковый и добрый встал за плечом. На сердце сделалось весело и радостно. Всё получится! Яблоко будет в её руках, вся его сила достанется ей одной, и она сможет, наконец, унять голод и успокоить злобу, грызущую, как червь дерево.

– А ты, неуч, в Скверный лес пришёл, не зная, как он появился? – ответила Злата, вставая и протягивая ладонь к растущей неподалёку берёзке. Она ухватила одной рукой ветку, шириной как её запястье. Злата сломала её легко, как тростинку – чудесная сила за спиной помогала. Хруст слился с волчьим рыком совсем близко.

– Пришли-пришли, – зачирикала синица в вышине.

– Принесла лихая, – процедил Вран и заозирался, высматривая, откуда идёт опасность. Металл в его руке блестел тускло, и Злате это не понравилось. Вдруг успеет ранить волчицу? Остановить его нужно было сейчас.