Укради меня, вор(он)

Глава 5. Чародейская сделка

Ах, зачем она взяла ту ягоду, зачем согласилась с нежитью! Желание забрать яблоко было так велико, что Злата запуталась, где её собственная воля, а где обман, нашёптанный лесной тварью. Она всё поняла и пожалела в тот же миг, когда перестала собой владеть. Туманница хохотала в её голове, крепко держала руки, заставляла двигаться ноги.

Всё было так, как предупреждали птицы: лес хотел забрать волшебный предмет себе, и туманница пробудилась, почуяв его силу. Она была голодна и готова на всё. Первый страх пришёл к Злате, когда Вран упал от её удара, но тогда всё ещё не было так плохо. Он пытался отползти, а туманница заставила её отобрать у него яблоко, но Вран с такой силой вцепился в него, что Злата не смогла разжать его рук. Великая сила на миг покинула её – туманница отпрянула от Златы, испугавшись теней вокруг Врана, но вновь прильнула к ней, почуяв, что без неё Злата приходит в себя.

В этот-то момент и появилась волчица. Она прыгнула на неё откуда-то сверху, стащила со слабо брыкающегося молодца, прижала к земле, и Злата заплакала немыми слезами, когда волчья морда с белой звёздочкой на лбу щёлкнула зубами у самого её лица.

Ей впервые пришла в голову мысль, что подруга может её и не узнать. Если уж сама Злата не сразу в человечьем теле освоилась, а иные обращённые в зверей и вовсе себя забывали, так и Люта могла одичать и стать настоящей волчицей.

Мысль была ужасной, но здравой и, к сожалению, запоздалой. Злата зажмурилась, надеясь, что когда тебя рвут волки – это не очень больно.

Шершавый язык лизнул её в щёку. Злата опасливо открыла один глаз. Волчица смотрела на неё сверху вниз строго и укоризненно.

– Лютушка, – Злата села и с облегчением зарылась в жёсткую шерсть лицом, обняла волчицу за шею, вдруг догадавшись, что же произошло на самом деле. – Ты прогнала туманницу! Ты меня спасла!

В голове было чудесно ясно. Волчица согласно рыкнула и попятилась. Подозрительно потянулась носом к Врану и вздрогнула, когда Злата завопила. Только сейчас она поняла, что же наделала.

Вран лежал неподвижный, и тьма наползала на него со всех сторон. Насколько уж в лесу стало сумрачно, а чернота вокруг молодца была ещё темнее. Тени нашли его, а Злата им помогла.

Путаясь в сарафане, она подползла к молодцу прямо на коленях, уже не переживая, что испортит платье – сейчас Злата о таком и не подумала бы. Тени недовольно заворочались, но лишь слегка посторонились, уступая ей место.

– Прочь! – крикнула она, но тени не послушались.

Кожа у Врана была ледяная.

“Свети”, – приказала себе Злата, но ничего не произошло. Как-то же раньше получалось, да ещё и само! Неужто тут в живом мире не действует? Или того хуже – согласившись на сделку с туманницей, она весь свет растеряла?

Злата прильнула ухом к сердцу молодца, но с перепугу его стука она не различила.

Волчица подошла ближе и брезгливо обнюхала голову Врана, тогда разбегающиеся мысли Златы обрели хоть какое-то направление.

– Рана, – прошептала она, касаясь его слипшихся от крови волос. Уж лечить-то она точно могла! Раньше.

Злата положила ладони на разбитую голову Врана и призвала тепло в руки. Трудно описать, как работало волшебство. Как будто через неё проходила сила, сама жизнь, и каплями оседала на том, кого врачевала. Рана немного затянулась, но тени так и вились вокруг, а Вран не шевельнулся.

Как она так могла! Да хоть вор, хоть и разбойник, но чтобы человек по её вине погиб? И такая плохая судьба – уйти с тенями. Стоит ли волшебное яблоко этого? Спасти дорогую подругу, но расплатившись собственной совестью и чужой жизнью – это ли пройденное испытание?

К золотому яблоку, всё ещё зажатому в ладони Врана, Злата даже не прикоснулась, хотя забрать его сейчас было легче лёгкого. Волчица наблюдала за ней напряжённо, но не вмешивалась.

– Я его уби-и-ила… – всхлипнула Злата. Так горько ей в жизни ещё не было. Она уже и думать забыла о всех своих обидах, о глупой гордости, о насмешках и колкостях. Да пусть бы смеялся, лишь бы дышал, лишь бы не холодел на её руках, лишь бы навьи не оплетали его руки чёрными змеями.

Свет забрезжил из-под её ладоней, как заря. Брызнул яркими всполохами, тёплыми лучами обжёг мрак, заставив тени убежать глубже в лес, потому что Злата сияла уже вся, озаряя и Врана, и волчицу, и ручей, и деревья. Когда он открыл глаза, ей подумалось, что не может было мига прекраснее, пока Злата вдруг не осознала, что её ладони до сих пор лежат на его голове, а пальцы сами собой касаются разметавшихся на земле чёрных волос. Некстати подумалось, что о таких говорят – цвета вороного крыла.

Волчица настороженно рыкнула, стоило молодцу пошевелиться. Злата отдёрнула ладони и отодвинулась ради приличия хоть на пару не слишком приличных пядей.

– Рука у тебя, птаха, крепкая, – вздохнул он, приходя в себя и ощупывая голову, которая очень уж болела.

Старуха с её наставлениями почудилась бредом. Оказалось, что рана на голове и затянулась, значит, не обманула Злата – лечить она и впрямь могла. Вран рискнул осторожно сесть.

– Я не сама, – пролепетала Злата, мучаясь от того, что сейчас придётся объясняться.

– Знаю, – Вран присмотрелся к ней: туманницы и близко не было видно. – Подселенца к себе пустила.

– Она мне ягоду дала. Сказала, поможет. Как не мои мысли были…– вздохнула Злата и совсем уж тихо добавила. – Прости. Но я же тебя вылечила!

Ответить Вран не смог – только сейчас он заметил, что чуть поодаль от них сидит волк.

“Волчица”, – определил Вран, намётанным глазом примечая неширокую морду и узкую грудь зверя. Он встретился взглядом с её зелёным взором и ясно прочитал по нему: он зверю не понравился. Рука Врана сама потянулась к топорику на поясе.

Зверюга поднялась на лапы и ощерилась. Вран за один этот день уже столько раз простился с жизнью, что отнёсся к новой опасности равнодушно. Рукоять топорика оказалась в ладони, волчица пригнулась для прыжка, но медлила, и Вран успел за эти мгновения пересчитать все восемь лучей звезды, будто нарисованной серебристой краской на её лбу: четыре длинных и четыре коротких конца.