Укради меня, вор(он)

Глава 12. Где забор, там и двор

– Ну вот и всё, – Вран вдохнул с видимым облегчением. Прогретый воздух сладко пах земляникой. – Вышли.

Солнечный зайчик соскользнул с блестящего листа, ослепил глаза и заставил зажмуриться. Вран с невыразимым блаженством на пару мгновений утонул в свете, разлившимся под закрытыми веками.

Стоило покинуть границу Скверного леса, как весь мир разом стал ярче и теплее, даже проклятый холод в груди съёжился, позволив немного отогреться. Чувство было такое, будто всё это время Вран смотрел через мутный туман, съедающий краски и звуки, и вот теперь он развеялся, и на Врана обрушилось острое чувство красоты жизни, какое раньше приходило только в родных горах. Он жадно впитывал его, как иссохшая земля влагу. Сколько, оказывается, дивного в мире! Уж наверняка больше, чем у князей сокровищ в сундуках. И что поразительно – никакой платы не требуется, бери да радуйся, на всех хватит. Вот только беда – с собой не унести. И другая – сколько ни ищи, всё мало будет.

Унявшийся было холод собрал силы, пробежал мурашками по спине и разлился колючими иголочками по пальцам отвратительным напоминанием – Врану и того меньше достанется. От мрака в Скверном лесу ушёл, но то лишь на время, а его время утекало слишком быстро. Он никогда не спрашивал у хозяина, сколько ему отмерено ещё. Может быть, после того, как вернётся…

“Нет, не хочу знать, – решил Вран, – так с тоски и того раньше загнусь”.

Лучше уж надеяться, что ещё успеет что-то придумать, как-то вытащить если не себя, то хоть Моранку. Ему и малейшей возможности хватит, уж Вран всё сделает. Поэтому надо, надо идти вперёд, покуда ноги его несут, надо вести княжну в Старград, надо искать встречи с чародеями. Авось и выйдет что.

Прошло немало времени, а ни опушка, ни обещанный выход к людям всё не показывались. На вопрос Врана, не слышит ли кого-нибудь Люта, та лишь водила ушами, что, видимо, означало “нет”.

Злата, погружённая в свои думы, медленно переставляла ноги, и Врану приходилось подстраиваться под её неспешный шаг. Она, кажется, и не заметила, что большую часть пути он теперь шёл не впереди, а по её правую руку – так было лучше видно цветок. Длинные загнутые лепестки на свету маняще переливались голубым, являя скрытую волшебную силу. А если волшебную, значит, господин заинтересуется. Вран прикинул: скоро придётся объясниться, почему поход за яблоком затягивается, и как он допустил эту сделку, когда должен был сразу добычу хозяину передать. Тот яблоко жаждал получить так сильно, что заранее было уговорено выслать ему вперёд гонца и встретиться в оговорённом месте. И если Вран не сможет сейчас же отдать яблоко, неплохо было бы что-то взамен предложить. Расплатиться за задержку чудесной птицей не вышло – Вран хмыкнул, представив, что на это сказала бы Злата. Но ведь цветок, хвала узорницам, ни в кого не превращается, только что принадлежал не ему. Но это нетрудно будет исправить, если удастся отвлечь излишне бдительную Люту.

Злату же всю дорогу терзали тягостные мысли иного толка:

“Как опасно мнить себя доброй. Верила, что должна служить людям, приходить на помощь тем, кому моя сила нужна, а сама и не подумала, что не только человеку могу быть полезна. Вот такое моё служение, что простой вор оказался и более чутким, и более сведущим”.

Злата тяжело вздохнула. Мучили её не только мысли. Помимо них были стёртые ноги, неудобный сарафан, неприятно липнущая к телу несвежая рубаха, и распустившаяся коса, еле-еле державшаяся за спиной и то и дело цепляющаяся за торчащие прутики. Как потом расчёсываться станет? Телесные неудобства как нельзя лучше сочетались с душевными страданиями. Всё-таки куда достойнее переживать, что ты оказалась недостаточно милосердна, чем о мозолях.

Под это настроение пришлось признать, что её предыдущие умозаключения требовали одной поправки – простым Врана назвать было никак нельзя, но Злата пока не поняла, увеличивает ли это её вину в случае с лешим или можно сделать себе поблажку.

Коса окончательно сдалась, и волосы рассыпались по плечам, случайно зацепившись за низко склонившуюся веточку. Ох, как всё сейчас запутается! Телесное победило духовное и пришлось обратиться к Врану с неудобным вопросом. Она задержала молодца, аккуратно тронув пальцем за рукав.

– А гребня у тебя, случайно, нет?

– Конечно, – невозмутимо ответил он. – Вместе с бадьёй горячей воды припас.

Сказал, и сам себя обругал в мыслях: обидится ведь! Девчонки нормальных шуток не понимают, а расстраивать Злату после того, как она пыталась потерять сознание у него на руках, даже ему совесть не позволяла.

– Смеёшься, – Злата так кротко вздохнула, что Вран едва не извинился. Золотые пряди упали ей на лицо, солнце с готовностью заиграло на них бликами. С незаплетённой головой человеческие девицы на людях не ходили, тем более девицы высокого рода, и Врану вдруг подумалось: его взгляду открылось что-то для него не предназначенное. Какому-нибудь князю или заграничному королевичу – пожалуйста. Как будто случайно сокровище в руки попало! И пусть бы она шла, а он любовался, но что-то настойчиво свербело в груди: так нечестно. Вран от этих мыслей отмахнулся – когда это его волновала честность? Но мысли были упорные и продолжали твердить: какая радость в случайности? Вот если бы это он ей косу расплёл, а она позволила…

“Дурень, нашёл о чём думать, – Вран сердито тряхнул головой, откидывая с глаз собственные непослушные пряди. – Не сам ли только что о смерти гадал?”

– Твоё? – он вытащил из-под плаща ленту.