Укради мое сердце

Пролог: Лепешки, паутина и девочка с корзиной

В самом сердце Забытых Гор, там, где даже солнце казалось бледным и равнодушным, высился Дворец Вечной Ночи, являющийся продолжением скалы, чьи острые черные вершины вонзались в низкое небо. Тысячи лет стоял он здесь, свидетель ушедшей эпохи, когда его владыка, Повелитель Демонов Мо Юй, наводил ужас на всю Поднебесную.

Сейчас Повелитель, облаченный в темный ханьфу, сидел в своем кабинете, стены которого скрывались за стеллажами, ломящимися от свитков и артефактов, и выводил на тончайшей рисовой бумаге иероглифы. Его почерк, отточенный за тысячелетие практики, был безупречным, а каждый штрих дышал красотой и элегантностью.

Повелитель Мо Юй не строил коварные планы по захвату мира, и его лицо не омрачалось печатью жестокости, как положено лику демона. Оно было искажено мукой творчества.

Мо Юй кусал кончик кисти, и бормотал себе под нос. А перед ним лежал недописанный любовный роман, самый что ни на есть душещипательный, полный страсти и драматических разлук. Шедевр, под названием "Лунная слеза на лепестках пиона", и под авторством Ван Бина — именно такой псевдоним взял себе Повелитель Демонов.

Сюжет, по мнению Мо Юя, был гениален: юная, невинная дочь травника случайно спасает могущественного Владыку Северных Пустошей. Он, конечно, суров и недоверчив, но под его холодным обликом скрывается нежное сердце. Она, естественно, добра, наивна и видит в нем лишь страдающую душу, а не тирана, чье имя заставляет трепетать целые королевства.

Кисть скрипнула насухо, оставив на бумаге бледный, прерывистый след. Мо Юй нахмурился, и опустил ее в нефритовую тушечницу. Но та была пуста — чернила кончились.

"Неужели самому нужно было следить за такими мелочами?" — с досадой подумал Повелитель Демонов, и, не повышая голоса, позвал:

— Жу Ань!

Тишина. Лишь эхо его голоса глухо отозвалось в пустых, гулких залах.

Мо Юй отложил кисть, почувствовал, что в кабинете холодно, взглянул на массивную бронзовую жаровню в углу, и обнаружил, что угли в ней давно потухли, превратившись в серую безжизненную золу.

Затем, его взор скользнул по привычному маршруту — к серебряному блюду на краю стола, где обычно лежали его любимые кунжутные лепешки. Блюдо сияло пустотой. Рядом стоял кувшин из того же металла, и в нем не было ни капли вина.

В душе Повелителя Демонов закипел праведный гнев обычного смертного, которого лишили обеда.

— Где носит этого бездельника? — проворчал он, поднялся из-за стола и потянулся.

Спина, уставшая от долгого сидения, издевательски заныла.

"Как у старика! — с иронией подумал Мо Юй — А ведь я им и являюсь. Тысячу лет прожить — это вам не на речке рыбу ловить!".

Да, Повелителю было больше тысячи, хотя внешне он выглядел как довольно симпатичный юноша, возможно, несколько худой, и возможно, несколько бледный. Лишь глаза выдавали истинную природу демона: сияли зловещим алым блеском, как два кусочка тлеющего угля.

Решив, что на улице наверняка теплее, чем в этом промозглом склепе, Мо Юй направился к выходу.

Путь Повелителя лежал через бесконечную анфиладу залов, где его взору предстало печальное зрелище: роскошная резьба по черному дереву покрыта толстым слоем пыли; на парчовых занавесях, истлевших от времени, красовались ажурные кружева паутины; а мозаичный пол был почти не виден под слоем пыли и опавших листьев, занесенных ветром через разбитые витражи.

— Это не дело! — произнес Мо Юй, остановившись и взявшись за поясницу — Жить в такой грязи. Да где же этот лодырь, Жу Ань?

Наконец, он вышел во внутренний двор. Когда-то, здесь были изысканный сад камней и пруд с черными лотосами, теперь же буйствовала природа: деревья проросли сквозь каменные плиты, пруд затянулся тиной, а статуи демонических стражей почти полностью скрыл плющ.

Повелитель распахнул массивные ажурные ворота, которые со скрипом поддались его руке, и вышел за пределы дворца. Перед ним расстилался Лес Шепчущих Теней, а вдали синели неприступные горные пики. Воздух был свеж, пах хвоей и влажным мхом.

Мо Юй сделал глубокий вдох… и тут его взгляд упал на маленькую фигурку у края тропы — девочку лет шести, в крестьянской одежде из грубого синего холста, с огромной, почти с нее ростом, плетеной корзиной в руках.

"Травница!" — безразлично подумал Повелитель.

Девочка, заметив его, не испугалась, и не убежала — просто смотрела большими, темными, как спелые сливы, глазами, полными любопытства. Мо Юй нахмурился, пытаясь придать своему лицу подобающую Повелителю Демонов суровость. В ответ, маленькая травница улыбнулась — широко, беззаботно, обнажив мелкие молочные зубки. И эта улыбка была настолько светлой и теплой, что, казалось, озарила весь мрачный лес.

В этот самый миг из кустов с шипением выползла большая кобра, толстая, с чешуей чернее ночи, отливающей маслянистым блеском. Подняла треугольную голову, и желтые, как янтарь, глаза уставились на ребенка.

Девочка и змею не испугалась, а наклонилась к ней, все с тем же бесстрашным любопытством.

Во взоре Мо Юя мелькнула искра раздражения, и он, едва заметно, взмахнул рукой. Кобра внезапно взмыла в воздух, беспомощно перевернулась бледным брюхом кверху, с глухим звуком шмякнулась о ствол сосны, и тряпкой рухнула в траву.

Травница рассмеялась. Ее смех прозвенел в тишине леса, как сотня маленьких серебряных колокольчиков.

Тут Повелитель заметил мелькнувшую среди зарослей полоску синей ткани, и быстро отступил за дерево. Из-за кустов, тревожно озираясь, вышла женщина.

— Шу Синь! Где ты бродишь? Говорила же, не отходи далеко! — вскрикнула она, торопливо схватила девочку за руку, и повела прочь, приговаривая — Это опасное место! Тут где-то жилище Повелителя Демонов! Пойдем скорее!

Находясь возле самых ворот дворца, женщина его не видела — обитель Мо Юя была скрыта от посторонних глаз защитным заклинанием.

Повелитель еще слышал ее удаляющийся голос:

— Ты что же это, Шу Синь, ничего так и не набрала? В корзине три травинки…