Укради мои сны (нижний Ирх)

Глава 4. Ундина (4.3 Люциан)

Люциан

Близнецы родились на стыке двух дней и двух времен года. Люциан не дотерпел трех минут до полуночи, а Лютеция появилась на свет в первом часу ночи. Если честно, ее рождения никто и не ждал, всю беременность мать была уверена в том, что вынашивает только одного ребенка, мальчика, главную надежду семьи. Анне Тысивыйм на тот момент было сорок два года, и это был ее последний шанс родить мужу достойного наследника, и последний шанс задержаться в числе членов одной из самых влиятельных семей Ирха. Впрочем, рождение сына ее не спасло. Когда близнецам исполнилось три, Фаул Тысивыйм развелся с супругой и спустя пару месяцев женился во второй раз. В этот раз, по любви, как принято было считать, так как неспособность молодой супруги забеременеть в течение многих лет после свадьбы, не заставила господина Тысивыйма отказаться от брака с ней.

Так на плечи совсем еще маленького Люциана свалился груз ответственности за судьбу семейного дела и благосостояния компании ThirdI. Вместо сказки на ночь, он слушал финансовые отчеты, вместо новогодних представлений – презентации новых проектов по оптимизации работы того или иного филиала, а вместо подарка на день рождения – посещал вместе с отцом главный офис. Сестру в это время развлекали уроками по этикету и танцам, предполагая, что лучшее для нее будет быстрее выйти замуж на благо компании. Однако ни Люциан, ни Лютеция так и не оправдали отцовских ожиданий. К пятнадцати годам Люциан все так же не отличал кластерный анализ от корреляционного, а отчеты представлялись ему колонками бессмысленных цифр и букв, в то время как Лютеция грубо отвадила от себя всех потенциальных женихов и отказалась продолжать обучение в заданном отцом направлении. Еще ранее она хвостом ходила за братом, сопровождая его на всех скучных собраниях. Окружающие находили это милым проявлением любви и привязанности, даже сам Люциан одно время думал, что сестра жертвует своей свободой, чтобы составить ему компанию. Никому и в голову не приходило, что она действительно слушает. Слушает и учится, чтобы в один прекрасный момент выбить почву из-под ног у родного брата.

Однако прошло еще три года и вот она, сидит во главе стола в зале советов, в окружении работников, ловящих каждое ее слово. Отец сидит поодаль и не принимает участия в совещании. В последний год он почти полностью отошел от дел, предоставив дочери возможность развернуться. В его глазах горит гордость, но вместе с тем и горечь. Ему тяжело далось отказаться от собственных патриархальных устоев и предубеждений.

Люциан сидел по левую руку от сестры. Принимая во внимание его не вовлеченность в дела компании, оставалось только гадать, зачем отец каждый раз настаивает на его присутствии на ежемесячных собраниях. Может, чтобы лишний раз ткнуть его носом в то, где могло бы быть его место, не будь он таким тупым? Лютеция точно соглашается на это только в качестве повода унизить брата. Люциан видел, как сестра краем глаза следит за ним на протяжении всего собрания, как усмехается, едва заметно приподнимая уголки губ. Какое, должно быть, удовольствие она испытывает, видя всю ту неловкость и растерянность, с которой Люциан слушал доклады работников.

Эта пытка повторялась каждый месяц, но, не смотря на внешнее безразличие, Люциана не отпускало. Каждый раз, переступая порог главного офиса, он чувствовал, как чья-то невидимая рука сжимает ему горло. Ему чудилось осуждение в каждом взгляде, каждый, оброненный работниками смешок, он принимал на собственный счет. Они потешаются над ним, сравнивают его с золотой сестрой, до которой ему никогда не дотянуться. Лучше ему было вообще не рождаться, тогда вопрос с наследованием компании решился бы куда быстрее и проще. Вслед за этими мыслями приходила злость. На себя, на окружающих, на Лютецию, которая прекрасно знала о его муках и наслаждалась ими.

- … было бы хорошим вложением, как ты считаешь?....

Люциан моргнул и тупо уставился на сестру. Лица всех присутствующих были обращены к нему, отчего парню захотелось съежиться до состояния точки, пустого места, которым он и был большую часть времени. Но этого Лютеции было мало. Она нарочно решила привлечь в нему внимание, чтоб лишний аз доказать собственное превосходство.

- Да, я полностью согласен с… - ляпнул Люциан наугад. Сестра недовольно поджала губы.

- Думаешь? Не смотря на все риски…

Несколько работников за столом обменялись многозначительными взглядами. Люциан почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он сжал кулаки под столом и бросил хмурый взгляд на сестру. Та замолчала на полуслове, выжидая, не скажет ли братец что-нибудь еще.

- А имеет ли значение, что я думаю?

За спиной у близнецов раздалось предупредительное покашливание. Люциан не стал поворачиваться на звук, он и так знал, что отец не доволен его ответом. Никогда, ни при каких условиях, близнецам нельзя было ссориться при подчиненных. Это было железным правилом, сути которого Люциан не мог понять. Вся компания в курсе, что он никчемный балласт, так к чему весь этот цирк в благовоспитанностью и толерантностью? Почему нельзя просто оставить его в покое?

- Конечно, имеет. Ведь я спрашиваю, - промурлыкала Лютеция, одарив отца угодливой улыбкой. - Впрочем, я уверена, что ты хотел сказать, что…

Вот она и села на любимого конька. Для начала для виду спросит, каково его мнение, а потом выскажет собственное так, словно прочла это по его глазам, а он не смог выразить. Еще одно представление. Вот только не понятно, для кого… Сотрудники согласно закивали и вернулись к обсуждению. Они все тоде прекрасно понимали, что последнее слово будет за Лютецией, а ее нерадивого братца не стоит и слушать. Люциан затошнило. Ему осточертело сидеть в этом душном кабинете, где все без исключения его презирают. Парню остро захотелось уйти, захотелось оказаться сейчас как можно дальше от ThirdI и всего, что с ней связано. Ему хотелось оказаться сейчас в объятиях Мирры.