Укради мою жизнь

13

Вик открыл коробку серого картона и осторожно вытащил увесистый округлый предмет размером с чайное блюдце, но толще и тяжелее. «Блюдце» было сделано из матового, чуть шероховатого на ощупь металла. Передняя сторона была гладкой, без каких-либо отверстий, кнопок или регуляторов. На задней крышке имелись крепления. К «блюдцу» придавался пульт всего с двумя кнопками.

Крошечную мансарду они с Басом сняли именно для этого: получить аппаратуру, подготовиться, составить план действий. Нашли объявление в газете и приехали сюда, на окраину Фуфайки, на границу с предместьем. Чистенькой аккуратной старушке заплатили за неделю вперёд, получили ключи и поднялись под самую крышу пятиэтажного дома. Жить здесь, наверное, было нельзя, а устроить временный штаб – вполне.

Комнатушка два на три метра, из убранства только широкая кровать и тумбочка. В углу – вешалка для верхней одежды. Никакими другими удобствами для жильцов старушка не озаботилась. Зато окно занимало, по сути, всю внешнюю стену, и из него открывалась знакомая панорама предместья: одноэтажные коттеджи, узкие улочки – дворики, клумбы, палисадники. Сонное неспешное течение жизни.

Летом здесь всё утопает в зелени, и воздух наполнен дурманящим ароматом цветов. Но в эту осеннюю пору деревья понуро качали голыми ветвями, пустые газоны кисли под дождём, и людей не было видно совершенно. Казалось, жизнь здесь на зиму замирает – такое место, собственно, и выбрали.

А вдали возвышались громады Центра. Нарядные дома стояли неприступной стеной, отчуждённо и вызывающе. Высокомерно поглядывая на приземистые окраины, будто подчёркивая свою обособленность и недоступность для прочих смертных. Мир больших денег, власти и ослепительных возможностей – земное прибежище небожителей. Мир бессмертных.

Позавчера удалось-таки уговорить Баса. Основная заслуга в этом принадлежала Софье. Вик подозревал, что друг детства может быть упрямым, но не до такой степени. Только женские чары и двойной напор помогли сломить его сопротивление. Держался за свою честность и верность долгу как ребёнок за любимую игрушку. Это после того, как полицейские вышвырнули его вон.

Такая настойчивость удивила Вика, но и заставила задуматься. Он ведь сам мечтал выбраться из ямы воровской жизни и стать законопослушным гражданином. Или нет? Этот вопрос Вик задавал себе многократно, и каждый раз отвечал на него по-разному. Он знавал тягунов, пытавшихся бросить своё опасное ремесло – почти никто не смог. Отходили от дел по причине преклонного возраста, болезней, или под давлением каких-то особых обстоятельств – это случалось. Например, Вик слышал историю вора, который безумно влюбился в женщину, бросил всё и уехал с нею за границу. По слухам он и сейчас живёт где-то размеренной жизнью обычного обывателя. Наверное, счастлив…

Наконец, тягуны банально гибли на скользких и кривых дорожках тягачества. Отлично понимали возможность фатального исхода своей профессии, но, не смотря на это, не спешили распрощаться со своим опасным ремеслом. При этом многие строили планы будущей спокойной жизни: вот, мол, накоплю легальный счёт в ви-банке, куплю домик (или кафе, или бензоколонку) и заживу как все люди. Но на деле уйти «в завяз» по собственному желанию удавалось единицам.яз"к, по желанию, уйти ", но и заставила задуматься

То ли способность вот так, в лёгкую брать из чужого поля энергию привносила в жизнь тягуна особый интерес и остроту. То ли привыкали они, имея под рукой постоянную подпитку, жить одним днём, не строить планов, не вить гнёзд. Мотаться по стране, как перекати-поле. Жизнь обыкновенного человека эти хищники, загнанные в сытное безопасное стойло, воспринимали как пресное и унылое существование.

С другой стороны, ежедневная опасность утомляла. Надоели бесконечные скитания, все эти берлоги, снятые на два-три месяца. Не зря Вик принялся обставлять нынешнюю свою квартиру. Тоже ведь временное жильё! – но обустраивал её так, как никогда раньше этого не делал. Даже подобие художественной мастерской организовал. И написал портрет Софьи…

А девочка молодец, умеет уговорить кого угодно. Вик совершенно не удивился, когда на следующий день прозвучал звонок, и чуть неуверенный мужской голос произнёс в трубку:

– Виктор Сухов? Давайте знакомиться, я – Залеский. Как вам передать аппаратуру?

Договорились воспользоваться старым испытанным способом: инженер оставляет прибор и портативные конденсаторы в камере хранения центрального вокзала, сообщает её номер и код по телефону. На парковке у вокзала Вик обещал поставить автомобиль, в багажник которого нужно погрузить канистры.

– Конденсаторы будут выглядеть как обычные чемоданчики, – бубнил в трубку Залеский. – Две ёмкости по двести пятьдесят лет. При досмотре сканером они не идентифицируется.

Вик не верил своим ушам. Одно дело услышать такое от Софьи, которая могла и напутать что-нибудь (хоть на неё это совершенно не похоже), другое – от специалиста, профессионально разбирающегося в вопросе. Ясно, в банках есть очень большие резервуары, но это громоздкие стационарные агрегаты, а чтоб вот так, в виде носимых предметов!..

– Привод – тоже небольшой, компактный прибор, – продолжал специалист. – Его легко расположить и закрепить под одеждой. Инструкцию по использованию я вложу. Ещё с меня три канистры ёмкостью по пятьсот лет, но каждая из них размером с хороший чемодан, в камеру хранения с ними обращаться рискованно…