Укради мою жизнь

25

Они прошли к туалету, но вместо двери с писающим мальчиком воспользовались другой, той, что располагалась рядом и не имела обозначения. За ней находился крошечный предбанник, единственным предназначением которого было скрыть вторую дверь – тяжёлую, сейфовую. И вот уже за ней открывалось довольно обширное глухое помещение, освещённое лампами дневного света.

Ви-клеть, насколько разбирался Вик, одной из последних моделей, канистра длительного хранения (точно такие заполняли они с Басом), а в углу – сканер. Чем-то похожий на аппараты для прогревания, какие видел Вик когда-то в физиокабинете поликлиники: кубический прибор на передвижном столике размером с ящик для фруктов и с суставчатыми кронштейнами по бокам. На кронштейнах крепились лепёшки датчиков.

Шестопёр усадил вора на стульчик, ловко приладил с обеих сторон головы датчики, регулируя длину кронштейнов. Потом защёлкал тумблерами на панели – загорелись и замигали огоньки. По небольшому дисплею поползла кривая.

– Тек-с, тек-с, – балагурил без устали Шестопёр, переключая тумблеры сканера, – щас глянем, что вы имеете, господин тягун. Так, двое с боку – ваших нет… В смысле, две единицы в оперативном пространстве поля. Обычный фон – два валета и вот это… На браслете они же? Ну, я ж и говорю… Неассимилированного витакса нет. Так ты, брат, без добычи? А что собирался сливать – из собственного поля, что ли? Как последняя корова? Стоп, а это что?..

Вик слегка напрягся: сейчас Валерка что-то должен определить, увидеть что-то должен на своём ящике и объяснить…

– Эй, Вик, да ты свистишь!.. – поразился Шестопёр. – Ты тянешь прямо сейчас!

Он слегка отстранился от тягуна и защёлкал переключателями ещё проворнее.

– Друг мой, от тебя идёт постоянный устойчивый поток, – растерянно пробормотал бармен. – Свистишь, как соловей!.. И куда? А главное, от кого? От меня?!

Вик напряжённо замер на стульчике. Прозрачные глаза Валерки округлились, ещё сохраняя добродушное и простоватое выражение. Он даже оглянулся, будто в комнате мог присутствовать кто-то ещё кроме них двоих. Но рядом никого не было, и Шестопёр обернулся к Вику:

– С-сука! Ты… – бармен задохнулся, – ты принёс сюда пробой?!

Вик оттолкнулся ногами и упал вместе со стульчиком на спину. Только это и спасло от удара набитого кулака, просвистевшего над самой макушкой. Упал, кувыркнулся через плечо и вновь оказался на ногах – в полуприседе, с выставленными напряжёнными руками. Готовый отбиваться изо всех отпущенных природой сил…

Но Шестопёр не собирался драться, хоть и имел в этом искусстве большое преимущество. Из-за поясного ремня сзади он выхватил шот-ган. Резким движением и звонко – совсем не картинно – взвёл курок. Вику в лицо уставилось курносое куцее рыло револьвера.

Вор ушёл в сторону, под прикрытие сканера, но противник присел, выцеливая между опор передвижного столика, и Вику ничего не оставалось, как метнуться дальше – за клеть.

– Валера! – крикнул он в слабой надежде урезонить разъяренного бармена. – Погоди! Не стреляй!

– Вылазь! – орал Шестопёр. Стрелять через ажурные стойки клети он не решался, – слишком дорогая это штука – клеть, – и нервно шарил дулом, выискивая возможность открыть огонь. Палец готовно лежал на спуске. – Вылазь, пристрелю как собаку!

– Валера! – крикну Вик с тоской, понимая, что остановить бывшего друга словами не удастся, и в следующий миг переместился к чемодану долгоиграющего конденсатора. Оперся в него обеими руками и толкнул, что было сил в сторону стрелка.

Чемодан заскользил по гладкому полу со стремительностью торпеды и всем своим немалым весом ударил Шестопёра по ногам.

– Мля! – успел выкрикнуть тот, заваливаясь, и в тот же миг грохнул выстрел. В закрытом пространстве комнаты звук его был подобен грохоту взорвавшейся бомбы. Пуля с отвратительным воем срикошетила от стены, но Вик уже метнулся к двери. Благо, был здесь не впервые и знал, как отмыкается запор изнутри.

Вывалился в предбанник, оттуда в коридор, чувствуя спиной полную свою беззащитность и уязвимость: возможность в любой миг получить в эту голую, неприкрытую, ставшую вдруг такой широкой спину – пулю! Перед глазами мелькнул писающий мальчик – к чёрту! – на выход! Там, с растерянной рожей, но готовый к драке застыл Роберт, вышибала Шестопёра!

Вик кинулся через зал, преодолевая прыжками заставленное мебелью пространство – сбивая столы, переворачивая стулья, спотыкаясь, но преодолевая преграды. Зайцами скакали под ногами солонки и салфетницы. Сзади раздавались негодующие выкрики, тонувшие в грохоте и звоне, мелькнули вытянутые лица смутно знакомых ребят – Вик рвался к окну! И достиг его, желанного, и прыгнул головой вперёд, – как в ледяную воду, – в проём, перечёркнутый тонкими нитями жалюзи.

Сердце сжалось в болезненный комок. Умом он понимал, что тонкие пластиковые ленты декоративной занавески опасности не представляют, но под ложечкой всё равно ёкнуло – стена! впереди стена из пластика, стекла, металла переплётов, ещё чёрт знает чего! Но тело уже рвануло в полёт – и со звоном, треском, каким-то подозрительным скрежетом проломило стоявший на пути барьер! Весело поскакали по асфальту стеклянные брызги…