Украина Молодая

Нейтральная  зона

Нейтральная  зона
В июле 1918-го года пламя народной войны разгорелось новой силой. Забастовали железнодорожники. Вспыхнуло восстание на Черниговщине. Это было время уборки урожая, и немцы усердно готовились к захвату хлеба, но партизаны не дремали. Около 5 тысяч повстанцев, организованные в отряды из всех волостей Нежинского уезда, захватили станцию Нежин и ворвались в город. Прервалось железнодорожное движение. Нежинский гетманский прокурор доносил, что анархия в Нежинском уезде расширяется с каждым днем, население властям не повинуется, телеграфной связи нет, в некоторых селах и местечках организованы сельские Советы. В гетманских войсках царила паника. Вся Украина покрылась сетью партизанских отрядов.
Особенно широкий размах приняла борьба оккупантов и гетманщины в Черниговской губернии, а также в Звенигородском и Таращанском уездах Киевской губернии. Звенигородское восстание крестьян в июне 1918-го года закончилось разгромом карательных германских и гетманских отрядов. Таращанцы освободили свой город.
Таращанцы насчитывали двести сабель при стольких же карабинах. Кроме того, двести винтовок у пехоты с двумя пулеметами и одной пушкой.
Патроны у них были считаны: всего приходилось по четыре обоймы на ствол. Не лучше обстояло дело и с остальным снаряжением.
Таращанцы приняли бой с наступающими немецкими гренадерами и гайдамацкой кавалерией. Наступление противника было отбито.
Руководил боем командир отряда, бывший офицер царской армии Ф. Гребенко.
Вечером после боя командир отряда распорядился посчитать оставшиеся боеприпасы, и, увидев, что их очень мало, решил догнать отступавшего неприятеля и хотя бы ценою потерь добыть еще оружие и боеприпасы.
Помощь ниоткуда не приходила. Посланные для связи с Таращей, Нежином, Каневом, Звенигородкой и другими местами не возвращались.
Пущенная вдогонку за неприятелем конница вернулась только к рассвету. И вернулась не с пустыми руками: они пригнали обоз. Тут были тачанки, нагруженные патронами, тачанки с пулеметами, тачанки со снарядами и две арбы, нагруженные военной амуницией. Снаряды трехдюймовые, как раз те, какие требовались для имеющихся у них пушек.
Однако уже через неделю стало известно о разгроме нежинцев, а потом и каневцев гетманско-немецкими войсками. Оазисом свободы оставалась одна Тараща. Ясное дело, что и ей угрожала та же участь, которая постигла Нежин и Канев.
На центральной площади собрался шумный митинг. Встал вопрос о путях дальнейшей борьбы. Большинство бойцов высказались за продолжение борьбы в родных местах, а некоторые призывали расходиться по домам.
Выступил Гребенко:
- Нас извещают нежинцы, - говорил он, - что они уходят в “нейтральную зону”, за Десну. Идут туда каневцы. Туда ушли звенигородцы и многие наши люди из Тарашанского уезда.
Раздался спокойный голос представителя большевистского ревкома:
- Товарищи, есть указание Центрального штаба о формировании 1-ой Украинской 

Советской повстанческой армии. Отряды будут сводиться в полки, полки в дивизии. Место формирования именно в “нейтральной зоне” – в лесах северной Украины, под Унечей, и хутором Михайловским. Там, как нам сообщил командир, есть наши хлопцы, они зовут и нас к себе. Там у них и есть командир, наш земляк – Василий Назарович Боженко.
Были и другие выступления. Подытожил все выступления Федор Гребенко:
- Решено. Нужно и нам уходить туда же в ”нейтральную зону”. Выступаем сегодня ночью.
Отряд к этому времени насчитывал уже 4,5 тысячи штыков при 1 пушке и 132 пулеметах.


* * *

Ночью партизанское войско выступило из Таращи. Утром вдогонку к ним из Лысянки выступили остатки отряда звенигородских повстанцев. Соединились на переправе Днепра, и пошли на северо-восток.
Как только разлетелись слухи, что повстанцы ушли из города в Таращу снова прибыл известный каратель-гайдамак Вишневский, ведя с собою и оккупантские полки – те самые, что пострадали от повстанцев и кипели теперь местью.
Этим войскам, без боя занявшим Таращу, вольно было теперь бесчинствовать над беззащитными. Насилиям, истязаниям, грабежам не было границ. Начались аресты и расстрелы семейств, ушедших на “нейтральную зону” бойцов.


* * *

В конце июля 1918-го года, прорвав кольцо очередного окружения, Гребенко и его люди вышли к Днепру. Сочувствующие таращанцам рабочие предоставили в их распоряжение четыре больших парохода, которые успешно перевезли их на левый берег. Вполне понятно, что переправа на Левобережье была делом весьма рискованным. Ведь если бы противник нанес тогда концентрированный удар, партизаны могли бы быстро оказаться в критическом положении, ведь Днепр, как естественное препятствие, резко сузил бы их возможности для маневра. Однако гребенковцы сумели перебраться на другую сторону практически без потерь. Их поход по Левобережью (повстанцы прошли тогда Полтавскую, Черниговскую и Харьковскую губернии) занял еще около месяца и, конечно же, не стал для них легкой прогулкой, так как отовсюду наседала вражеская кавалерия. Некоторые факты говорят о том, что ни Гребенко, ни часть его повстанцев отнюдь не горели желанием уходить с Украины и искали возможности остаться. Так, их командир, зная, что на Черниговщине действуют партизаны атамана-большевика Крапивянского, собирался соединиться с ним. Однако на момент перехода гребенковцев в Черниговскую губернию немцам и гетманцам уже удалось ликвидировать это восстание, и 

33

соединяться было уже не с кем.
Повстанческий отряд повернул на восток, переправился через реку Сулу возле села Горошино, добрался до Оржинцы. Возле городка Савинцы они двумя колоннами форсировали Псел. Немецкие войска оттеснили одну из повстанческих колонн на юг, преследуя по пятам, не давая возможности оторваться.
Вначале повстанцы шли, соблюдая осторожность, ночью обходили людные места лесами, избегая лишних столкновений. Теперь же, позабыв об этой предосторожности, шли бесстрашно. Гребенко провел на своей карте красным карандашом прямую линию до точки “Унеча” и вел уже по прямой, обходя только болота, ни перед кем не сворачивая.
Колонна рассыпалась на отряды. С 7-го по 11-ое августа один из отрядов под командой Гребенко оказал сопротивление вблизи сел Говтва и Монжалия, другие вступили в бой 13-го августа возле Жорживки и 15-го августа под Романовской, Заньковского уезда.
В ходе следования к отряду таращанских повстанцев присоединились отдельные группы новых повстанцев, прибавилось оружие, отбитое у врагов.
Немало сел, через которые они двигались, встречали партизан хлебом-солью, хоть и знали, что за это их потом настигнет кара от временно прятавшихся по щелям полицейских и от предателей-куркулей, которые опекались гетманским правительством не хуже прежних дворян.


* * *

Когда часть таращанского отряда во главе с Гребенко подошла к Десне и достигла края речки, враги окружии его и решили потопить.
Прибытие таращанцев не было неожиданностью для зоны. Здесь ожидали их со дня на день, но думали, что они задержаться дольше в столкновениях с врагом и придут на неделю позже.
И только, когда Гребенко погрузил свое войско на плоты и челны, чтобы перейти границу, немцы открыли артиллерийский обстрел по уходящему противнику, оказавшемуся на зыбкой поверхности реки.
И в ту минуту Федора Гребенко, контуженного, сбросило снарядом с челна в воду. Отнесенный течением, он выплыл на дальнем берегу, и бросился в проходящий поезд, идущий в Москву, так как ему казалось, что все другие, кто были на плоту, погибли во время переправы.
В командование отрядом вступил отец Гребенко. Он вывел людей на берег и передал их Щорсу и Боженко, которые в это время в “нейтральной зоне” формировали из отрядов полки. А про Федора Гребенко, вожака восстания, поначалу решили, что он утонул. Лишь через месяц Гребенко объявился в Полтавской губернии у партизан.




34


* * *

Много большевиков направлялось в “нейтральную зону” с целью организовать реальные действия в борьбе с угнетателями украинского народа. Многие в меру сил и возможностей честно включались в работу по борьбе за освобождение Украины.
В середине мая 1918-го года Я.М. Свердлов организует встречу В.И. Ленина с группой украинских работников по вопросу организации повстанческого движения на Украине. В этой группе был и Петриковский (большевик), который в это время находился в Москве.
В двенадцатых числах мая Петриковский выехал из Москвы в Брянск. По рекомендации В.И. Ленина там они сняли специальную квартиру для украинских работников. В Брянске они установили связь с местной ЧК, в которой ведал вопросами пограничной и заграничной работы товарищ Алетер. Из Брянска Петриковского направили в местечко Середина Буда (станция Зерново), которая находилась в “нейтральной зоне”.

* * *

Петриковский Сергей Иванович родился в 1894-ом году в Люблине (Царство Польское, Российская империя), в мещанской семье православного вероисповедания.
Закончил Люблинскую гимназию, хорошо владел польским языком.
С 1911-го года – член РСДРП, большевик. В 1914-1915-ом годах – студент Петроградского университета, активист “Правды”, работал при думской фракции большевиков.
В 1914-ом году ездил по партийному заданию в Краков к В. И. Ленину и организовал транспортировку революционеров через Люблин.
В марте 1915-го года арестован и сослан в Восточную Сибирь.
Летом 1916-го года призван в армию, служил солдатом 1-го запасного пулеметного Петроградского гарнизона. Участвовал в создании большевистских организаций в военных частях. Участвовал в Февральской революции 1917-го года в Петрограде. Член Василеостровского райкома и Военной организации ЦК РСДРП (б), делегат Петроградской апрельской конференции РСДРП (б).
1-го сентября 1917-го года Петриковский после окончания четырехмесячного ускоренного курса Владимирского военного училища был произведен в прапорщики и направлен для продолжения службы в Харьков. Активный участник Октябрьской революции в Харькове: был председателем Военно-революционного комитета, в декабре 1917-го года был назначен начальником революционного гарнизона Харькова.
В марте 1918-го года, в связи с оккупацией Харькова немецкими войсками, эвакуировался в Москву.
Летом 1918-го года работал в “нейтральной зоне” между Украинской державой и 


Советской Россией в качестве начальника штаба повстанческого участка Унеча – Зерново. Петриковский занимался созданием первых регулярных украинских советских воинских частей. Действовал под псевдонимом Петренко Петр Николаевич.


* * *

В Середина Буда Петриковский встретил Василия Назаровича Боженко с товарищами из Украины, уже работавшими по созданию повстанческих отрядов и отправки их на Украину. Большую помощь оказывали Боженко В.Н. трое товарищей из местного Новгород-Сквирского Ревкома - Ромченко С., Салай М., и Печенко Л., а также начальник КПП станции Зерново товарищ Гольдштейн.
В.Н. Боженко в то время со своими повстанческими отрядами обосновался в селе Юриновка, куда перебрался и Петриковский. В Юриновке был организован штаб повстанческого участка Унеча – Зерново. Командир – Боженко, начальник штаба – Петриковский (Петренко).
Много скапливалось беженцев в поселке при станции Унеча и особенно в местечке Середина Буда. После всяких проверок большинство из них включалось в отряды Боженко. В Середина Буда, кроме того, была создана специальная группа товарищей, работающих по организации повстанческой борьбы на самой Украине. В функции работников специальной группы входила организация связи и транспорта (людей, литературы, денег и оружия) на Украину; организация выходящих из Украины людей и их проверка; формирование и боевое обучение повстанческих отрядов и частей и помощь местным советским органам во всех местных делах. А, в общем, приходилось делать все, что требовала партия и обстановка.


* * *

Боженко Василий Назарович родился в 1871-ом году, в селе Бережинка Елизаветрадского уезда, Херсонской губернии. За его плечами лежал большой жизненный путь.
Он рабочий столяр. С молодых лет Боженко, уйдя из деревни, скитался по заводам и фабрикам. Получить образование ему не удалось. На военной службе в царской армии он дослужился до звания унтер-офицера.
За активное участие в революции 1905-1907-го годов просидел более трех лет в тюрьме. Потом работал в “Арсенале” в Киеве и на других заводах, вел профсоюзные дела, был одно время председателем профсоюзов деревоотделочников. После Февральской революции Боженко весь ушел в революционную работу. Рабочие выбрали его в завком, потом представителем в Совет рабочих и солдатских депутатов. Избирался он членом Киевского исполкома депутатов трудящихся. В марте 1917-го года вступил в партию 
большевиков.


В бурные октябрьские дни Боженко в Киеве формирует боевой отряд, обучает рабочих военному делу, принимает участие в подавлении контрреволюционных восстаний. С захватом Киева немцами он работает в Донбассе, затем организует на “нейтральной зоне” боевые части для партизанской борьбы с оккупантами.
В мае 1918-го года в деревне Середина Буда (Зерново) из большевиков Черниговщины образовался Военно-революционный комитет. Первым председателем его был В.Н. Боженко, присланный сюда Советским правительством Украины. Товарищ Боженко в “нейтральной зоне” создал до 50 краснопартизанских отрядов, которые совершали смелые нападения на немецко-гайдамацкие гарнизоны, расположенные в городах Новгород-Северском, Шостке, на хуторе Михайловском и в других пунктах, терроризировали гетманские власти, подрывали мосты, железнодорожные пути.


* * *

В июне прибыла в местечко Середина Буда сотня червоных казаков под командованием Виталия Примакова и расположилась в селе Хильчичи.
Примаков Виталий Маркович родился 18-го декабря 1897-го года в местечке Семеновка Черниговской губернии в семье учителя. Учился в Черниговской гимназии, но был исключен из 7-го класса за революционную деятельность. Рано осиротев, стал приемным сыном украинского писателя М. Коцюбинского, на дочери которого, Оксане, позже женился.
В 1914-ом году вступил в РСДРП, большевик. Будучи гимназистом, 14-го февраля 1915-го года за распространение листовок и хранение оружия был арестован и осужден на пожизненное поселение в Восточной Сибири (Абан). Освобожденный Февральской революцией, стал членом Киевского комитета большевиков.
Являясь делегатом 2-го Всероссийского съезда Советов от Черниговской губернии, был избран членом ВЦИК. Во время Октябрьской революции командовал отрядом при взятии Зимнего дворца, а затем при подавлении выступления генерала Н.Н. Краснова командовал красногвардейскими отрядами под Гатчиной.
В декабре 1917-го года в Харькове сформировал из добровольцев – солдат, студентов, рабочих 1-ый полк Червоного казачества, участвовавший в боях против Центральной Рады. Полк входил в состав вооруженных сил УНР Советов. Осенью 1918-го года командир 1-го полка Червоного казачества принимал активное участие в создании Украинской советской армии.
Примаков был прекрасный организатор. В “нейтральную зону” он во главе сотни казаков прибыл без лошадей, но привез с собой седла и велосипеды, изъятые на складах союзников в районе Архангельска, куда из зоны ездили за материальным снабжением. Сотня сыграла большую роль в деятельности “нейтральной зоны”. Она продолжала располагаться в селе Хильчичи.
В штабе Петриковского в селе Юриновка работала дочь М. Коцюбинского. Там с ней и познакомился Примаков (любопытной деталью из личной жизни В.М. Примакова 


является его третий брак, который он заключил в июле 1930-го года с Лилией Брик, более известной широким массам как гражданская жена Маяковского). Она стала женой в первом браке.
Часто в штабе Петриковского бывала в качестве связной из Брянска и жена Боженко.
На Унече и в ее районе работали товарищи: Иванов, Хайкина (Ростова), Липа, Михалдыко, позднее Левин (Левчук), замечательный товарищ, прекрасный оратор и пропагандист: Осип Терещенко, командир одного из отрядов; Осипов, назначенный начальником штаба в Богунском полку. Хорошо себя показал и один из командиров новгород-северских отрядов, ставший позднее командиром Новгород-Северского полка, а затем и командиром бригады Тимофей Черняк. Спокойный, выдержанный, хдаднокровный, обладавший талантом врожденного начальника и дипломата, умевший очень тактично разрешать всякие конфликты. Он был беззаветно предан делу партии.
Черняк Тимофей Викторович родился в 1891-ом году в селе Воробьевка Новгород-Северского уезда Черниговской губернии в крестьянской семье.
До 1912-го года – чернорабочий грузчик на сахарном заводе в Костобоброве (Черниговской губернии). За революционную деятельность в 1912-ом году уволен с завода. Переехал в Харьков.
В 1912-ом году был призван в армию. 
Участник 1-ой Мировой войны – полный Георгиевский кавалер, унтер-офицер, с июля 1917-го года – прапорщик 19-го пехотного Костромского полка. С 1917-го года – большевик.
После Октябрьской революции 1917-го года, демобилизовавшись из армии, вернулся на родину и принял активное участие в установлении там Советской власти. Был первым командиром Новгород-Северска и первым военкомом Новгород-Северского уезда. Сформировал и возглавил красногвардейский отряд в составе 73 человек, который после оккупации уезда кайзеровскими войсками перешел к партизанским действиям. Отряд, достигнув численности 300 человек (за счет, в основном, опытных фронтовиков), громил немецкие обозы и небольшие гарнизоны, но вскоре потерпел поражение. Вышедшие к Трубачевску остатки отряда Черняка влились в состав 1-го Трубачевского революционного батальона.
Летом 1918-го года Черняк командовал повстанческими отрядами в “нейтральной зоне”. В конце августа 1918-го года отряд Черняка разгромил крупный гарнизон немцев в селе Воробьевка, были взяты большие трофеи.


* * *

В начале в Середина Буда, а затем при штабе червоных казаков работал Михаил Барон. При формировании Таращанского полка он был назначен после Баласа командиром этого полка, но пробыл в этой должности недолго.
Барон Михаил Давыдович родился в 1984-ом году в селе Ходорково Киевской 


губернии Российской империи. Анархист, позже социалист-революционер и большевик. 
С 27-го декабря 1917-го года Барон М.Д. совместно с Примаковым и другими украинскими большевиками принимает участие в формировании отрядов из солдат разоруженного 2-го Украинского полка УНР и добровольцев 1-го полка Червоного казачества. Через неделю полк по приказу Муравьева отправится на Полтаву.
В марте 1918-го года Барон М.Д. – комендант Полтавы. Именно в это время, согласно “Политическому словарю”, вмешательство Барона помогло прекратить вооруженный конфликт между Екатеринославской Федерацией Анархистов и советской властью
Осенью 1918-го года Барон М.Д. – командир 2-го повстанческого Таращанского полка 1-ой Украинской повстанческой (затем советской) дивизии. Однако после раздора среди советских руководителей уходит с этой должности. С декабря 1918-го года он атаман 2-го куреня Червоноказачьего полка в составе 2-ой Украинской советской дивизии и помощник командира полка В. Примакова.


* * *

13-го июля в местечко Середина Буда начали приезжать члены ЦК и ЦВРК. Здесь определилась, а затем образовалось главная база, своего рода, штаб ЦВРК. Подолгу жили и работали – В. Ауссян, А. Бубков, В. Затожский и Ю. Пятаков. Местечко Почеп определился как пункт формирования  партизанских отрядов. В июле-августе прибыл в район Зерново – Унеча из Курского центра товарищ Исакович В.Н., работавший некоторое время в Середина Буда. Он позднее переехал вУнечу в качестве одного из организаторов Богунского полка, впоследствии назначенный комиссаром 1-ой Украинской советской дивизии. В Унечу с ним приехал и Н.Ю. Коцарь в качестве первого адъютанта Богунского полка, позднее начдив 1-ой Украинской советской дивизии. Приехал и товарищ Квятек К., будущий комполка, а затем и комбриг Богунского полка. Также приехал в Унечу и товарищ Старнецкий, член КПСС с 1912-го года, и ряд других товарищей. Все это были товарищи, верившие в победу партии, не боявшиеся трудностей и готовые выполнять по ее заданиям любую работу.
С 5-го по 12-ое июля в Москве состоялся 1-ый съезд КП(б)У. Образовали Центральный Военно-революционный Комитет (ЦВРК).
ЦК КП(б)У обращается с воззванием к солдатам оккупационной армии не защищать капиталистов и помещиков.
В августе в Унечу прибывает приднестровский партизанский отряд.
В Зерново направлена Алтукова Соня в распоряжение уполномоченного Всеукраинского ревкома товарища Ауссяна, который посылает ее для медицинской работы в один из приднестровских отрядов 1-го Богунского полка. Соня назначается фельдшером 1-ой роты Богунского полка.
В этот месяц в Брянске формируется 2-ой Украинский батальон, который впоследствии прибывает на станцию Унеча и вливается в Богунский полк.

39

Сотня Примакова реорганизуется в полк.
Из Белицы на Ямполь под командой Боженко выступили отряды: Юриновский, Вовненский, Шабринский, Буднянский, Дупликовский. Ямполь был занят и удерживался 4 часа, отряды отступали в Белицы. Каменский отряд выступил на Семеновку и Дорогиловку.


* * *

В конце августа в штаб в селе Юриновка был направлен ЦВРК для работы товарищ Щорс Николай Александрович. Он пробыл в штабе три дня. Произвел там хорошее впечатление. Это был очень выдержанный, революционно настроенный товарищ, в прошлом подпоручик. Сравнительно небольшого роста, он был хорошо сложен. Особенное впечатление производили его глубокие стальные глаза. В военном офицерском костюме, кожаной куртке, в черной фетровой шляпе с бородкой он выделялся среди окружающих. Он высказал соображения, что ему в Юриновке делать нечего, так как достаточно товарищей и какая-то воинская организация уже имеется. Он собрался ехать в Унечу, где еще только требовалось налаживать, сводить имеющиеся отряды в регулярную часть. Из Середина Буда в Унечу с товарищем Щорсом поехали еще, кроме В. Исаковича и Н. Коцаря, братья Лугинец. К этому времени следует относить приезд И.А. Щорса в “нейтральную зону”.


* * *

Щорс Николай Александрович родился 25-го мая 1895-го года в поселке Сновск Великощимольской волости, Городнянского уезда, Черниговской губернии (ныне – город, районный центр Черниговской области Украины) в многодетной семье рабочего-железнодорожника.
В 1914-ом году окончил военно-фельдшерскую школу в Киеве. В 1-ую Мировую войну Николай получил назначение на должность военного фельдшера артиллерийского полка на правах вольноопределяющего. Получил ранение. После выздоровления поступает в Вильнюсское военное училище, которое было эвакуировано в Полтаву.
После окончания ускоренного курса 1-го июня 1916-го года был произведен в прапорщики и направлен для прохождения дальнейшей службы в Тыловые войска в Симбирск. С пребыванием Щорса в Симбирск связана одна история из его личной жизни. Биографам начдива удалось выяснить, что в городе на Волге у Щорса был непродолжительный роман с женщиной, которую звали Вера Александровна Башкирова. О последней известно, что она была гувернанткой детей местного губернатора Барановского. Сохранилась частная переписка между Щорсом и Башкировой.
Осенью 1916-го года молодой офицер состоял младшим офицером в 335-ом пехотном Аненском полку 84-ой пехотной дивизии, действовавшей на Юго-Западном и 

40

Румынском  фронте.
Произведен в подпоручики 30-го апреля 1917-го года. На войне заболел открытой формой туберкулеза. После Октябрьской революции, 30-го декабря 1917-го года, Щорс был освобожден от военной службы по болезни и уехал на родину в Сновск.
В марте 1918-го года Щорс с группой товарищей ушел из Сновска в Семеновку и возглавил там объединенный повстанческий партизанский отряд Новозыбковского уезда, участвовавший в марте-апреле 1918-го года в боях с оккупантами в районе Злынки, Клинцов.
Под натиском превосходящих сил противника партизанский отряд отходит в город Унеча на территорию Советской России и в начале мая 1918-го года интегрируется российскими властями. Щорс направляется в Самару, затем в Москву. Принимает участие в революционном движении, знакомится с лидерами большевиков и левых эсеров.
В июле 1918-го года состоялся Первый съезд большевиков Украины, следом – создание ЦК партии и революционного комитета, задачей которого было создание новых воинских подразделений из бойцов партизанских отрядов.
С мандатом ВУЦВРК в конце августа 1918-го года Щорс снова прибывает в “нейтральную зону” (в село Юриновка) к начальнику штаба повстанческого участка Унеча – Зерново С.И. Петриковскому-Петренко.
Н.А. Щорсу было поручено сформировать и возглавить полк из местных жителей и бойцов Днепровского партизанского отряда.


* * *

Жаждущие свободы люди уходили с Украины на “нейтральную зону” к освободившемуся русскому народу.
И целое лето это боевое партизанское племя разжигало “на границе” костры и скрипело обозами, пело и маршировало, организуемое Щорсом, Боженко и другими вожаками-коммунистами, подчиненными общей задаче – создать Украинскую Красную армию из повстанцев.
Босое, неодетое, рваное, загорелое, голодное, злое, доброе и отважное революционное племя росло в колыбели боев под собственные песни. Жило и умирало, обессмертив себя силою революционной воли и подвига.
Пламенные речи Щорса, бывшего военного фельдшера, родом из местечка Сновск, ставшим пламенным революционным трибуном, грозным командиром, и революционного батька Боженко, киевского арсенальского столяра, пережигали и плавили, как сталь в горниле, буйных неспокойных повстанцев, организуя из них первые украинские революционные полки – великую, стойкую большевистскую Красную гвардию.

* * *

Днем рождения щорсовского полка считается 11-ое сентября 1918-го года, 
поскольку именно в этот день на общем собрании решался вопрос о выборе имени подразделения. Полк был назван Богунским – в честь Ивана Богуна – казацкого полковника времен Хмельнитчины. Богунский полк был сформирован из уже существующих повстанческих групп и отрядов, которые со всех сторон стекались в Унечу, а также из местных жителей добровольцев.
Примерно в это же время под Новгород-Северским был сформирован полк под командованием Тимофея Викторовича Черняка. Из-под Киева после поражения звенигородско-таращанского восстания, повстанческие отряды прибыли  в “нейтральную зону” (формировали Таращанский полк). Помимо этого, в Нежине была сформирована отдельная рота, которая впоследствии была преобразована в отдельный Нежинский полк. 22-го сентября 1918-го года приказом Всеукраинского Центрального ВРК все эти подразделения были сведены воедино, образовав Первую Украинскую советскую дивизию, командиром которой был назначен бывший подполковник царской армии, уроженец Нежинского уезда, Николай Григорьевич Крапивянский. 
В это же время весьма активную деятельность по организации повстанческой деятельности на Черниговщине проводил уроженец Нежинского уезда Михаил Петрович Кирпонос – будущий знаменитый военачальник, погибший в первый год Великой Отечественной войны. По некоторым данным, осенью 1918-го года М.П. Кирпонос с одним из отрядов влился в состав 1-ой Украинской повстанческой дивизии, после этого некоторое время был комендантом Стародуба, где занимался формированием советских воинских подразделений. 
В апреле-июне 1918-го года в подавлении контрреволюционных выступлений в районе Унечи принимал участие Константин Константинович Рокоссовский – будущий легендарный советский маршал, а на тот момент был помощником начальника Каргопольского красногвардейского кавалерийского отряда, действовавшего в районе Унечи, хутора Михайловского и Конотопа. Этот отряд был сформирован в декабре 1917-го года из 5-го драгунского Каргопольского полка, пожелавший записаться в Красную армию. В их числе оказался и Константин Рокоссовский. К слову, 5-ый драгунский Каргопольский отряд в свое время был сформирован на основе драгунского полка генерала Гудовича – уроженца Черниговщины.
До переброски в район Унечи, Каргопольский отряд выполнял задачи по “зачистке” территории в районе Вологды и Костромы. В конце марта 1918-го года эшелон с каргопольцами прибыл в Брянск, откуда они выдвинулись на юго-запад, в район “нейтральной полосы”. Здесь Каргопольский отряд пробыл до начала июня 1918-го года, после чего был спешно переброшен на Урал. 

* * *

В списке известных личностей, участвовавших в событиях 1918-го года, среди богунцев оказалось особенно много жителей местных сел: Найтопович, Лыщич, Брянкустич, Рюхово. Большинство из них служили простыми бойцами, однако некоторые были назначены на руководящие должности. Так, жители села Найтопович Ф.Н. Гавриченко и Я.Б. Гасанов командовали в полку батальонами. Ф.Л. Михалдыко из Лыщич был политкомандиром, его односельчанин Михаил Исакович Кожемяко – начальник ночной разведки полка, Захар Семеньков из Найтопович служил начальником полкового оружейного склада.


* * *

Яков Борисович Гасанов – уроженец села Нейтоповичи. Выходец из крестьянской семьи. Окончил три класса церковноприходской школы. Перед началом 1-ой Мировой был направлен в школу младшего командного состава, по окончании которой получил звание унтер-офицера и стал командиром взвода. В ходе войны сражался на Варшавском фронте. Награжден четырьмя георгиевскими крестами – высшим солдатским орденом в Российской империи.
В 1917-ом году Гасанов был произведен в офицерское звание поручика. Октябрьскую революцию он встретил в Москве, служа в 56-ом запасном гренадерском полку. После октября 1917-го года Гасанов встал на сторону большевиков и продолжил службу в Харькове. А затем вернулся на малую родину, где был назначен военным комиссаром Лыщичской волости Стародубского уезда. Весной 1918-го года Гасанов участвовал в партизанском движении в районе демаркационной линии, после чего партизанский отряд, в котором он был командиром, присоединился к формируемому Щорсом в Униче Богунскому полку. В полку Я.Б. Гасанов стал командиром одного из батальонов, и командовал им на протяжении долгих четырех лет.


* * *

Структура Богунского полка на начальном этапе его формирования была такой: в своем составе полк имел 3 батальона, артбатарею из трех орудий (командир – Божора) и пулеметную команду из более чем 10 пулеметов.
Параллельно с боевой организацией полка, в подразделении были созданы хозчасть и околодок (медчасть). Из числа командования, представителей политотдела полка и красноармейцев был создан полковой Реввоентрибунал. Из полкового политотдела в состав трибунала первоначально вошли Квятек, Лугинец и Зубов. Политотдел полка был специально создан для культурно-просветительной и политической работы. При отделе 

43

существовала вербовочная часть, которая имела связь с Украиной и переправляла туда пропагандистскую литературу и газеты на русском и немецком языках. Вербовочная часть полка руководила также выводом партизанских отрядов из Украины на Советскую территорию. К концу октября 1918-го года формирование Богунского полка было практически завершено, и Щорс решил отправить своих бойцов в дело.
23-го октября 1918-го года 1-му батальону полка под командованием Гасанова была поставлена задача - освободить от немцев села Лыщичи и Кустичи Бряновы. Однако задача эта не была выполнена. Регулярная германская армия оказалась богунцам, не имевшим артиллерийской поддержки, не по зубам. Здесь же богунцы понесли и первые потери.
Штаб Богунского полка в Унече расположился в бывшем купеческом доме некоего Ландцмена. Личный состав пока размещался в бараках на станции. Недостатка в людском пополнении полка не было. Материальная база оставляла желать лучшего. Многие богунцы вообще не имели форменного обмундирования и воевали, в чем придется.


* * *

Станция Унеча в жизни Щорса стоит особняком не только потому, что здесь он начинал свой боевой путь. В этом городе Щорс встретил свою судьбу. Звали ее Фрума Ефимовна Хайкина. Эта неординарная женщина родилась 6-го февраля 1897-го года в Новозыбково в семье служащего-еврея (в Новозыбково до революции проживала довольно крупная еврейская диаспора). Получила домашнее образование (в пределах двух классов), с детства осваивала мастерство портнихи. Работала в мастерской. Ф.Е. Хайкина практически с первых же дней октября 1917-го года примкнула к революционному движению, и этот выбор определил всю ее дальнейшую судьбу.
Вскоре Хайкина поступила на службу в ЧК. В Унечу чекистка Хайкина прибыла из Брянска с отрядом китайцев и казахов, которые ранее работали на строительстве железной дороги и теперь, после революции, оказались не у дел. Основной ее задачей было наведение революционного порядка на приграничной станции. В это понятие входили такие мероприятия, как “надзор за контрреволюционной агитацией местной буржуазии, неблагонадежными контрреволюционными элементами, кулаками, спекулянтами и прочими врагами Советской власти, принятие мер пресечения и предупреждение против врагов” (из Инструкции чрезвычайным комиссиям на месте 1918-го года).
Казахи и китайцы, о которых идет речь, были членами особого вооруженного отряда, которые создавались при местных ЧК. В Унече Хайкина возглавила местное подразделение ЦК (хотя документальных подтверждений того, что она была именно его руководителем, не имеется). Унечская ЧК, учитывая положение станции, имела статус пограничной чрезвычайной комиссии. По крайней мере, инструкция гласила, что в местностях, расположенных в пограничной полосе, образуются пограничные ЧК. В местностях, расположенных по линии фронта, образуются армейские ЧК. Первые борются только на границе, вторые – только в военной среде. Не исключено, что в это время в 

44

Унече могло быть сразу два, а то и три разных подразделения ЧК – внутренне (местное), пограничное и центральное.


* * *

Первое знакомство Ф.Е. Хайкиной со Н.А. Щорсом состоялось при первом посещении станции Унеча, где в это время всеми делами заправляла небезызвестная Фрума Хайкина – сотрудница местной ЧК, ставшая самой большой любовью в жизни Щорса. 
Влияние Фрумы Хайкиной способствовало принятию Щорсом решения примкнуть к большевикам. О его принадлежности к ВКП (б) можно говорить лишь предположительно, поскольку достоверных сведений о том, что он официально вступил в организацию большевиков, не имеется.


* * *

Фрума Хайкина небольшого роста, черненькая, худенькая – смелый и энергичный командир – гроза буржуазии. Она жестоко расправлялась с врагами советской власти. Достаточно ей узнать чуждое настроение белогвардейцев или буржуа-эксплуататора: “Расстрел!” – приказывала Фрума. И китайцы эту миссию выполняли безотказно. Если отбросить от всего этого ура-революционный пафос, то вырисовывается образ весьма жестокой, бескомпромиссной и склонной к произволу начальницы. Этакий местного разлива Мартин Лацис в юбке. Однако с выводами о чрезмерной кровожадности или, как пишут в отдельных источниках, “патологическом садизме” Хайкиной спешить не стоит. Всевозможные мемуары и воспоминания зачастую имеют исключительно субъективный характер, а иногда и вовсе бывают неправдоподобны. 
Впрочем, даже если сведения о чрезмерной жестокости Хайкиной и верны, удивляться этому не стоит. Следует помнить, что Хайкина возглавляла подразделение ЧК – организацию, от которой в условиях жестокой борьбы за власть, высшее партийное руководство требовало беспощадно подавлять любые проявления нелояльности к “завоеваниям революции”. Практически неограниченные полномочия казнить и миловать, помноженные на личные амбиции местных начальников-чекистов – все это просто не могло не обернуться насилием, произволом и несправедливостью со стороны борцов с контрреволюцией. В те годы чекисты массово казнили “контрреволюционеров” без суда и следствия по всей стране. Очевидно, что Унечская ЧК и ее руководитель Ф.Е. Хайкина, не могли быть исключением из общего правила.





45


* * *

Одним из руководителей местных чрезвычаек был Валентин Андреевич Трифонов – большевик со стажем, с марта 1917-го года – секретарь большевистской фракции Петросовета, комиссар Васильковского острова. С октября 1917-го года Трифонов – член Главного штаба Красной гвардии Петрограда.
Известный советский писатель Юрий Валентинович Трифонов приходился ему сыном.
Среди прочих членов Унечской ЧК, известно имя Николая Георгиевича Ханникова, который служил в Унече в конце 1918-го начале 1919-го годов.


* * *

Ф.Е. Хайкина, помимо службы в ЧК, одновременно являлась членом Унечского ревкома (высшего органа гражданской и военной власти), и была фактически первым лицом на станции и в ее ближайших окрестностях. Работы по выявлению “контры” на границе хватало: район был наводнен контрабандистами и разного рода сомнительными личностями. Помимо этого; в районе Унечи действовало немало агентов немецкой военной разведки, выявление и нейтрализация которых также входила в задачи местной ЧК. Кроме того, Унеча в тот период еще взяла на себя и функции пункта таможенного контроля. Проверять на предмет контрабанды было кого, поскольку поток выезжающих из Советской России был огромен. После Октябрьского переворота страну навсегда покидали десятки тысяч людей. Многие бежали на Украину, и путь их зачастую проходил через Унечу. Эмигранты на свой страх и риск вывозили валюту и драгоценности, которые подлежали конфискации “в пользу трудового народа”.
Проходил через Унечу и поток буржуазии, стремившейся бежать из красной России.


* * *

После оккупации Украины немцами и наступления их от Гомеля до станции Клинцы и разъезда Песчаники в Унечу стали стекаться для отражения отряды красногвардейцев. Унеча стала ареной борьбы. Ввиду близости фронта стали появляться переодетые офицеры и генералы для эмиграции, каковых до 200 человек было расстреляно. В то же время в Унече появилась с отрядом китайцев некто Хайкина, каковая своими суровыми мерами навела страх не только на спекулянтов и эмигрантов, но и на Богунский полк красногвардейцев (много из солдат расстреляла), каковые восстали и желали убить ее и китайцев, но она, не вступая с ними в борьбу, покинула полк.
Это повествование о восстании солдат против Хайкиной относится к событиям 

46

сентября 1918-го года, когда в Богунском полку вспыхнул мятеж, подавленный Щорсом. Наверняка, Хайкина, как глава местной ЧК, принимала в подавлении мятежа самое активное участие, что еще больше сблизило ее со Щорсом. Местный житель  
В.Г. Шлиньков со ссылкой на своего отца, служившего в Богунском полку, утверждал, что непосредственной причиной мятежа была как раз именно Хайкина, которую со слов Шлинькова чинила в ЧК “зверства” и “безбожно расстреливала”.
Поздней осенью 1918-го года, когда немецкие войска начали отходить на запад, Хайкина, уже в “статусе” жены комиссара, последовала за Щорсом, занимаясь “наведением революционного порядка” на территории, освобождавшейся от немцев.


* * *

В сотрудничестве со Щорсом активное участие в формировании Богунского полка принимали местные большевики, руководителем которых в те годы был Николай Николаевич Иванов. Он не был связан с Унечей какими-то родственными узами. В Унечу Иванов попал по роду своей партийной деятельности. В первые годы становления советской власти большевики старались закрепить политическое влияние во всех районах необъятной России, направляя даже в самые отдаленные уголки свои партийные кадры. Иванов по указанию петроградской парторганизации был направлен в Унечу, где должен был создать и возглавить местную организацию ВКП (б). 
Об Иванове известно, что он родился в 1894-ом году в городе Боровичи Новгородской губернии. По национальности русский. Прибыл в Унечу в апреле 1918-го года в возрасте 23-х лет, на тот момент был холост. До революции трудился на резиновом производстве, о своем образовании в штабе писал “просто” – “домашнее”, состоял членом ВКП (б) с апреля 1917-го года. По прибытии в Унечу Иванов поступил в распоряжение Всеукраинского ВРК. Первое время он был связан с Днепровским партизанским отрядом, где трудился агитатором-организатором, а затем был назначен председателем Унечского комитета ПКП (б). Иванов также входил в состав созданного на станции Революционного комитета, который фактически имел всю полноту власти в Унече.
В Унече Иванов занимался партийной работой, принимал активное участие в формировании Богунского полка. После отъезда из Унечи Иванов продолжил партийную карьеру.


* * *

Еще одним близким к Щорсу человеком был Казимир Францевич Квятек (настоящая его фамилия – Ян Карлович Литковский) – уроженец 1888-го года, поляк по национальности, выходец из Варшавы, революционер, в царские времена немало посидевший за свою деятельность по тюрьмам. В 1895-ом году Квятек участвовал в покушении на варшавского губернатора Максимовича и лишь ввиду своего 

47

несовершеннолетия избежал виселицы, которая была заменена на большой каторжный срок. Из неволи Квятека вызволили события февраля 1917-го года и вскоре вчерашний  преступник и каторжник с головой окунулся в гущу событий.
После освобождения судьба забросила Квятека на Черниговщину, где он познакомился со Щорсом, с которым прошел весь его боевой путь от начала до конца, оставаясь рядом до самой гибели командира. В 1918-ом году Квятек вместе со Щорсом окончил в Москве курсы красных командиров. В свои 30 лет Квятек был одним из самых опытных бойцов в Богунском полку, занимая должность помощника командира, а после назначения Щорса на должность начдива Квятек сам стал командующим богунцев.


* * *

Среди прочих соратников Щорса в период формирования полка в Унече также следует назвать Константина Лугинца, Никиту Коцара (Коцаря), Григория Кощеева, Софью Алтухову, Владимира Исаковича, Эсфир Рогг, О.Н. Трояновскую, Гольдштейна.
О Константине Лугинце известно, что он был родом из Семеновки, в дореволюционный период отбывал срок на каторге, где познакомился с Квятеком. После освобождения из неволи Лугинец вернулся на родину, переехал туда вместе с Квятеком. Находясь в Семеновке в период формирования повстанческого отряда, оба они оказались в рядах подразделения, которое возглавил Щорс.
Никита Коцарь был одним из организаторов Богунского полка, затем первым полковым адъютантом и, наконец, начальником политотдела 1-ой Украинской советской дивизии. 
Уроженец села Лебяжье Константиноградского (современный город Красноград Харьковской области) уезда Полтавской губернии, Григорий Ефимович Кощеев в годы революции и гражданской войны участвовал в повстанческом партизанском движении на территории Украины. В августе 1918-го года появился в районе Унечи, где вскоре вступил в ряды Богунского полка, в котором служил начальником пулеметной команды, затем командиром батальона, помощником командира полка и, наконец, командиром 388-го Богунского полка.
Софья Алтухова – бывшая курсистка из Киева. В Богунском полку была фельдшером одной из рот. С полком она прошла весь его боевой путь – от Унечи до самого окончания гражданской войны.
Ольга Николаевна Трояновская в дивизии занималась культурной и просветительной работой. Имела образование, полученное в Петрограде на Бестужевских курсах (в России до 1917-го года – высшее учебное заведение университетского типа для женщин).
Эсфирь Рогг – бывший одесский политработник с подпольным стажем, в дивизии служила начальником политотдела, но пробыла на этой должности недолго.
Гольдштейн до создания полка служил начальником на КПП на станции Зерново, в дальнейшем – снабженец Богунского полка.

48

Владимир Николаевич Исакович – видный советский и партийный работник. Член партии большевиков с 1914-го года, участник Октябрьской революции. Работал заведующим отделом Народного Секретариата военных дел, активно участвовал в формировании 1-ой Украинской повстанческой дивизии, в том числе и в период пребывания в Унече в 1918-ом году.


* * *

Бывший слесарь из Екатеринослава Михаил Матвеевич Сазонкин прибыл в “нейтральную зону” в составе партизанского повстанческого отряда, где вступил в Богунский полк. В полку Сазонкин был командиром 5-ой роты.
Федор Николаевич Гавриченко родился 15-го марта 1892-го года в Найтоповичах, в казацкой семье. В 1903-ем году окончил церковно-приходскую школу в родном селе, после чего трудился дома по хозяйству. В 1914-ом году Федор был призван на службу в армию и вскоре попал на Турецкий фронт, где со временем получил звание фельдфебеля, имел награды. В 1915-ом году Ф.Г. Гавриченко окончил учебную школу, но вскоре в том же году был демобилизован. После увольнения со службы Гавриченко вернулся домой, где и встретил Октябрьскую революцию 1917-го года.
В мае 1918-го года он добровольно вступил в РККА, проходил службу в 1-ом Крестьянском Советском полку. Затем, будучи помощником начальника 2-го Днепровского повстанческого отряда, до осени 1918-го года Гавриченко в составе повстанческих подразделений боролся против немецких оккупантов в окрестностях сел Рюхово, Рохманово, Кустичи, Лыщичи, Робчик. В сентябре 1918-го года Ф.Н. Гавриченко вступил в ряды Богунского полка и вскоре уже командовал одним из его батальонов.
В 1919-ом году Гавриченко вступил в партию большевиков.


* * *

В первых числах сентября 1918-го года часть повстанцев, которые пробились в северном направлении под руководством Баляса, оторвались от преследования его немецкими войсками и, перейдя через “нейтральную зону”, вошли на территорию Советской России в районе села Солдатов, Курской губернии.
Согласно договоренностям между РСФСР и Германией, военные отряды, входившие в “нейтральную полосу”, должны были сложить оружие. Следовательно, повстанцы сначала вместе с лошадьми были загружены в вагоны, а оружие запломбировано отдельно. Под охраной красноармейцев эшелон был отправлен на станцию Зерново, Орловской губернии, где был соединен с Шатринским, Юриновским и Истоским партизанскими отрядами. Там украинцы вошли в состав 1-ой повстанческой дивизии, которая в это время формировалась. Начальником дивизии был назначен  
Н.Г. Крапивянский, начальником штаба – Петриковский (Петренко).

49

Крапивянский Николай Григорьевич родился в 1889-ом году в селе Володьнова Девица (ныне Носовского района Черниговской области, Украина) в зажиточной украинской семье казацкого происхождения. Его отец долгое время был волостным старшиной.
Учился в двухкомплектной земской школе, сдал экстерном экзамены за курс гимназии.
В 1913-ом году окончил Чугуевское военное училище.
В 1-ой Мировой войне воевал на Юго-Западном фронте (8-ая армия, 12-ый армейский корпус, Севастопольский 75-ый пехотный полк). Дослужился до звания подполковника. Был удостоен Георгиевского оружия. С февраля 1917-го года – большевик. Вместе с Криленко Н.В. вел пропагандистскую работу. После фронтового съезда, состоявшегося в мае 1917-го года, был отдан под суд.
17-го декабря 1917-го года был избран командиром 12-го армейского корпуса.
С декабря 1917-го года по февраль 1918-го года Крапивянский по приказу Антонова-Овсеенко возглавлял остатки 19-ой пехотной дивизии, которая помогала Румгороду сдерживать натиск румынских войск.
Вместе с тираспольским отрядом Якира и Гарькавого Крапивянский образовал 
2-ую революционную армию, начальником штаба которой и был назначен. В начале мая 1918-го года Крапивянский был назначен уполномоченным по организации Центрального военно-повстанческого штаба Черниговской и части Полтавской губерний. В середине мая 1918-го года Крапивянский прибыл на Черниговщину, где летом возглавил партизанский отряд, действовавший против австро-германских оккупантов.
В августе 1918-го года, командуя партизанскими отрядами, вел боевые действия против гетмана Скоропадского и немецких войск в Черниговской губернии. Однако вскоре восстание было подавлено оккупационными властями, а сам Крапивянский вынужден был уйти в “нейтральную зону” между Украинской державой и Советской Россией.
С 22-го сентября 1918-го года – начальник 1-ой Украинской повстанческой дивизии.
В начале декабря 1918-го года был отозван с должности из-за того, что дивизия не выполнила приказа ВЦВРК о передислокации с киевского направления на харьковское.


* * *

Сводный отряд получил наименование 2-го Украинского повстанческого Таращанского полка. Название полк получил ввиду того, что большинство в его составе составляли повстанцы, которые незадолго до этого принимали участие в партизанских событиях.
Полк сформирован был двухбатальонного состава. В составе полка была команда конных разведчиков в 100 сабель и команда связи. Батальоны в своем составе имели 
пулеметные команды. Командиром полка был назначен Баляс, командирами батальонов 
1-го Кабула, 2-го – Боженко. Всего в полку насчитывали 6 тысяч штыков и 27 пулеметов.
50


* * *

В последних числах сентября 1918-го года Таращанский полк был направлен на боевые позиции. В бою под Хутором Михайловское 22-го сентября 1918-го года командир полка Василий Баляс был ранен и в командование полком вступил Барон. Однако Барон был на этой должности недолго.
В период октября-ноября 1918-го года в Таращанском полку была попытка контрреволюционного петлюровского выступления и отказ от выполнения боевого приказа, возглавляемая командиром артвзвода Белашиным. Начальник дивизии Крапивянский за это тут же застрелил Белашина.
Барон М.Д. был отстранен от должности командира Таращанского полка и вместо него командиром был назначен Боженко.


* * *

В сентябре 1918-го года ЦК КП(б)У принимает решение о формировании в “нейтральной зоне” двух дивизий.
1-ой повстанческой (начдив Крапивянский) из частей и отрядов в полосе Сураж – Унеча – Новгород - Северский – Глухов, 2-ой повстанческой (начдив Ауссян) в полосе Глухов – Коренево – Беленихино.
Штаб 1-ой дивизии в Зерново, направление удара – Киев, 2-ой дивизии в Льгове, направление удара – Харьков.
В 1-ую дивизию вошли – 1-ый Богунский полк Щорса, штаб 2-ой Таращанский полк Боженко, 3-ий Новгород-Северский полк Черняка. Вместо 4-го полка вначале была Нежинская рота, которая затем была развернута в полк.


* * *

В конце октября в Москве шел 2-ой съезд украинцев-большевиков, и делегаты “нейтральцев” уехали туда, пообещав остающимся добиться у съезда санкций на боевые действия.
Каждый день вокруг поезда с московскими газетами вскипали муравейником партизаны, и один голос перекрикивал другой:
- А что, что в Москве? Разрешили?..
На съезде мнения разошлись: за и против наступления на Украину.





51


* * *

В один из осенних дней 1918-го года неожиданно в Богунском полку разгорелся мятеж. Вечером командный состав полка собрался в политотделе по поводу приезда в Унечу начальника дивизии Крапивянского. 
В это время на улице раздался треск пулеметной очереди и отдельные винтовочные выстрелы. Как выяснилось, стреляли свои – мятежные солдаты Богунского полка окружили здание штаба полка. Однако Щорсу, Квятеку, Лугинцу удалось уйти. Спустя час, мятежники захватили все ключевые здания на станции, разгромили местные чека и ревком, а затем послали приглашение немцам занять станцию. В это время Щорс, Квятек и Лугинец собрали срочное совещание, на котором было принято решение подавить мятеж силою оружия. К утру из Брянска на помощь прибыл четвертый батальон вместе с комиссаром полка. Общими усилиями мятеж был подавлен, часть его участников арестована, но многим удалось бежать. После подавления мятежа в полку под руководством председателя местного ревтрибунала Петра Лугинца (старший брат  
К. Лугинца) началась работа по “чистке кадров”, в результате чего из полка было “отсеяно” около 200 человек.
Все действующие и вновь принимаемые бойцы Богунского полка стали в обязательном порядке принимать военную присягу.
Причины мятежа объяснялись подрывной деятельностью чуждых революционному движению элементов, случайно просочившихся в полк. Причем, деятельность эта координировалась немецкой разведкой. Назывались даже организаторы мятежа – бывшие царские офицеры Петров и Недоривко. Они распространяли провокационные слухи в полку, подбивали бойцов на бунт, вели антисоветскую и националистическую пропаганду.
Мятеж был поднят группой богунцев, которые разочаровавшись в жестоких методах “революционной политики” местного ЧК, повернули оружие против своих. В частности, в жестокости Фрумы  Хайкиной в отношении бойцов-земляков, загулявших “по девкам” и не вернувшихся в расположение полка к вечерней проверке. Вечерняя поверка – а их нет. Доложили по команде выше. А в поселке действовала ВЧК. Председателем ВЧК была Фрума Хайкина, еврейка. Она всем верховодила. Если к ней кто-то попадал – почитай конец. И вот, загулявшие бойцы – Новиков Никифор, Шавенко Михаил и еще другие из поселков Найтоповичи и Казащины раз не явились на поверку – забрали в ЧК. Капут ребятам. Вот и взгношились. Что делать? Любой ценой надо было отвоевать хлопцев. И как раз было заседание штаба в Унече. Ну, вот ребята выкатили пулеметы и – на “ура”. Но все же, пулеметчик пожалел командиров: очередь дал, но пули пошли выше. Иначе он бы покосил всех там. И все рванули, кто куда бежать. А Щорс побежал к мосту железнодорожному, который за Унечей. И бежал он  - одна нога в сапоге, другая в калоше – у него одна нога раненая была. Даже в отхожее место ввалился. А из штаба передали в Брянск, в железный полк. И вот сутки прошли. Здесь уже – гуляй воля, никто не хочет в казармы идти. Ходят бойцы по Унече, ищут, где выпить. Но вот едет 

52

эшелон, в товарный вагон двери открытые и держат винтовки наизготовку. Думали, что восстал пулеметный полк, и порежут их сейчас из пулеметов прямо в вагонах. Ничего подобного, никто даже не выстрелил. Ходят богунцы по перрону – “о, здорово, рабочий класс!”. Никто никакого сопротивления не оказывал. Они просто восстали против зверств этого ВЧК – расстреливали безбожно. В ВЧК была не одна Хайкина, но вроде как она командовала там этими делами. Конечно, хлопцев своих они освободили. А Хайкина удрала. Потом ее больше не стало. И полку этому железному объявили: пока не уберете эту гадину, вы нам ничего не сделаете.
- Ну, как же вы, товарищи, тут немцы наступают, а вы бунт такой подняли, бучу какую-то.
- Да мы не против советской власти, мы против зверства вот такого.
Назначили самого Иванова в чрезвычайку.


* * *

Поднятие богунцами бунта по причине ареста “своих хлопцев” следует считать вполне вероятным сценарием. Ведь Богунский полк был в значительной степени укомплектован “сельскими молодцами”, не имевшими еще представления о военной дисциплине, а такое понятие как борьба с “контрреволюционными проявлениями” была для них вовсе пустым звуком. Поэтому арест друзей и односельчан из-за такой, как им казалось, пустяковой причины, как “загул по девкам”, вполне мог вызвать бурю возмущения среди молодых и горячих богунцев. На жестокость ЧК, как причину возникновения волнений в полку, указывал о своих записях и бывший в то время начальником штаба 1-ой дивизии Петриковский-Петренко. Помимо этого, в протоколе партийного собрания унечских большевиков от 22-го сентября 1918-го года, в повестке которого четвертым вопросом значился ”бунт в Богунском полку”, обсуждался вопрос о “плохом поведении красноармейцев в Богунском полку “. По результатам собрания было решено Богунский полк разоружить. Достоверно не выяснены не только причины мятежа, но даже и точная его дата. Если ориентироваться на вышеупомянутый протокол, то выходит, что мятеж произошел в сентябре 1918-го года.


* * *

Не только единственный мятеж в “нейтральной зоне” произошел в Богунском полку. Его лихорадило на протяжении всей осени 1918-го года. Произошел и мятеж 1-го ноября 1918-го года. Причины, приведшие к ноябрьскому бунту в Богунском полку, упоминаются только лишь в одном документе – протоколе № 24 от 27-го октября 1918-го года членов Унечской организации РКП (б) под председательством Щорса.
Мятеж был вызван нежеланием бойцов воевать за интересы Советской России на 
совершенно другом фронте, то есть за пределами Украины. Дело в том, что именно в это 

53

время командованием решался вопрос о снятии Богунского полка с украинского направления и переброске его на Донской или Восточный фронт. Так, в ходе подготовки наступления советских войск на Харьков, 1-ая Украинская дивизия получила приказ о передислокации, но большинство частей, в том числе и подразделение Щорса, не тронулись с места. По данному поводу было проведено расследование, по результатам которого начдив Крапивянский был отстранен от командования. С.И. Петриковский писал о попытке перебросить дивизию на восток следующее: “... ведь это была бы сплошная авантюра – вернее, ликвидация повстанческих частей – переброска их на Восточный фронт: организовывать под лозунгом борьбы за освобождение Украины, а затем вести людей на Восток – туда приехало бы с нами очень ограниченное количество людей...” А это из переписки Петриковского с Владимиром Исаковичем, бывшим политкомиссаром щорсовской дивизии: “... но в то же время местных партизан было довольно трудновато перебрасывать в другие районы. Дело доходило “до волынок...” Под “волынками” (устаревшее жаргонное слово) в данном случае имелся в виду протест, саботаж. Вероятно, именно с этим и был связан приезд в Унечу 1-го ноября 1918-го года Крапивянского. Не исключено, что именно его приезд и обсуждение возможности переброски полка на восток России и спровоцировали выступления в полку. Роль Щорса в ноябрьском мятеже и позиция, которую он занимал по отношению к начдиву Крапивянскому, до конца не выяснены. Так, сын Н.Г. Крапивянского – Григорий Николаевич Крапивянский, впоследствии утверждал, что Щорс относился к начальнику дивизии крайне враждебно, и поднятый 1-го ноября 1918-го года в Унече мятеж был во многом инициативой командира богунцев. Впрочем, за объективность и достоверность доводов Г.Н. Крапивянского ручаться невозможно. Как известно, Крапивянский уехал из Унечи ни с чем, и вскоре был снят с должности.
Крапивянский продолжал службу в Красной армии и носил погоны до 1923-го года, после чего был переведен на гражданскую службу, по линии народного хозяйства.
В 1937-ом году Крапивянский был арестован по обвинению в правотроцкистском контрреволюционном заговоре и приговорен к 5 годам лагерей. После освобождения в 1943-ем году вернулся в Нежин. Через два года перебрался в Москву, но в 1948-ом году снова вернулся в Нежин, где и скончался.


* * *

В продолжение темы ноябрьского мятежа хотелось отметить следующее: несмотря на то, что Богунский полк был воинским подразделением, нужно все-таки иметь в виду, что в нем служил сложный контингент – вчерашние партизаны, крестьяне, уголовники-каторжане, то есть в большинстве своем не служивший народ, поэтому военная дисциплина в полку хромала. К тому же политический хаос в стране и отсутствие четко понятных бойцам задач, которые они должны были выполнять на востоке России, не способствовали повышению дисциплины.
В конце октября-первой половине ноября 1918-го года руководством КП(б)У была 

54

сделана попытка передать украинские советские повстанческие части в состав Красной армии и отправить их на фронт против белоказаков. Это вызвало крайнее недовольство среди повстанцев, началось массовое дезертирство из повстанческих формирований Украины. Так, если 20-24-го октября 1918-го года в 1-ой повстанческой дивизии числилось около 7 тысяч бойцов, то на 1-ое ноября 1918-го года – уже только 1946 человек. Правда, в этот период из дивизии убыл 1-ый полк Червоного казачества (1000-1500 человек), вместо которого был развернут Нежинский батальон (312 человек). Замена 4-го полка Я.А. Киселя Новгород-Северским полком Т.В. Черняка не могла серьезно повлиять на численность дивизии. Таким образом, можно сделать вывод, что в этот период численность дивизии уменьшилась без ведомых причин на 3 тысячи человек (значимых боев в этот период не было). Единственное объяснение – дезертирство.


* * *

Помимо работавших в рассматриваемый период в Унече, помимо уже упомянутых Иванова и Хайкиной, можно выделить Левина (Левчука), Ольхового, Лейбовича, Трифонова, Осипова, Осипа Тищенко, Стандецкого. В частности, Осип Тищенко известен как командир одного из отрядов, действовавших в 1918-ом году в “нейтральной зоне”, как один из организаторов Богунского полка.


* * *

9-го ноября 1918-го года в Германии произошла революция, сменившая форму правления в стране. Германская монархия была свергнута и на смену ей пришла парламентская республика. 11-го ноября 1918-го года между Германией и Антантой было заключено Компьенское перемирие, завершившее Первую Мировую войну. Происходившие на родине события, разумеется, не могли не внести в ряды немецких солдат смуту. Ведь они присягали на верность императору, который теперь оказался свергнут. Кроме того, в окопах находились также солдаты Австро-Венгрии, которая после Ноябрьской революции вообще прекратила свое существование. Москва только почувствовала политический момент – из столицы в прифронтовые части направляются срочные телеграммы с предписанием наладить контакт с немецкими солдатами на почве объединительной революционной идеи.
10-го ноября в “нейтральной зоне” появляются безоружные солдаты 19-го и 106-го немецких полков, расположенных в Клинцах, Лыщичах и Кустич-Бряновки. Они ищут встречи с богунцами для получения информации о революции в Германии.
С этой же целью из Унечи в расположение немецких частей отправляется специальная делегация. Первая делегация богунцев в составе заместителя политического комиссара полка Барабаша, политработников Можайко, Брилова (переводчика), 
адъютанта полка Данилюка в сопровождении взвода кавалеристов направились в село 

55

Лыщичи в 106-ой немецкий полк. Состоялась встреча, на которой договорились об ответном визите немцев в Унечу. 12-го ноября 1918-го года в расположение Богунского полка прибывают немногочисленные делегации 19-го и 106-го полков ландвера. В знак солидарности с русской революцией на груди у парламентариев были прикреплены красные банты. На привокзальной площади по этому случаю был организован митинг, на котором выступили Щорс, руководитель местных коммунистов Николай Иванов и представители немецкой стороны. В станционном буфете состоялся ужин. Казалось, противостояние закончилось.
В этот день в Богунский полк было передано немцами первое Красное революционное знамя. Богунцы приглашали немцев встретиться в Лыщичах.
Вечером того же дня о достигнутых успехах сообщили в Москву и вскоре получили ответ от самого Ленина: “Председателю Унечской РКП (б) Иванову. Благодарю за приветствие всех. Особенно тронут приветствием революционных солдат Германии. Теперь крайне важно, чтобы революционные солдаты Германии приняли немедленно действенное участие в освобождении Украины. Для этого необходимо, во-первых, арестовать белогвардейцев и украинские власти, во-вторых, послать делегатов от революционных войск Германии во все войсковые германские части на Украине для быстрого и общего их действия за освобождение Украины. Время не терпит. Нельзя терять ни часа. Телеграфируйте тотчас, принимают ли это предложение революционные солдаты Германии. Предсовнаркома Ленин”.
Из телеграммы Ленина видно, что в Москве очень рассчитывали на использование немецкой военной силы в борьбе за власть на Украине. Однако, как показали дальнейшие события, Москва либо сильно преувеличивала “революционный дух” немецких солдат, либо, что более вероятно, просто раздувала масштаб произошедших событий в целях пропаганды. Очевидно, что немцев мало интересовали планы большевиков по “распространению мирового пожара революции”, поскольку они, истосковавшись по своим семьям, хотели как можно скорее вернуться домой.
Несмотря на некоторую сумятицу среди личного состава, в немецких войсках сохранилась военная дисциплина, солдаты продолжали подчиняться своим офицерам и выполняли их приказы. Поэтому планы большевиков по превращению немцев в союзников по борьбе за власть в Украине были, по большей части, иллюзиями. На следующий день после визита немцев из Унечи в Лыщичи отправляется большая делегация политработников и личный состав Богунского полка. Именно здесь, на лугу между Лыщичами и Кустичи-Бряновским происходит митинг. Командир кавалерийского взвода богунцев срочно из Унечи доставляет телеграмму Ленина, которую Щорс зачитывает на этом митинге.
3-го ноября 1918-го года произошло событие, известное как братание богунцев с немецкими солдатами. Подобное братание русских с немцами были отмечены и на других участках демаркационной полосы. Встреча действительно проходила в мирной и доброжелательной атмосфере, вчерашние враги обменивались приветствиями и заключали друг друга в дружеские объятия.
После братания в Лыщичах Щорс сообщает наверх о том, что с немецкими 
солдатами налажены тесные отношения. В целом, общий тон телеграфной переписки 

56

между Унечей и центром действительно создает впечатление возникшей между богунцами и немцами чуть ли не братской любви, замешанной на духе объединительной коммунистической идеи. Некоторые исследователи, освещая это событие, с уверенностью утверждают, что такое поведение немецких солдат было обусловлено тем, что они прониклись идеями “мировой революции” и видели в богунцах чуть ли не братьев по духу. Возможно, отчасти это и соответствует действительности, так как в те годы “революционная романтика” затуманила мозги многим и в России, и в Германии. Но только отчасти, так как почти сразу после “лыщичских братаний”, немцы, уходя на запад, взрывали и жгли мосты, уничтожали коммуникации, а под Клинцами и вовсе активно взаимодействовали с гайдамаками в боевых действиях против щорсовцев. Причины такого поведения объясняются слишком живучим подобострастным подчинением солдат “офицерству” и “машиной повиновения”, которую вновь удалось запустить “силам буржуазии”.
Такое объяснение вряд ли можно признать объективным. “Лыщичское братание” было слишком переоценено.
По своей сути, события в Лыщичах и аналогичное братание в других районах “нейтральной полосы” оказались формальностью и никаких политических дивидендов большевикам не принесли.


* * *

Еще одним последствием революции в Германии стало аннулирование Советской Россией Брестского мира, и ВЦИК принял постановление о всемерной помощи украинскому народу в борьбе против оккупантов. Это событие произошло в тот же день, что и братание в Лыщичах – 13-го ноября 1918-го года.
После этого большевиков уже ничего не связывало в реализации планов по установлению советской власти в Украине, тем более, что главное препятствие этому - немецкая армия – уже покинула страну. Приступая к воплощению этих планов, 28-го ноября 1918-го года Москва срочно создает Временное рабоче-крестьянское правительство Украины во главе с Георгием Леонидовичем Пятаковым.
В состав правительства входили В. Аверин, Артем (Ф. Сергеев), К. Ворошилов,   
В. Затонский, Е. Квиринт, Ю. Коцюбинский, Н. Подвойский, А. Шлихтер и другие.
Созданию правительства Украины предшествовало решение ЦК РКП (б) от 11-го ноября 1918-го года активизировать советское восстание в Украине, планируя уже через 10 дней начать военный поход против гетмана Украины. В тот же день Главком  
И. Вацетис был срочно вызван с Восточного фронта. Он, В. Антонов-Овсеенко и  
И. Сталин встретились с украинскими большевиками В. Затонским, Н. Скрыпником и Эпштейном (Я. Яковлевым). А встретились они для обсуждения вопроса о введении частей Красной армии в Украину.
17-го ноября 1918-го года был образован Украинский реввоенсовет. Туда вошли: 
И. Сталин, Г. Пятаков, В. Затонский, В. Антонов-Овсиеенко.
Реввоенсовет и сформировал Временное рабоче-крестьянское правительство 
Украины (ВРКПУ).
Одним из первых декретов правительства был декрет о создании Украинской советской армии (30-го ноября). Она сформировалась на основе 1-ой и 2-ой повстанческих дивизий. Эти дивизии были созданы еще раньше, в “нейтральной зоне”. И состояли они из украинцев. Это были: крестьяне-беглецы из Украины, солдаты-дезертиры из частей гетмана и Директории, разбойничьи группы, антигетмановские повстанцы из отрядов, что скрывались там после разгрома звенигородско-таращанского восстания.
Следует отметить, что 1-ая и 2-ая повстанческие дивизии начали действовать еще до того, как сформировалась Украинская советская армия.


* * *

Однако власть в Украине большевикам просто так никто отдавать не собирался. Ее нужно было завоевать силой оружия. Одну из ключевых ролей в предстоящей борьбе большевиков за Украину суждено будет сыграть Щорсу и его подразделению. С момента создания Богунского полка Щорс и его бойцы начинали воевать с немцами, то есть с иноземными оккупантами, но теперь должны были перенацелиться на совершенно иного рода задачи – борьбу за власть в Украине. И соперники в этой борьбе должны были стать их соотечественники - украинцы, русские, белорусы, не принявшие большевистских идеалов и не желавшие их понимать. В этом и заключался самый страшный трагизм гражданской войны в России. Брат на брата – сын на отца.

* * *

Однако на второй день только что образованный Реввоенсовет Украинского фронта отдал приказ о начале наступления на Украину, за которую большевикам предстояло бороться с самыми разнообразными силами. В 1918-1921-ом годах в Украине им противостояли войска Скоропадского, Петлюры, Украинской Галицкой армии, белогвардейцы и армия Врангеля, батька Махно... Итак, 1-ая Украинская советская дивизия начала свой боевой путь. Перед ней стояла задача продвигаться в направлении Киева, преодолевая сопротивление петлюровских войск. 2-ая Украинская дивизия была брошена на Харьков.
Прослышав о разрешении Временного Украинского правительства о наступлении на Украину, нейтральцы, не удержавшись, выступили из Унечи на Клинцы и Стародуб. Проводником шел девяностолетний старик, которого все время, идя с ним рядом, Щорс угощал мандарином, приговаривая:
- Смотри, не ошибись, дорогой отец!
Ближайшей целью Богунского полка в украинском походе стали Клинцы, бои за которые начались с конца ноября 1918-го года.
На территории Стародубщины, в том числе и в боях за Клинцы, бойцам Щорса 
противостояли украинская Серожупанная дивизия, которая с сентября 1918-го года дислоцировалась в незанятых большевиками регионах Стародубщины. Количество “серожупанщиков” составляло немногим более 10000 человек. Однако в дальнейшем, после прихода к власти Петлюры, дивизия пополнилась новобранцами. Помимо гайдамаков, под Клинцами в противостоянии с богунцами в отдельных эпизодах вступали и немецкие подразделения. Германский генерал от артиллерии фон Грансеу доносил об этих событиях следующее: “Под защитой густого тумана наступали 28-го ноября в 9 часов утра 400 большевиков с юга и юго-запада, и через некоторое время еще 300 с востока на Клинцы.  В первом переполохе удалось им занять железнодорожную станцию Бойкое, но в ходе контрнаступления, исполненного под начальством капитана Коспоть вторым батальоном 106-го германского полка и отделением гусар при весьма удачной помощи германского артиллерийского полка № 19, отняли от неприятеля вокзал и отбили ворвавшегося с востока неприятеля. Он бежал от германского натиска, оставив в руках немцев много убитых и раненых, а также 12 пленных и 5 пулеметов. В 3 часа дня вновь отряд большевиков в числе 300 человек повторил наступление с севера. Их атака достигла проволочных заграждений города, и была здесь разбита огнем немецкой пехоты. Пятая рота германского пехотного полка взяла контратакой несколько пленных и 2 пулемета. Действия немцев исполнялись под начальством подполковника Шульца. Украинская милиция, участвовавшая при защите железнодорожных путей, отразила злонамеренного превосходящего числом неприятеля. Это было важно для всего корпуса и для войск, возвращающихся с юга Украины на Родину, в Германию...”
Первые ноябрьские попытки взять Клинцы не увенчались успехом, и Щорс взял паузу.

* * *

25-го ноября 1918-го года силами Таращанского полка был занят Стародуб. В ближайшие дни вся территория в окрестностях Стародуба была очищена от гайдамаков и немцев.
Попытки взять Клинцы возобновились в первой декаде декабря 1918-го года. На тот момент немцы еще находились в городе, и их присутствие было серьезной помехой для Щорса. Однако вопрос с немцами был разрешен мирно. Так, еще раньше, Щорс отдал приказ бойцам 1-го батальона Таращанского полка занять железнодорожный разъезд Святцы между Клинцами и Новозыбковом, и тем самым перекрыть путь для отступления немцам, которым уже не терпелось скорее отправиться домой. 9-го декабря 1918-го года таращанцы заняли разъезд, куда немцы немедленно выслали отряд с орудием и пулеметами. Немцам удалось разоружить 2 взвода эскадрона Таращанского полка. Ситуация разрешилась путем переговоров, в ходе которых было установлено, что немцы возвращают таращанцам оружие, выходят из Клинцов без боя, а Щорс дает им право беспрепятственного проезда по железной дороге в сторону Новозыбкова и Гомеля. Для 
гайдамаков же ситуация осложнилась еще и тем, что между ними и покидавшими Клинцы 

59

немцами начались вооруженные стычки.
13-го декабря 1918-го года в ходе боев с гайдамаками Богунский полк занял Клинцы, и в городе установилась советская власть. Вскоре сюда прибыла глава Унечской ЧК Фрума Хайкина, и начала наводить в городе “революционный порядок”.


* * *

После занятия Таращанским полком Стародуба накануне входа Богунского полка в Клинцы, 8-го декабря 1918-го года в Стародубе состоялось заседание обновленного командного состав 1-ой Советской Украинской дивизии. Протокол этого заседания содержит в себе весьма любопытные подробности, дающие некоторое представление о внутренней жизни дивизии. На заседании присутствовали: члены Украинского временного правительства В.К. Аверин, А. Луговой, начальник дивизии Лакоташ, командир Богунского полка – Щорс, Петриковский, командир Таращанского полка Боженко, командир штабной роты Дергачев, Черноусов.
Повестка дня: 1) Взаимоотношения командного состава и революционных органов власти. 2) Формирование бригады. 3) Упорядочение внутренней жизни дивизии. 4) Текущие дела.
Докладчиком по первому вопросу товарищ Лакотош указывал, что до сих пор дивизия и командный состав почти не считался с центральными органами власти. Этим, главным образом, объясняется та безалаберщина и дезорганизация дивизии. Необходимо уяснить себе, что повстанческая армия представлена и представляет орган Красной армии единой Советской России. В командном составе наблюдаются нелады, взаимное неподчинение, которое отражается на массах, в конечном счете, разлагая их. Это нужно в корне изменить, и то, что совершилось в Стародубе, в дальнейшем иметь места не может.
Товарищ Лакотош закончил свой доклад призывом к сознательному отношению к революционным органам власти.
Товарищ Боженко понял, что председательствующий заседания, начальник дивизии Лакотош словами “то, что совершилось в Стародубе”, напомнил о печальном случае, произошедшем в Таращанском полку, выраженный реквизицией продуктов у населения. Товарищ Боженко сказал, что все можно валить на повстанцев, но в действительности это не так. Повстанцы раздеты и разуты. Свершившееся в Стародубе, не совсем правильно освещено. Население всегда встречало повстанцев с радостью. Самочинные реквизиции объясняются недостачей продовольствия. Боженко потребовал расследования действий Таращанского полка и предания суду распускающих эти слухи. Реквизиции мы делаем, правда, но только тогда, когда нужно, и, в основном у кулаков. Но им пощады нет.
Выступил товарищ Аверин, он сказал, что действительно наша армия находится в печальном положении – это правда, но реквизицию необходимо устраивать только организационным путем теснейшего контакта с органами Советской власти, и только тогда можно будет изменить ту неразбериху, которая творится и сейчас. Та борьба, 

60

которая ведется, как будто бы проходит под флагом самостоятельного движения вне связи с общерусской политикой. Указывая в дальнейшем о том, что действия были, дым не без огня, даже крестьяне указывают, что Таращанский полк совершал безобразия – это, конечно, нужно выжить. Никто не говорит, что это так должно быть, деньги должны быть уплачены, солдаты одеты. Для этого необходимо сделать все возможное.
Товарищ Луговой указывает, что все это происходит, благодаря неправильным действиям командного состава, которые передавались массам и действовали на них разлагающе.
Указывал, что необходимо строго консолидировать свои действия с органами Советской власти.
Товарищ Петриковский возражал против обвинений, выдвинутых товарищем Луговым на 1-ую дивизию, говорил, что вся вина падает на центр, который, по его словам, своими действиями слишком много помогает разложению.
Обсудив вопрос о взаимоотношении между командным составом и революционными органами власти 1-ой дивизии, Совет армии постановил: 
1. Разграничить сферу влияния, избегая всячески какого бы то ни было вмешательства во внутреннюю жизнь и распорядок ревкомов и т.д., подчинить всю работу фронта установлению самой теснейшей связи с тылом, зная, что победа будет обеспечена в том случае, если фронт, опираясь на тыл, будет черпать из него материальные и духовные силы.
По вопросу формирования бригады товарищ Лакотош говорит, что центр совершенно не знает о количестве штыков. Военным Советом отдано распоряжение о формировании бригады товарища Лакотоша вместо 1-ой дивизии. Получено распоряжение (оглашается) от 5-го декабря 1918-го года за № 4. Товарищ Петриковский указывает, что штаб может дать общий оперативный план, но расположение полков, рот уже производится непосредственно, сообразуясь с данными условиями. Касаясь вопроса о сворачивании 1-ой дивизии, батальон товарища Петриковского не находит это нужным. Необходимо составить остов существующих их полков. Пополнение идет быстрыми темпами. Полки растут. Возможно, что полки придется развернуть в бригады. Что касается слияния артиллерии и кавалерии, то это возможно. Товарищ Лакотош говорит, что кавалерию необходимо свернуть – это является первой необходимостью. Гораздо лучше иметь нужные сведения кавалерии. Товарищ Петриковский соглашается. Товарищ Аверин высказывается за свергнутые дивизии в бригаду. Товарищ Щорс полагает, что это технически невыполнимо. Для этого нужно стянуть все части в Стародуб, а это может повлечь за собой занятие противником уже занятых местностей. Товарищ Лакотош предлагает бывшему Нежинскому полку соединиться с Богунским. Постановление по второму вопросу: Просить у Аверина доложить Военному Совету о технической и стратегической невозможности переименовать дивизию в бригаду. Название дивизии изменяется: 1-ая Советская дивизия. Название полков: 1-ый Советский Богунский полк, 
2-ой Советский Таращанский полк, 3-ий Советский Новгород-Северский полк, Нежинская рота вливается в 1-ый Советский Богунский полк.

* * *
Из протокола заседания обновленного командного состава 1-ой Советской Украинской дивизии видно, что бойцы Боженко не брезговали осуществлением в отношении местного населения откровенного мародерства, которое для большего благополучия именовалось реквизициями. Разумеется, не оставим в стороне от затронутой темы и Богунский полк. Причиной реквизиций, которыми промышляли богунцы, явилось то, что содержание полка для местных властей и населения было весьма обременительным. В уезде хлеба почти не было.
Уездный Продовольственный Комиссариат запретил частную торговлю хлебными продуктами и в то же время, будучи вынужден снабжать воинские части, местные военкомы, пограничные отряды и местные отряды специального назначения не мог дать населению города нисколько хлеба. Вследствие такого положения недовольство властью среди жителей сильно росло, и на этой почве могли произойти эксцессы.
За последнее время между штабом дивизии и местными органами управления на почве снабжения полков продовольствием происходили часто недоразумения, которые иногда выливались в самые опасные формы. И тогда штаб 1-ой дивизии без ведома Уездного Военного Комиссариата производил мобилизацию лошадей, повозок и других предметов, реквизицию всякого рода продовольственных продуктов, в то время как на Продовольственный Комиссариат была возложена строгая ответственность за каждый заготовленный в уезде пуд продовольствия. Вся работа по учету продовольствия сводилась к нулю, так как для Комиссариата было неизвестно, где производились реквизиции дивизией. Волостные и Сельские советы из районов, прилегающего к поселку Унеча, все чаще обращались в Продовольственный Комиссариат с заявлениями о том, что в районе происходит постоянная реквизиция хлеба, что деньги за реквизированные продукты часто не уплачивали, и что часто отбирался последний  хлеб у крестьян. Кроме того, работа в Комиссариате становилась невыносимой еще и потому, что отдельные представители воинских частей скрепляли свои требования о предоставлении им продовольствия угрозами арестов и расстрелов по отношению к работникам Комиссариата.
Как видим, отношения между войсками дивизии и местными властями были, мягко говоря, не безоблачными. Но таковы были реалии гражданской войны. О полноценном централизованном обеспечении Красной армии всем необходимым в те смутные и голодные годы не могло быть и речи, поэтому такой вид “снабжения”, как экспроприации и контрибуции использовался довольно широко. Впрочем, справедливости ради, отметим, что грабеж местного населения практиковали на Стародубщине и гайдамаки. Причем последние, по воспоминаниям старожилов, преуспели в грабежах, насилии и убийствах куда больше, нежели таращанцы и богунцы. Особенно пострадали от действий гайдамаков мирные жители Клинцов и Новозыбкове. В Унече гайдамаков не было.

* * *
К моменту занятия Клинцов Щорс уже командовал 2-ой дивизионной бригадой, сформированной приказом по дивизии от 4-го октября 1918-го года. В состав 2-ой бригады входили Богунский и Таращанский полки. В руководстве самой дивизии тоже произошли перестановки. Начдивом вместо Крапивянского был назначен бывший эсеровский боевик Н.С. Лакотош (Локоташ), начальником дивизионного штаба вместо Петриковского – Фадеев.