Украсть сердце дракона в День влюбленных

Глава 1. Праздничное ограбление

У Леи было твёрдое правило: никогда не работать в праздники. Особенно в День Влюблённых, когда половина королевства ходит с дурацкими улыбками, а вторая — напивается в хлам от тоски. Но «Сердце Пламени» — легендарный артефакт, способный разжечь или погасить любую магическую энергию, — стоило того, чтобы это правило нарушить. Ради такого сокровища можно было и потерпеть все эти сердечки, бантики и приторный запах миндальных пирожных, витающий над городом.

Она стояла на переполненной главной площади Алириума, прислонившись к стене кондитерской, и наблюдала за разгуливающими парочками. На девушках — простенькие платья, украшенные самодельными розочками, на кавалерах — чуть менее потрёпанные, чем обычно, камзолы. Все они обменивались дешёвыми безделушками, пряниками в форме сердец и глупыми стишками на открытках из грубой бумаги.

«Дешёвая мишура, — думала Лея, поправляя ремень своего походного рюкзака. — Притворяются счастливыми один день в году, чтобы потом весь остальной год тихо ненавидеть друг друга за неоплаченные долги и испорченный ужин».

Её собственный опыт лишь подтверждал эту теорию. Были у неё и стишки, и пряники, и даже однажды — живая роза, которую она засушила и потом выбросила вместе с памятью о том, чьи пальцы её дарили. Люди разочаровывали. Их слова были пусты, а клятвы — хрупки. Гораздо надёжнее блеск золота и холодная тяжесть драгоценных камней. Они не изменят, не солгут и не попытаются тебя воспользоваться. Они просто есть. И за них можно купить реальные вещи: свободу, безопасность, хороший ужин.

Шум толпы и фальшивые улыбки работали на неё лучше любой маскировки. Кто в такой день обратит внимание на одну невысокую, крепко сбитую девушку в поношенном плаще, с решительным взглядом серых глаз? Все смотрят друг на друга. Лея ловко просочилась сквозь праздничную толчею к Северным воротам, где стража, томясь от скуки, больше обсуждала, кому и что подарили, чем досматривала прохожих.

Горы на севере, известные как Хребет Спящего Гиганта, уже темнели на горизонте зубчатым фиолетовым силуэтом. Именно там, в самой высокой точке, в пещере, прозванной Глоткой Вулкана, по легенде обитал Фенирион — последний из великих огненных драконов. И именно сегодня, в день своей годичной уязвимости, он должен был погрузиться в глубочайший сон.

Лея ускорила шаг, её кожаные сапоги чётко отбивали ритм по пыльной дороге. Мысленно она ещё раз прокрутила в голове тот пьяный лепет, который выудила три месяца назад из старого барда в таверне «Пьяный гном».

Тот вечер всплыл в памяти ярко, как кислотный ожог. Таверна, пропахшая пивом и потом. Бард — тощий, с глазами, потухшими от слишком многих неудачных любовей и слишком дешёвого вина. Он бормотал что-то о древних циклах, о «дне, когда великий огонь отдыхает, а сердце его открыто». Лея, притворившись впечатлительной поклонницей, подливала ему вина и ловила каждое обрывчатое слово.

— …и раз в год, когда две луны на небе целуются, — хрипел бард, тыча грязным пальцем в потолок, — их холодный свет усыпляет внутреннее пламя. Всего на день. Всего на один жалкий день… Он спит. Не просто дремлет. Спит так, что гром не разбудит. Но тсс… — он наклонился, и от него пахнуло перегаром и гнилыми зубами. — Сердце его, самая суть магии… она снаружи. Светится. Греет. Тот, кто возьмёт его… тому все тайны огня откроются… или сгинет в пепел, ха-ха!

Лея тогда едва не поперхнулась вином. «Сердце Пламени» — не метафора, а реальный физический артефакт. И его можно украсть. Риск был чудовищным. Но награда… Награда перевешивала всё. Это был шанс разбогатеть настолько, чтобы никогда больше не зависеть ни от кого. Не нужно будет лазить по чужим погребам и карманам. Можно будет купить домик у южного моря, где нет этих туманов и вечных сплетен. И жить. Просто жить.

Путь в горы занял несколько часов. Воздух становился разреженным и холодным. Розоватый отсвет праздничных фонариков Алириума давно скрылся за поворотом. Теперь её окружали только скалы, хвойные деревья да нависшее чёрное небо, где две луны — большая серебряная Селена и меньшая, голубоватая Лира — медленно сближались для своего «поцелуя». Холодный свет лился на тропу, превращая мир в монохромную гравюру.

Наконец она увидела её — тёмную расщелину на самом склоне самой высокой горы. Из неё, даже сейчас, в период уязвимости, исходил слабый, едва уловимый оранжевый отблеск и струился тёплый воздух, пахнущий серой и нагретым камнем. Это была Глотка Вулкана.

Лея на мгновение замерла, прислушиваясь. Ни рёва, ни гула, ни зловещего скрежета когтей по камню. Тишина. Глубокая, почти неестественная для гор. Даже ветер стих, будто затаив дыхание вместе с ней.

Она вошла внутрь.

Тепло обволокло её, как одеяло. Пещера оказалась гигантской, куполообразной, уходящей вверх в непроглядную темноту. И она сияла. От пола до самых невидимых сводов всё было усыпано золотыми монетами, слитками, драгоценными камнями, украшениями, оружием в богатых ножнах, сверкающими доспехами. Сокровища лежали горками, образовывали целые озёра, струились с уступов, как металлические реки. Это было ошеломляюще. Красиво. И до жути банально.

«Типичный драконий ширпотреб», — с некоторым разочарованием подумала Лея. Её взгляд искал не это.

И тогда она увидела Его.

Он спал в центре пещеры, на самом большом возвышении из золота и самоцветов. Фенирион. Даже в состоянии покоя он внушал благоговейный ужас. Его чешуя, цвета расплавленной меди и тёмного обсидиана, отсвечивала тусклым золотом отблесков сокровищ. Мощные крылья, похожие на кожу летучих мышей, но пронизанные прожилками, напоминающими застывшую лаву, были сложены за спиной. Массивная голова покоилась на передних лапах, от ноздрей размером с её кулак вырывались лёгкие струйки дыма, а дыхание… его дыхание было не храпом, а низким, ровным гулом, словно где-то глубоко под землёй тлел вечный костёр.

Лея заставила себя сделать шаг. Потом другой. Она скользила между гор золота, стараясь не звенеть монетами под ногами. Сердце колотилось так громко, что ей казалось — оно разбудит дракона само по себе.