Украсть своё

Глава 21. Температура.

Маша

Рано утром просыпаюсь от шума на кухне. По ощущениям около шести утра, так как чувствую я себя относительно выспавшейся, но за окном непроглядная темень. Не задумываясь иду на кухню и застаю Клыкова ставящим чайник с шарфом на шее.

– Доброе утро, – его голос дико хрипит. – Прости, что разбудил – старался не шуметь вроде.

– Ты заболел? – делаю вывод, видя, в каком он состоянии.

– Кажется да. Ты умеешь измерять температуру без градусника? Не помню есть ли тут вообще аптечка. Думал сегодня лучше будет, но нифига.

Женя садится на высокий стул, а я подхожу к нему и трогаю его лоб рукой, одновременно понимая, что это неинформативно, так как руки могут быть холоднее 36,6. Тогда не задумываясь касаюсь губами его лба. Его горячего лба.

– Женя, у тебя температура!

– Не знал, что должен заболеть, чтобы ты первая меня поцеловала, пусть и в лоб. А температура, кажется, и вчера уже была. Прости, кстати, что рано уснул – голова болела, ненадолго прилег, а проснулся вот только.

А ведь мне даже в голову не пришло, что Жене может нездоровиться – настолько была зациклена на своих мыслях.

– Нам нужно вернуться в Москву, – размышляю, как быть в данной ситуации. – Вдруг это не просто простуда, ангина или грипп? Надо сдать анализы, чтобы понять причину.

– Так хочешь от меня сбежать? – хмыкает Женя.

Зло молчу, придумывая колкий ответ, но потом переключаюсь на более существенные мысли – Жене сейчас и правда нужен постельный режим, а дорога может быть долгой, особенно, если машину буду вести я.

– Просто побудь рядом, – просит он.

И я выполняю его просьбу. Женя располагается на диване, укутываясь моим пледом, а я устраиваюсь в кресле.

– Чем ты лечишься обычно? – спрашиваю, не в силах просто смотреть, как он болеет.

– Я редко болею. Не помню. В последний раз пил какие-то таблетки – врач из клиники выписал.

Я лишь хмыкаю на это. Как можно в себя пичкать что-то и даже не знать что! Не всегда даже врачи бывают адекватными – мама слушала их, а когда поняла, что они подобрали неверное лечение, было уже поздно. Такое вот стопроцентное доверие стоило ей жизни. Я, конечно, не виню врачей – они лишь стали инструментом маминого ухода и значит так должно было произойти, но все же в вопросах здоровья папа научил меня доверять в первую очередь себе.

– Что? – видя мою реакцию, спрашивает Женя.

– Нельзя пичкать в себя всякую ерунду, только потому что тебе это выписал человек в белом халате, – опустив лирику, поясняю я. – Тебе надо чем-то лечиться. Если ты раньше сбивал температуру и пил антибиотики – организму будет тяжело справиться. Что у тебя здесь вообще есть при болезни?

– Ничего. Я не планировал болеть, Маш.

Я вздыхаю.

– Аптечки нет, никаких трав и бадов тоже, про соли Шюсслера вообще спрашивать не буду, и в Москву ехать ты не хочешь. Как ты планируешь лечиться?

– Намекаешь, что я умру?

– Нет, это вряд ли. Просто болеть будешь долго. Но если это не что-то серьезное, за что я не ручаюсь. Организм человека, конечно, сильный сам по себе и способен справиться с вирусами, но вдруг у тебя слабый иммунитет?

– У меня? Нет, Маша, у меня сильный иммунитет, как и все остальное.

Кроме твоего голоса в данный момент, – хочется парировать мне.

– Хорошо, – дальше подбираю варианты я, – может здесь есть поблизости какая-нибудь деревня? В деревне в любом случае должна быть аптека. Может позвонить и попросить доставку?

Говорю это, а саму сковывает отчаянием в каком мы непроглядном лесу. Зачем только строить дом в такой глуши?

– Нет, – сдерживая смех, отвечает Женя, а я не могу понять его веселого настроения, – деревня, может и есть, но тогда уж проще реально доехать до Москвы – мы в часе езды от нее.

– В часе? – удивляюсь я.

То есть пока я рисовала себе картину непроходимой густой тайги, мы находились не в такой уж глуши мира?

– А ты думала я тебя в тридевятое царство увез?

– Но мы ведь очень долго ехали…

И как я могла заснуть в машине по дороге сюда? Сейчас бы помнила хотя бы как мы доехали до этого дома.

– Ехали мы меньше часа, а вот спала ты долго. Я специально глушитель не выключал, чтоб печка работала.

– И поэтому сжег весь бензин? – вспоминаю, как он в самом начале сказал, что уехать мы не сможем по этой причине.

Женя на это как-то скомкано кивает.

Понимаю, что уговаривать его вызвать машину до Москвы бесполезно, несмотря на то, что мы вдруг оказались намного ближе, чем я думала, поэтому просто встаю с кресла, чтобы сделать хоть что-то для болеющего организма.

– Куда ты? – спрашивает Женя.

– Хочу сделать тебе теплый чай с лимоном и медом. Ты совсем не хочешь ничего есть? – спрашиваю, помня, что он не ел со вчерашнего утра.

– Совсем, – отвечает он.

Иду на кухню, а когда возвращаюсь с обещанным напитком для Жени, вижу, как он принимает сидячее положение.

– Совсем забыл – мне нужно встретить курьера, он уже подъехал. Бумаги по работе привез.

– Ты хочешь выйти на улицу? – удивленно спрашиваю я.

– Не хочу, но придется.

– Давай я встречу твоего курьера.

Женя задумавшись смотрит на меня, но в итоге не возражает:

– Хорошо. Возьми ключи от ворот, – кладет он мне в руки брелок с двумя кнопками.

Иду к воротам, забираю папку, обратив внимание на московские номера машины, на которой приехал курьер – значит мы и правда недалеко от Москвы… А войдя в дом, оставляю брелок возле двери.

Отдаю папку Жене и вновь устраиваюсь в кресло, наблюдая, как Клыков с серьезным видом изучает бумаги. Ему идет быть таким: задумчивым, деловым, успешным.

Засматриваюсь на него и не сразу замечаю, что он уже тоже смотрит на меня. Торопливо отвожу взгляд, но тут же возвращаю, слыша:

– Маш, можешь еще раз температуру померить?

Встаю со своего места, присаживаюсь рядом и вновь склоняюсь к нему губами. В какой-то момент мне кажется, что Женя привычно схитрит, и мои губы коснуться не его лба, а его губ, но этого не происходит. Я просто измеряю его температуру. Точнее пытаюсь измерить, потому что все датчики, если они и были, сбиты и дезориентированы близостью этого мужчины. Мне кажется, что температура есть, но не высокая, но вдруг я ошибаюсь?