Украсть своё

Глава 23. Скучал.

Маша

У Жени жар. Я вовремя вернулась – даже по ощущениям температура поднялась, а купленный мной градусник так вообще показывает 38,1.

Зачем-то снова касаюсь губами его лба, а потом, не удержавшись, так же невесомо касаюсь щеки с немного отросшей щетиной, что слегка колет губы. А мне в этот момент не хочется колкости – хочется мягкости и тепла, чтобы раствориться в этих ощущениях, и его губы выглядят именно такими – манящими и нежными.

Не удержавшись, касаюсь губами и их, слегка втягивая и пробуя на вкус, и улетаю – это как раз то, чего я так жаждала только что, и это точно уже не похоже на просто касания – это стопроцентный поцелуй, инициированный мной.

Женя улыбается в ответ на мои действия, и я думаю, что он поймал меня с поличным, только он так и не разлепляет глаза, продолжая спать. Выдыхаю и постепенно прихожу в себя от своих же действий.

Кладу на лоб Жени мокрую марлю, чтобы немного охладить голову. Съездив в ближайшую аптеку, что попалась на выезде из поселка, купила ромашку с тысячелистником от температуры, сироп эхинацеи, витамин С, цинк и другие бады фирмы какая была в аптеке, ну и взяла жаропонижающее на всякий случай. Но сейчас будить Женю, чтобы дать хотя бы заваренные мной травы не хочу – сон – это лучшее лекарство, поэтому просто часто остужаю марлю и вновь прикладываю к его лбу, зная, что если организм сильный – он вполне способен справиться с легкой болезнью самостоятельно.

К слову, дом Жени оказался ни в каком не в лесу. Точнее в нем, но точно более цивилизованном, чем я о нем думала. Дом действительно расположен на большом участке и окружен деревьями, только вот на небольшом расстоянии есть и другие дома – целый поселок с такими же красивыми новыми домами.

Сижу рядом с Женей полдня, периодически меняя охлаждающую марлю и немного медитируя – вспомнила про один эксперимент, в котором ученый или врач – уже не помню, представлял свет идущий от своего сердца, который даже фиксировали приборы, улавливающие фотоны, к больному мальчику, и в итоге этот мальчик очень быстро выздоровел, а весь мир, ну или почти весь, узнал, что наше сердце способно светиться в прямом смысле. Уже второй раз в этом доме медитация мне удается, по крайней мере, я сама так это чувствую.

За это время, что практически не отхожу от Жени, его температура падает, и, когда в очередной раз проверяю это электронным градусником, приложив тот ко лбу, он просыпается и недоуменно на меня смотрит.

– Ты здесь?

– Конечно. Где же мне еще быть…

Не готовиться же к свадьбе в самом деле.

– Я думал ты уехала, – с невыносимой грустью говорит Женя, а может мне так кажется, и у него просто сейчас такой голос.

– Всего лишь ездила в аптеку, – не хочу поднимать эту тему, не хочу сейчас никаких расспросов. – Я заварила ромашку с тысячелистником – будешь? – вовремя вспоминаю о лечении.

– А это вкусно? – этим вопросом Женя напоминает мне маленького ребенка и… Папу.

– Положу немного меда, – сразу нахожу компромисс я.

Это проще, чем объяснять полезность напитка. Папа такой же – хоть и выглядит сурово, но всегда пьет травы только с медом.

Приношу с кухни кружку с заваренными травами, даю Жене выпить, и интересуюсь:

– Ты по-прежнему не хочешь есть?

– Да, когда болею аппетит выключается напрочь.

– Ну да, организм предпочитает тратить силы на восстановление, а не на переваривание пищи. Но если хочешь, могу приготовить легкий салат.

– Салат? – немного загораются его глаза. – Салат хочу.

Иду на кухню делать салат, оставляя Женю на диване. Режу помидоры, огурцы, ананас, измельчаю грецкий орех, добавляю маринованные грибы, нерафинированное оливковое масло, и когда дорезаю зелень, чувствую легкое касание к спине – Женя смотрит через мое плечо на стол, едва касаясь меня:

– Ты готовишь прямо как в ресторане! – вновь делает он комплимент моим кулинарным способностям, хотя салат еще даже не размешан.

– Тебе нужно лежать, – возмущаюсь я то ли и правда нарушенному постельному режиму, то ли тому, что он едва не прижимается ко мне в момент, когда я абсолютно этого не ожидаю.

– Чувствую я себя лучше, даже градусник 36,3 показывает. Спасибо тебе, кстати, и за него, и за все, – говорит Женя уже не таким хриплым голосом.

– Пожалуйста, – тихо отвечаю я, после чего размешиваю салат, и мы садимся есть.

– Мне кажется, я ничего вкуснее в жизни не ел. Что ты туда добавила? – спрашивает Женя, почти доев порцию, что я наложила.

– Рецепт прост – приготовить для человека, который не ел почти сутки, – улыбаюсь я, хотя мне безумно приятно то, как хвалит Женя. – Но, если хочешь, могу записать для тебя рецепт.

– Предпочту, чтобы ты сама мне его готовила, – изучающе смотрит в мои глаза Женя, а потом поспешно добавляет: – Иногда, – видимо в угоду современным веяниям, где девушки отказываются готовить вообще, считая это абьюзом.

Опустив глаза, я не нахожу что ответить – слишком идеальной рисуется такая картинка, где я пусть и иногда готовлю для Жени то, что ему нравится.

– Маш… За что ты меня любила в универе? – еще более пристально смотрит Женя, когда поднимаю свой взгляд на него, услышав данный вопрос.

– Это была не любовь, а влюбленность, – даже не пытаюсь отрицать, что испытывала к нему чувства – об этом знали, наверно, все.

Любовь, похоже, у меня к тебе сейчас… – отвечаю про себя.

– И в чем разница для тебя?

– При влюбленности идеализируют человека. В то время как любовь – это не вспышки гормонов, а сознательное чувство, на которое способен лишь взрослый в уме человек.

Женя выглядит задумавшимся, а потом с еще более серьезным выражением лица говорит:

– А я скучал по тебе, когда ты перевелась.

– У тебя уже бред начался, кажется. Надо снова проверить температуру, – нервничаю я от таких признаний и встаю со стола.

– Давай попробуем быть вместе? – Женя делает небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Мне кажется, из нас получится классная пара. Поженимся потом, нарожаем детей. Если что – я хочу быть многодетным папой. А ты?