Укрощая любовь

Глава 8. Книга

Словно в тумане, Аннабель прислонилась к дверному косяку, в то время как Генри спустился с холма к амбару. Было приятно наблюдать за его длинным и худым телосложением. Девушка обнаружила, что с момента переезда на ранчо повседневная одежда Генри состояла из пары удобных синих джинсов, хлопковой рубашки и, конечно, его шляпы Стетсон и сапог. Выглядело просто, но ужасно заманчиво. Она сделала открытие для себя, что очарована его телом. Аннабель счастливо вздохнула, несмотря на тоску, от которой сосало под ложечкой. Слишком уж хорошо она помнила, как выглядит его обнаженное тело.
Прежде чем исчезнуть из поля ее зрения, Генри обернулся, чтобы посмотреть на жену – их взгляды встретились, и он медленно улыбнулся, приподнимая шляпу. Аннабель застенчиво и в то же время дразняще растянула полотно юбки около бедер и присела в коротком реверансе. Она улыбнулась ему в ответ одной из тех озорных улыбок, на которые была способна. Он прищурился, и она могла услышать его теплый смешок, даже оттуда, где стояла. Помахав рукой, Генри ушел.
Она счастливо вздохнула и почувствовала себя парящей, пока танцевала по главной комнате дома, тихо напевая про себя:
– Я влюблена, я влюблена. Я влюблена. – Потом Аннабель добавила второй куплет. – Он любит меня. Он любит меня. Он любит меня. – Она плюхнулась в кресло и рассмеялась над собой. Девушка чувствовала себя такой же легкомысленной, как Овод*, но у нее была на то причина. Прошлая ночь была частью небес. Аннабель прижала ладонь к своему бьющемуся сердцу, когда вспомнила, как глубоко было желание в голосе Генри, как обжигали до дрожи его прикосновения, как он окружал ее, охватывал ее, поглощал ее, любил ее. Откуда была его цитата? – Пленила ты сердце мое, жена моя! – Это приводило ее сердце в восторг. Она никогда снова не посмотрит на Библию с этой точки зрения.
Девушка скользила взглядом по дверному проему кабинета, и ей вдруг стало любопытно. Она встала и пошла в комнату. Кабинет Генри оказался удивительной вещью, потому что книжные полки были установлены во всю стену от пола и до потолка. И лишь немногие из них были заняты. Генри говорил, что одной из его целей, являлось заполнить когда-нибудь их все. Аннабель с гордостью добавила три свои книги к их коллекции. Найдя свой экземпляр Библии на ее месте в шкафу, она села за стол Генри и начала читать. «Песня песней царя Соломона» не была очень длинной книгой, но теперь, когда она читала его новыми глазами, а точнее – опытными глазами – проходы обрели совершенно иной смысл, чем имели ранее. Ее пульс участился и лицо покраснело. Кто бы мог подумать, что Библия так принимает и поощряет супружеские наслаждения?
Благодаря Генри, Аннабель начинала смотреть по-иному на весь мир. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой связанной, такой полностью обожаемой и такой полностью обожающей. Но она удивилась, как он мог читать наизусть такой большой стих при столь отвлекающих условиях, как прошлой ночью.
Отсюда возникает вопрос: каким образом Генри стал так хорошо осведомлен? Он ничего не рассказывал о своем прошлом, кроме того, что вырос в Чикаго, и что семья все еще там. Она знала, что, оказавшись на Западе, он жил жизнью ковбоя, что впоследствии привело к ранчо. Аннабель стала осознавать, что муж знал больше, чем казалось на первый взгляд.
Она поставила Библию на место и осмотрела другие тома Генри, находящиеся там. Возможно, прочитанное им поможет узнать его лучше, чем она уже знала. Там были Платон, Сократ, Джон Локк, Данте, Жан-Жак Руссо, Эммануил Кант, даже Бенджамин Франклин. Девушка также заметила несколько книг на немецком и на французском языках. Может Генри еще и говорит на этих иностранных языках?
Она вспомнила, что он писал о прочтении Купера и Грили. Она видела тома поэзии Вордсворта и Кольриджа. Аннабель в изумлении покачала головой. Ей даже не пришло в голову спросить, откуда пришла эта жажда знаний и понимание литературы. А узнать хотелось.
Но ей надо было работать. Так что, она занималась своими делами, едва замечая, что делает, так как руки сами знали свою работу, а улыбка на лице сопровождала каждое ее действие. Разве девушка заслуживает того, чтобы быть такой счастливой?
Аннабель помогла Коржику приготовить обед и напекла целое блюдо печенья, пока он добавлял последние штрихи в рагу. Во время работы они дружески болтали.
– Как давно ты знаешь мистера Аллена, Коржик?
Коржик задумался.
– Я познакомился с ним, когда мы вместе ездили для старины Блэка еще в семьдесят восьмом или семьдесят девятом.
– Отца мистера Льюиса Блэка?
– Да. Его звали Уильям Блэк. Он был хорошим человеком, хорошим владельцем ранчо. – Коржик шмыгнул носом. – Чего не могу сказать о его сыне.
– Ген... хм, мистер Аллен сказал, что мистер Льюис Блэк больше не владеет ранчо.
– Это верно. Он продал стадо сразу после кончины своего Па. Сказал, что коровы его не интересуют. Но я работал здесь некоторое время, прежде чем это произошло. Я приехал сюда, когда сэр купил землю семь лет назад.
– Ты всегда был поваром?
– Не-а. Я был разнорабочим на ранчо, как и любой другой. Но моя Ма сбежала обратно в пансионат еще в Сент-Луисе. Она научила меня готовить. Кулинария здесь не сильно отличается.
– Я полагаю, что нет. – Аннабель нагнулась, чтобы засунуть свой поднос с печеньем в печь.
– Что привело тебя в Колорадо?
Коржик залился смехом.
– То же, что и всех: я хотел прожить жизнь, полную приключений.
Аннабель улыбнулась ему.
– Я тоже!
Вскоре люди начали собираться к обеду. Аннабель собрала поднос для них с Генри, а затем отправилась в главный дом, чтобы накрыть на стол перед камином. При мысли о его возвращении домой, к ней, у девушки вновь закружилась голова. Вскоре она услышала на крыльце знакомые шаги, поэтому метнулась к двери и бросилась в его объятия.
Генри усмехнулся:
– Что это значит, моя Аннабель?
– Я очень скучала по тебе.
– Значит, ты будешь приветствовать меня так каждый раз, когда я вхожу в дверь?
– Не исключено, – улыбнулась она.
– Ну что же, мне придется возвращаться домой чаще, – он приподнял ее и крепко поцеловал. Она растворилась в его объятиях, и все мысли об обеде испарились из ее сознания.
– Сколько у нас есть времени, прежде чем ты должен вернуться? – спросила Аннабель, немного задыхаясь.
Генри вздохнул,
– Слишком мало, чтобы иметь возможность любить тебя так, как мне хочется.
Она переплела свои пальцы с его и прижалась к плечу мужа.
– Это не важно. У меня есть кое-что на обед для тебя.
Они пошли к столу и сели, сказали благодарности и принялись за еду.
Аннабель не была уверена, что должна поднимать этот вопрос, но рано или поздно он бы все равно возник.
– Генри, ты удивил меня вчера ночью тем, как верно цитировал длинные отрывки из Писания, – она начала краснеть еще до того, как стала говорить.
Его глаза сверкнули, а голос углубился, когда Генри вспомнил обстоятельства цитирования:
– Мне пришлось выучить Писание в качестве наказания за то, что я плохо себя вел, когда был мальчиком. А хулиганил я сильно.
– Я не могу в это поверить!
– Стоит позволить тебе поговорить с моей матерью. Она наслаждается рассказами о том, каким ужасным я был. Из-за этих наказаний я выучил почти всю Библию.
– Твоя мать заставил тебя выучить «Песнь Соломона»? – конечно же, его мать к тому времени уже понимала суть предмета.
– Не совсем. Однажды, когда мне было около четырнадцати, она была очень недовольна мной и вместо стиха или двух, или даже главы, потребовала, чтобы я выучил всю книгу Библии**, но она позволила мне выбрать, какую именно. Я выбрал «Песнь песней Соломона», и это даже не самая короткая, кстати. Не осознавая того, что именно я выучил, мать попросила меня прочесть ее вслух для ее дам во время кружка по вязанию. Больше такой ошибки она не совершала.
– О, Генри! Ты был изгоем. Я не могу в это поверить!
– Я был проказником, это правда. Но, как следствие, я знаю свою Библию.
– А еще ты знаешь своих философов.
Он вопросительно посмотрел на нее.
– Я смотрела на тома у тебя в кабинете. Большинство из тех мужчин размышляли над вопросами мироздания.
– Да. Мне нравилось изучать их. Те остались от моего школьного обучения.
– Ты учился в школе философов? – Это было намного выше общеобразовательной программы, которую она узнала в однокомнатном школьном доме в Вирджинии.
– Да, в старших классах. Наверное, это была дисциплина, которая нравилась мне во время учебы в школе больше остальных.
– Когда ты бросил школу?
– Когда мне исполнилось двадцать. Когда я приехал на Запад.
Ее глаза расширились. Аннабель бросила школу, когда ей было пятнадцать. У нее за плечами находились лишь девять лет формального образования, но того было много для женщин ее времени. В сравнении с опытом Генриа девушка начала чувствовать себя немного неуверенно. Но она говорила мужу, что у нее нет от него секретов, поэтому сказала:
– Я бросила школу в пятнадцать, когда умерли мои родители. Я была нужна на ферме.
Он сочувственно кивнул:
– Уверен, что одной из причин, по которой мои родители держали меня в школе, было желание удержать меня подальше от неприятностей. И не уверен, что они знали, как лучше занять мое время.
– Получается, ты проучился четырнадцать лет?
Генри поморщился:
– Ну, я получил шесть лет формального образования в подготовительной школе. До этого меня обучали на дому.
– Твоя мать обучала тебя?
Он покачал головой и снова рассмеялся:
– Нет. Это бы действительно довело ее до белого каления. С шестилетнего возраста до четырнадцати у нас был репетитор, а затем меня были вынуждены отправить в школу. Это случилось вскоре после того как я прочел «Песнь Песней» для дам из маминого кружка.
У него был репетитор? Только очень богатые семьи нанимали репетиторов для своих детей.
– Должно быть, твоя семья очень зажиточная.
Генри стало неуютно от слов жены, но он неохотно признался:
– Полагаю, что да, но я отдал все, когда приехал на Запад.
– Не многие поступили бы так, Генри.
– Я никогда не впишусь обратно в быт Востока. Жизнь, которую для меня уготовили, заставляла чувствовать, будто я задыхаюсь, медленно умирая. Я – старший сын, и у меня не было выбора, кроме как взять на себя бразды правления предприятиями семьи, когда отец оставил их, но одна только мысль об этом убивала меня. Как ты заметила, за это время я прочел много философских трудов и постоянно встречал ту или иную интерпретацию фразы: «Главное – быть самим собой». Именно тогда я понял, что не был честен с самим собой или кем-либо еще, поэтому сбежал. Теперь бремя предполагаемого наследника легло на плечи моего младшего брата, но я думаю, что он, скорее всего, доволен этим. Когда я уехал из Чикаго, мои родители восприняли это в штыки и лишили меня наследства. Делая это, они надеялись, что я хотел бы вернуться, но их деньги не имели для меня значения. Я думаю, что Мэтью больше подходит для такой жизни.
– Мэтью?
– Мой брат.
– Ты скучаешь по ним?
Генри фыркнул:
– Иногда. Когда напьюсь.
Аннабель ошеломленно заморгала.
– Когда напьешься?
Он рассмеялся.
– Аннабель, этого не происходило уже долгое время, не волнуйся. Я просто пытаюсь сказать, что когда напьешься, то имеешь тенденцию терять здравость мысли. Мой здравый смысл говорил мне, что мне лучше было отправиться в Колорадо, а моей семье в Чикаго.
– И ты не получаешь весточек от них? – Аннабель стало немного жаль, что Генри полностью оторван от своей родни.
– О, мы, конечно же, переписываемся несколько раз в год, но, как я уже говорил тебе, я не видел никого из них с тех пор, как уехал.
– Ты писал им о нас?
– Я послал отцу письмо на следующий день после нашей свадьбы, когда мы были в Денвере. Записка была короткой, просто голый факт нашей женитьбы, и что я доволен своей невестой, – он ласково улыбнулся ей.
Она улыбнулась в ответ, глаза девушки излучали любовь, которую она испытывала к нему, а затем Генри вздохнул:
– Мне нужно вернуться к амбару.
– Можно мне ненадолго пойти с тобой? Думаю, я нашла щенка, который помог бы мне отгонять зверей от моего сада.
– Нашла? Ну что же, пойдем, – он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, а затем рывком притянул Аннабель к себе для поцелуя. Он уже начинал понимать, почему молодожены отправлялись в путешествие после своего бракосочетания. Эта непрерывная необходимость прикасаться, целовать и любить ее все время вторгалась в его разум, не особо способствуя ему с выполнением работы. Но на данный момент мужчине было все равно; абсолютно.
Девушка переплела свою руку с его, и они пошли в амбар, где Аннабель показала счастливого маленького щенка, которого заприметила накануне. Генри улыбнулся еще шире в ответ на вопрос Аннабель о щенке и согласился, что у животного есть потенциал. После они разошлись каждый по своим делам, потому что дневная работа сама не делается.
Аннабель решила, что, если верить погоде, то завтрашний день будет погожим для того, чтобы устроить стирку. С тех пор как она покинула Вирджинию, то не стирала ничего, кроме своего нижнего белья, а чистая одежда уже была на исходе. Немного поговорив с Лорен, она выяснила, что девушка не была сильна в стирке, и Аннабель собиралась научить ее. Они могли бы сделать это вместе первые несколько раз, но Аннабель надеялась, что эту часть тяжелой работы она сможет перепоручить.
Сначала Аннабель нужно было выяснить, доставлено ли все необходимое. Ей нужны были две лохани для стирки, по меньшей мере, одна стиральная доска, огонь, вода, хозяйственное мыло, и необходимо было натянуть бельевую веревку, чтобы имелось то, где можно сушить одежду. Она пошарила в сарае рядом с насосной станцией и обнаружила, что у нее есть почти все необходимое. Аннабель как раз выходила из сарая, когда увидела, что семья Кроули возвращается из города, а повозка завалена деревянными ящиками. Лорен и Мальчик шли вдоль повозки, пока Тайлер вел лошадь вверх по холму к главному дому. Аннабель пошла им навстречу.
– Здравствуйте и добро пожаловать домой! Я не ожидала, что груз мистера Аллена будет таким огромным.
– Огромным и тяжелым. Вы можете поверить, что все эти ящики набиты книгами? Чего ради? – ответил Тайлер. – Я почти уверен, что мне бы не хотелось возвращать их обратно, потому что Лорен и Мальчику пришлось идти пешком из самого города.
Глаза Аннабельы расширились в ожидании; вся повозка нагружена КНИГАМИ! Она была в восторге!
– А не было ли письма или списка, который шел с грузом, Тайлер?
– А, да, мэм. Прямо здесь, – он сунул руку в карман жилета и протянул ей погрузочный билет и запечатанное письмо. Письмо было адресовано Генри, поэтому она сунула его в карман передника. Посмотрев на билет, девушка увидела, что в общей сложности груз состоял из четырехсот тридцати семи книг. Удивительно! Она и до этого предполагала, что Генри намерен заполнить полки тем или иным способом.
– Тайлер, рабочий рядом с кухней закончил разбираться с каким-то упряжным приспособлением. Попросите его помочь вам отнести эти коробки в кабинет. Видите, каждая коробка имеет номер? Постарайтесь расставить их по порядку, потому что может быть причина, по которой мы начнем с какой-то определенной коробки. Лорен, почему бы вам с Мальчиком не похлопотать насчет обеда для вас и вашего мужа? Уверена, что вы все определенно голодны.
Лорен кивнула, взяла Мальчика за руку и отправилась искать Коржика. Аннабель спустилась к амбару, неся письмо и билет. Генри увидел, что она идет к нему, и улыбнулся, поднимаясь и вытирая грязь с ладоней.
– Это приятный сюрприз, миссис Аллен. – Вокруг находилось несколько рабочих, так что было самое время обращаться к ней формально, хотя по некоторым причинам ему нравилось называть Аннабель «миссис Аллен». Это чрезвычайно радовало его.
– Надеюсь, что не отрываю, но мистер и миссис Кроули только что прибыли с грузом. Они принесли это письмо и грузовую накладную, – Аннабель протянула Генри то, что принесла.
Генри в ужасе смотрел на конверт. Он имел довольно хорошее представление о том, что оно сообщит ему, и эта новость явно недобрая. Он протянул Аннабель руку и повел ее из амбара вверх по тропинке, которая вилась сквозь ближайшую лесопосадку. Всю дорогу Аннабель молчала, тайком смотря на торжественное лицо мужа. Они достигли поляны с несколькими крупными камнями, настолько правильной формы, что на них можно было сидеть и размышлять. Генри достал платок и, смахнув мелкие камешки, жестом пригласил Аннабель присесть. Сам же сел рядом с ней и показал конверт.
– Это из Чикаго.
– От твоей семьи?
– Скорее всего. Думаю, я должен открыть его. – Он вскрыл конверт, разорвав его большим пальцем, развернул бланк и вздохнул, посмотрев вниз на мелкую вязь исполнительного документа. – Умер мой дед.
Аннабель утешающе погладила рукой спину Генри и прошептала свои соболезнования.
Генри прочитал письмо до конца, затем передал его к Аннабелье.
– Ты хочешь, чтобы я его прочла? – спросила она, не желая совать нос не в свое дело.
– Если хочешь. Его написал мой отец.
Аннабель посмотрела на каллиграфический почерк на дорогостоящей канцелярии. Вздохнув, она снова взглянула на Генриа, который смотрел через поляну на какую-то невидимую точку перед собой, и начала читать.

«22 марта 1887 г.
Дорогой сын,
С тяжелым сердцем и сожалением сообщаю тебе о кончине твоего тезки и деда, Генри Мейсена. Он болел в течение нескольких месяцев, прежде чем сердечный приступ унес его в мир иной. Нам будет не хватать его острого ума и интуиции.
К тебе, сын, он питал особую слабость и всегда вспоминал, как тебе нравилось в его библиотеке все, за исключением юридической литературы, которую он тебе завещал. Надеюсь, у тебя есть место, чтобы разместить их в соответствии с их статусом.
Твой дед собирал книги в течение всей жизни, и они, помимо семьи, были главным его утешением. Я надеюсь, что ты ценишь его щедрый дар.
В Чикаго по тебе скучают,
С уважением,
Твой отец, Оскар Аллен».

Аннабель сложила письмо обратно в конверт и посмотрела на мужа. Теперь он изучал ее.
– Генри, я очень сожалею о твоей потере. Вы с дедом были близки?
– Я провел много времени в его доме. Время от времени это было святилище. Они с моей бабкой, казалось, понимали, как я себя чувствовал. Мне жаль, что я больше никогда его не увижу.
– ... На этой земле, Генри. – Она обняла его, и он сделал то же самое.
– Я пока не готов покинуть эту землю, только чтобы присоединиться к ним, – он наклонился, чтобы поцеловать ее. – Хотел бы я, чтобы они познакомились с тобой. Ты бы им понравилась.
– Если они любили тебя, то я уверен, то тоже полюбила бы их, – улыбнулась она ему.
– Давай посмотрим, как далеко продвинулась разгрузка повозки, – он взял ее за руку, и они быстро направились обратно к дому, чтобы обнаружить, что пустую повозку уже закатывают обратно в сарай.
Лорен, Тайлер и Мальчик сидели на крыльце, доедая остатки тушеного мяса и печенье.
– Мы полностью разгрузили повозку, босс. Коробки расставлены посреди кабинета.
– Спасибо. Не мог бы ты принести мне лом? – попросил Генри.
– Конечно, босс. – Тайлер встал, чтобы пойти и найти требуемый инструмент.
Генри кивнул и повел Аннабель к кабинету, где были сложены двадцать ящиков с книгами.
– Рад, что додумался построить эти стеллажи. Не думал, что они понадобятся мне так скоро. У моего деда была потрясающая коллекция. – Он нашел коробку с номером «1» и оттащил ее в сторону, в то время как Тайлер пришел с ломом. Вдвоем они легко справились с коробкой.
Аннабель заглянула внутрь и увидела в коробке больше томов, чем когда-либо за всю жизнь. Девушка в изумлении покачала головой.
– Мне кажется, это лучше, чем Рождество!
Генри усмехнулся ей.
– И это только одна коробка, миссис Аллен. Если займетесь чтением, то у вас не останется времени на другие обязанности.
Аннабель усмехнулась и покачала головой:
– Мистер Аллен, вы вдвоем могли бы открывать ящики, а мы с миссис Кроули будем их распаковывать. – И Аннабель пошла прочь, чтобы взять кое-какие тряпки для вытирания пыли с книг, прежде чем поставить их на полки.
Вскоре мужчины закончили свою часть и покинули кабинет, чтобы вернуться к основной работе. Лорен и Аннабель распаковывали коробки быстро. Там было так много книг. Чтобы прочесть их все Аннабелье придется потратить всю оставшуюся жизнь; и она была в восторге. Девушка решила расставить их в книжных шкафах в алфавитном порядке по фамилии автора. Еще там прилагалась инвентарная опись, в которой были перечислены сотни книг. Аннабель отмечала галочкой каждую, которую ставила на полку.
Там имелось около десятка книг, которые она отметила для себя «К прочтению». Вскоре все книги были распакованы и очищены. Аннабель отправила Лорен заняться повседневными хозяйственными работами, а сама осталась, чтобы закончить с расстановкой книг на полках. Несколько рабочих приходили, чтобы забрать пустые ящики. Некоторые оставят для повторного использования, а остальные разобьют на отходы древесины.
Спустя несколько часов Аннабель поставила на полку последнюю книгу. Их было так много, что даже о десятой их части она никогда не слышала. Некоторые были переводами из разных стран, и ей не терпелось ознакомиться с ними.
Она взяла крупный том и была заворожена красочной картинкой пары из Индии на передней обложке. Их красивая одежда ярких цветов сверкала драгоценностями, в носу имелся пирсинг, а темные волосы казались длинными и пышными. Название книги было на иностранном языке, «Камасутра».
Девушка села за стол Генри и шумно раскрыла книгу, изумленно глядя на страницы. Ее мозг застыл, пытаясь обработать увиденное. Там были десятки и десятки рисунков пары во время полового акта. Аннабель сглотнула; одна ее часть думала, что ей не следует смотреть на них, а другая была не в состоянии остановиться. От рисунка к рисунку пара сплеталась в самых разных позах, замысловатей, чем Аннабель когда-либо считала возможным, делая вещи, о которых она даже мечтать не могла.
Она не услышала, как открылась дверь, и мягкие шаги стали приближаться к кабинету. Внезапно в дверном проеме возник наблюдающий за женой Генри. Она виновато подняла голову и захлопнула книгу. Ее щеки вспыхнули, а рот широко раскрылся от удивления.
– Что ты читаешь, Аннабель?


Примечание:
* Овод – роман Этель Лилиан Войнич.
**Протестанты признают каноническими 66 книг Библии, католики – 73, православные – 77.