Укрощая любовь

Глава 16. Сестры

Следующим утром Мэтью проснулся ни свет, ни заря, чтобы присоединиться к Генри в его работе на ранчо. Он был одет так же, как и его брат, за исключением того, что одежда Генри выглядела мягкой и удобной, а Мэтью – жесткой и новой. Аннабель встала еще раньше рабочих, дабы помочь Коржику с завтраком.
– Коржик, полагаю, что мы с миссис Мэтью Аллен нанесем сегодня визит мисс Блэк. Поедешь с нами в качестве сопровождающего?
– Конечно, поеду, хозяйка. А в котором часу?
– Полагаю, двинемся в путь сразу после обеда. Если будем опаздывать на ужин, то о рабочих смогут позаботиться Лорен и Тайлер.
– Ага. Вы поедете верхом или на двуколке?
– Думаю, будет проще взять двуколку, верно?
– Тогда я позабочусь об этом.
– Спасибо, Коржик.
После завтрака все еще не было заметно никаких признаков Лилли, поэтому Аннабель отправилась поработать в своем саду. Плут очень радовался появлению своей человеческой матери, поэтому продолжал тянуть ее за юбку, пока она занималась чем-то своим вместо того, чтобы уделять ему внимание.
– А я правильно тебя назвала, крохотулька, - хихикнула Аннабель, когда ее туфля высунулась из-под подола. Она взяла палочку и бросила ее щенку, чтобы тот за ней погнался. Ее уловка сработала, и пес заливисто залаял визгливой собачьей радостью.
Пока Аннабель трудилась и поливала сад, то думала о подарках и письмах от родителей мужа, переданных Мэтьюи Лилли. Свекровь прислала ей прекрасную ткань, из которой девушка могла сшить себе платье, а еще там имелось приветственное письмо.
Аннабель сделала перерыв и достала послание из кармана передника, чтобы прочесть.

«Моя дорогая новая дочь, с чувством большой радости и восторга получили мы письмо Генри, в котором сообщалось о вашем с ним браке. Приветствую вас в нашей семье.
Генри упоминал, что вы светская дама из Старого доминиона, как я называю штат Виржиния. Семья моей матери оттуда родом; Норфолк, если быть точной. Не припоминаю, чтобы она упоминала о каких-либо Стюартах, но понимаю, что вы из другой части штата.
Я переживала, что Генри, в конце концов, женится на какой-то мужланке с Запада. И так рада, что при рассмотрении перспектив женитьбы ему хватило здравого смысла обратить свой взор на Восток. Знаю, что вы были убеждены в необходимости придерживаться норм приличия, о которых, я уверена, местные красотки даже слыхом не слыхивали.
Возможно, дорогая дочь, вы сможете воспользоваться своим умением убеждать… и убедите Генри вернуться домой, или хотя бы нанести визит. Десять лет прошло с тех пор, как мои материнские глаза видели его, и я до глубины души тоскую по своему ребенку. Его рояль так и стоит неиспользуемый, и я уверена, что он еще не забыл, как играть на нем. Генри был невероятно талантлив.
С наилучшими пожеланиями, Аннабель, я надеюсь, что однажды моя заветная молитва будет услышана, и я смогу увидеть вас обоих, прежде чем буду призвана к своим родным.
С уважением,
Миссис Оскар Аллен».

Аннабель хмурилась, пока читала. Ее свекровь оказалась немилосердна по отношению к местным жителям. Она была так далека от истины, что Аннабель обрадовалась тысячам миль, разделяющим их. Когда она показала письмо Генри, тот лишь вздохнул и сказал: «В этом вся мать». Девушка сунула письмо обратно в карман и решила ответить на него сегодня же вечером, прежде чем пойти спать. Возможно, она могла бы попросить совета у Генри.
Аннабель вновь занялась прополкой, а несколько минут спустя у садовой калитки показалась очень сонная Лилли, кутающаяся в ночное платье, с растрепанными волосами* и в комнатных туфлях.
– Доброе утро, Лилли.
– Который сейчас час, Аннабель? – зевая, спросила Лилли.
– Ох, я бы сказала, что примерно четверть седьмого.
– Утра? – она выглядела удивленной.
– Да, - рассмеялась Аннабель.
– Как же давно ты встала?
– Мы поднялись вместе с солнцем. Как говорится, куй железо, пока горячо. С другой стороны, спать мы ложимся, когда солнце садится.
– Ох, а я думала, что ты просто проявила вежливость, когда отправилась спать, зная, что мы устали с дороги.
– Боюсь, что нет, Лилли. Такова жизнь людей, живущих по законам природы.
– И у тебя не остается времени играть в карты, танцевать или делать еще что-нибудь веселое?
– Боюсь, что если бы было, то в скором времени нас бы обнаружили спящими за карточным столом или спотыкающимися о собственные ноги на танцевальной площадке. – Улыбнулась Аннабель. – Но иногда перед сном бывают маленькие развлечения. Тихими вечерами рабочие обычно разжигают костер у барака, садятся вокруг него и развлекают себя песнями. У некоторых из них отличные голоса. Это очень романтично: сидеть и смотреть на звезды под ковбойские серенады.
Лилли хихикнула, но потом посмотрела по сторонам, опасаясь, что ковбои могут увидеть ее в данный момент.
– Аннабель, я не могу найти девушку, которая поможет мне одеться. Обычно я не выхожу из дома в таком виде. И рада, что рядом нет никого из рабочих.
– Ох, Лорен не личная горничная. В данный момент она помогает Коржику на кухне, и я вообще-то сомневаюсь, что она знает, как тебе помочь. Полагаю, что если тебе уж очень нужно, то я могу помочь.
– Могла бы? Пожалуйста! Я не могу сама затянуть шнуровку на корсете.
– Тогда для чего его надевать?
– Это неприлично, - шокировано уставилась на нее Лилли.
– Господи, Лилли, без корсета ходить куда полезней. Они сдавливают, а когда у тебя много работы, то не очень-то хочется, чтобы что-то мешало тебе дышать.
– То есть, ты сейчас без корсета? – Лилли ошарашено впилась глазами на талию Аннабельы.
– Без. Под платьем на мне только лифчик да панталоны. Никакой возни, никакого корсета. Ради собственного комфорта я бы рекомендовала тебе последовать моему примеру.
– Наверное, я так и сделаю. Это должно быть маленьким освобождением. Я скоро вернусь. - И Лилли отправилась переодеваться.
Аннабель пожала плечами. Ей Лилли казалась милой, но вот с Генри девушка была немного остра на язычок. Возможно, если бы она лучше ее узнала, то могла бы спросить об этом.
Аннабель вернулась к завершению своих садоводческих дел, но прежде, чем ей удалось отделаться от Плута, появилась Лилли, одетая в темную юбку и подходящую блузу.
– Я сделала, как ты и предложила, сестра: надела только исподнее, а волосы оставила распущенными, как у девушки. Интересно, что об этом подумает Мэтью?!
– Узнаешь, когда он придет обедать в полдень, - рассмеялась Аннабель.
– Ну, так ты закончила на сегодня с садом?
– Закончила. Горох как раз поспел, и его можно собирать. Не могу дождаться, когда к обеду на тарелках будут свежие овощи.
– А я вот горох не очень люблю.
– Ох, и почему же?
– Бабушка заставляла меня его есть. Мне приходилось сидеть за столом до тех пор, пока в тарелке ничего не оставалось. А горох к тому времени был уже холодный и несъедобный.
– Ох, могу себе представить. Но свежий горох с огорода очень отличается. Погоди, позволь мне кое-что показать тебе. Дай мне свою руку, - Аннабель протянула свою к одному из гороховых стручков и сорвала его с куста. Сняв кожуру, девушка сквозь пальцы отсыпала несколько горошин в ладошку Лилли.

– Ешь.
– Сырые?
– Да. Они очень вкусные. - Аннабель сорвала еще один стручок для себя и ободряюще улыбнулась Лилли.
Та скептически уставилась на маленькие горошины в своей ладони, а затем подняла одну, забросила в свой рот и прожевала. Улыбка выразила ее одобрение, и она быстро съела оставшиеся.
– Как вкусно!
– Хитрость гороха в том, чтобы сорвать его, пока он еще молодой, и пережарить. Кстати о еде. Ты уже завтракала?
– Нет.
– Тогда пойдем со мной и раздобудем тебе чего-нибудь. – Аннабель привела Лилли на кухню, налила ей чашку кофе и взяла нарезанный кусочками свежий хлеб и масло.
– Присаживайся и наслаждайся. А мне нужно закрыть Плута в сарае. Коржик и Лорен присмотрят за тобой, пока ты здесь.
Аннабель быстро ушла, нашла Плута, роющим ямку в цветнике, и забрала его, чтобы закрыть в сарае.
– Боже правый, Плут, уверена, ты без труда найдешь себе приключений.
Когда она вернулась в кухню, то обнаружила Лилли, которая развлекала Коржика и Лорен рассказом об Генри в Чикаго.
– Из-за того трюка Генри в течение трех месяцев каждую субботу вычищал конюшни мистера Смита, - хохотнул Коржик.
– Ваши семьи были так близки, - прокомментировала Аннабель.
– Были, да и сейчас тоже, но было время, когда мы не сильно жаловали Алленов. Я даже рада. Это дало мне возможность вырасти не на глазах Мэтью. Возможно, он бы не заинтересовался мной, если бы был свидетелем процесса.
Аннабель улыбнулась, решив, что ее любопытство в отношении прошлого Генри хоть и понятно, но не должно быть удовлетворено за счет выпытывания информации у его невестки. Она была уверена, что Генри рассказал бы ей все, о чем бы она спросила, если бы только набралась смелости сделать это. Было заметно, что там присутствовало что-то вроде скандала в отношении Генри и старшей сестры Лилли. Аннабель представляла себе разное, но на самом деле, наверное, нужно было не воображать, а спросить напрямую.
Лилли начала рассказывать Лорен, что ей на кровати не нужно новое постельное белье, но была удивлена, что ночной горшок не оказался вынесен. Лорен непонимающе уставилась на Лилли.
– Ах, Лилли, если тебе нужна помощь в комнате, то я помогу. Лорен убирает в своей комнате и большой комнате в доме. Ей нужно многое сделать за день.
– А кто тогда выносит горшок? – изумилась Лилли.
– Добро пожаловать на Дикий Запад, - улыбнулась Аннабель. - Идем, покажу тебе, что делать, – сказала она.
Лилли выглядела раздраженной, но Аннабель просто пошла вместе с ней в главный дом, а затем вверх по лестнице в ее комнату. Багаж в беспорядке валялся по помещению, кровать была не убрана, а ночной горшок стоял в углу за ширмой.
– Ты говоришь, что я сама должна приводить свою комнату в порядок?
– Можешь просить Мэтью помочь тебе. Сегодня это сделаю я. Как ты знаешь, в отличие от Востока, у нас нет «прислуги». Мы не располагаем мужчинами и женщинами, которые делали бы за нас то, с чем мы можем справиться сами. Лорен помогает, но я никогда не ожидала, что она будет выносить мой ночной горшок. Это же худшая работа, какая только может быть.
– А Генри помогает тебе?
– Когда может. Он никогда не задумывается.
– Даже с ночным горшком?
– Особенно с ночным горшком. Более того, особенно, если им пользовались, то его нужно вынести в первую очередь, - рассмеялась Аннабель.
– Думаешь, Мэтью будет вести себя так же? – с изумлением спросила Лилли.
– Понятия не имею.
Аннабель подошла к кровати и начала расправлять простыни. Лилли подошла с другой стороны, и они закончили работу вместе.
– Хочешь разложить свои вещи, Лилли?
– Да. Думаю, что да.
Распаковывая багаж Лилли и Мэтьюа, они провели полчаса за приятной беседой. Аннабель никогда не видела таких красивых вещей в таком количестве. В итоге, места для одежды Лилли в шкафу не хватило, не говоря уже об одежде Мэтью.
– Я тут подумала, – сказала Аннабель, – что в запасной спальне есть еще один шкаф. Давай передвинем его сюда, чтобы использовать.
– Возможно, он нам и вовсе не понадобится, Аннабель. Я упакую те, которые не нужны мне, прямо сейчас. Такой вариант для нас лучше.
– В этом есть смысл, Лилли. А я пойду найду Тайлера и посмотрю, может ли он помочь нам с передвижением шкафа.
Аннабель оставила Лилли пересматривать ее одежду, а сама отправилась на поиски Тайлера. Она нашла его на кухне, строгающим прищепки для бельевой веревки.
– Тайлер, не мог бы ты помочь нам с миссис Мэтью передвинуть кое-что из мебели?
Он кивнул, отложил инструменты и огляделся в поисках сына. Мальчик сидел в своем углу и играл с кубиками. Тайлер молча протянул руку, а мальчик вскочил и побежал, чтобы ухватиться за нее, после чего они оба молча последовали за Аннабель в запасную комнату. Втроем они оказались в состоянии передвинуть тяжелый шкаф в комнату Лилли. А уж распаковать оставшуюся одежду было делом несложным.

– Тайлер, не мог бы ты передвинуть этот сундук в запасную комнату? Так у мистера и миссис Мэтью будет больше свободного места. А затем возвращайся за пустым багажом, и мы положим его в подсобном помещении**, - попросила Аннабель.
Тайлер кивнул и оправился выполнять просьбу.
Распаковывая вещи мужа, Лилли наткнулась на незнакомый пакет. Его пересекала надпись «Французские Письма», написанная европейским шрифтом.
Лилли озадаченно смотрела на пакет, а вот Аннабель, вспомнив свой откровенный разговор с мужем несколькими днями ранее, точно знала, чем были эти «письма». Она покраснела и отвела взгляд, словно была поглощена стопкой рубашек, по-прежнему лежащей на кровати. Девушка слышала, как Лилли раскрывает пакет, а затем услышала ее вздох. Аннабель повернулась к золовке и увидела на ее лице соответствующий румянец.
Они обе смотрели друг на друга с виноватым видом. Лилли по-прежнему держала пакет в руках, хотя нужно было положить его и запрятать. Губы Лилли дернулись, когда она постаралась сдержать улыбку. У Аннабель получалось не лучше. Ее губы задрожали. Наконец, Лилли сдалась и засмеялась, а затем они обе захохотали до слез, поэтому пришлось опереться на кровать, чтобы устоять.
Спустя добрых несколько минут девичий смех пошел на спад, и они вытерли слезы со своих глаз, но ни слова не сказали друг другу относительно открытия Лилли. Девушка быстро положила пакет в верхний ящик шкафа и, как ни в чем не бывало, продолжила разбирать вещи. Но во время работы обе продолжали улыбаться про себя.
Вскоре комната Лилли приобрела опрятный вид, а все, что оставалось, это взять ночной горшок и вынести его. Крышка была закрыта, поэтому нужно было лишь поднять горшок за ручку, и обе дамы отправились в сторону «удобств во дворе».
В течение нескольких прошедших недель Аннабель вела работу по облагораживанию флигеля. Она попросила Тайлера побелить внутри и вырезать два больших окна для перекрестной вентиляции. Зимой девушка собиралась вставить в них стекла, чтобы уберечься от холодного ветра. Там имелось два места, оборудованных резными деревянными сидениями или сидушками, которые каждый мог положить по своему усмотрению. Еще одно было обычным – просто дырка в дощатом полу. Стало понятно, что свои «сидячие дела» ты справлял на одном, а «стоячие» – на другом.

В корзине рядом с сидением лежали полоски газет, которые можно было использовать для очищения после того, как закончишь свои «дела». Если бумага заканчивалась, то там стояла корзина со старым тряпьем. После использования это тряпье собиралось в ведро и поддавалось необременительной чистке. Аннабель больше предпочитала использовать газетную бумагу, которую можно было просто выбросить в дыру.
Еще одно, более большое ведро, стояло в углу. Оно было полно белого порошка, называемого известью, или старого пепла из всех печей дома. Время от времени пользователям «удобств» было необходимо бросить в яму совок извести или пепла. Это уберегало от вони и мух, если пользоваться довольно часто, а также способствовало разложению содержимого ямы.
Аннабель также добавляла сосновые ветки, которые хранились в высокой бочке в углу. Смолистый сосновый аромат помогал очистить воздух в маленьком помещении. Она меняла их каждые несколько дней.
Аннабель направила Лилли опустошить ее горшок в яму для «стоячих дел». Лилли морщилась, пока делала это. Затем женщины вышли к большой кадке на заднем крыльце поварского дома. Там собиралась вода, которую можно было повторно использовать для мытья полов или чистки ночных горшков.
Жена Генри набрала большой ковш «серой воды»*** и вылила его в горшок Лилли, ополоснула тот по кругу, а затем выплеснула воду в клумбу. Повторив это еще раз, она передала горшок Лилли.
– Вот и все, что нужно сделать, Лилли.
– Наверное, я заставлю Мэтью пользоваться по вечерам флигелем, а не горшком.
– Правда ведь, что это несколько иначе, когда приходится убирать за собой самому? – одарила Аннабель Лилли скептическим взглядом.
– И то правда. – Лилли выглядела так, словно ей многое предстоит обдумать. Она гадала, чем занимаются Мэтью и Генри. Лилли обнаружила, что жизнь на Западе не так романтична, как ей представлялось. Посетило ли Мэтью такое же откровение?