Укрощая любовь

Глава 23. Кобылка

Должно быть, это был рай.
Аннабель вытянула ноги под одеялом и вздохнула. Не было ничего лучше, чем лечь в свежую постель после долгого, долгого дня. А этот день стал очень долгим, самым долгим из всех, что она помнила. В течение одного дня девушка была, возможно, беременна, потом похищена, затем убила человека, следом сбежала, а вскоре оказалась и вовсе не беременна. После этого она каким-то образом напилась в церкви и пришла к выводу, что никого не убивала, вследствие чего собрала вещи в лагере и вернулась домой. И все в один день. Это было слишком, и Аннабель не знала, переварит все это или нет.
Девушка была так рада находиться дома, и именно это чувство она ощутила, когда повозка поднялась на последний холм. Аннабель улыбнулась, увидев их милый домик, примостившийся среди сосен. Генри потребовал, чтобы жена сразу отправилась в постель, и в этот раз она была рада, что он так настойчив. Аннабель нуждалась в этом больше, чем в чем-либо еще, за исключением, возможно, присутствия мужа. Так что она разделась и устало забралась в кровать. Генри и остальные пошли ужинать, кормить животных и выполнять остальное из списка вечерних дел. Она чувствовала себя превосходно и изо всех сил старалась не ощущать себя виноватой по этому поводу.
Аннабель была благодарна, так благодарна, что не убила Льюиса, невзирая на то, как сильно он заслуживал этого. Она хотела быть другом Розали, а иметь хорошие отношения с тем, кто убил твоего брата, и не имеет значения, какими были обстоятельства, очень трудно. Плюс, она не хотела жить с мыслью, что является убийцей. Вина омрачала бы каждый день её жизни.
Но что случилось с Льюисом? Его искали и нашли место, где Аннабель оставила его – незаряженный пистолет, которым она ударила мужчину, все еще находился там – но не было никаких признаков его пребывания, даже следов, чтобы идти по ним. Земля была жесткой, и следы не отпечатывались. К тому же, лошадь Льюиса не вернулась. Могло ли дикое животное утащить его? Признаков, указывающих на это, не наблюдалось.
Миссис Аллен свернулась калачиком в постели. Несмотря ни на что, у нее имелось много поводов, чтобы быть благодарной.
Внезапно она почувствовала спазм и вспомнила, что это значит. У неё были двойственные ощущения по этому поводу – девушка чувствовала и грусть, и облегчение одновременно, если такое было возможно. Грусть из-за того, что она знала, что ребенок, в котором были бы части Генри и её, оказался бы идеальным выражением их любви. И она могла представить, как счастлива бы была, держа в руках маленького зеленоглазого мальчика, смотрящего на нее. Божьей волей, так и будет однажды, но также Аннабель посетило облегчение из-за того, что у нее есть еще немного времени, которое они с Генри могут провести только вдвоем.
Новый спазм. Она привыкла к спазмам, что сопровождали ее месячные, но эти, казалось, являлись более сильными, чем обычно. Возможно, это было потому, что она пропустила месяц. Может, потому что она могла потерять ребенка. Аннабель пожала плечами. Кто знает? Она выбралась из постели, чтобы взять настойку, которую приготовил для неё доктор, и обнаружила, что ей нужно сменить тряпку, что она использовала. Девушка скривилась и задумалась, как она будет справляться с этим рядом с Генри. Будет ли он чувствовать отвращение из-за этого?
Она зашла за ширму и сняла свою ночную рубашку. Как и большинство женщин, Аннабель хранила впитывающие хлопковые тряпки специально для этих периодов. Они были похожи на пеленки и действовали так же. Девушка готовилась вдвое лучше на ночь, так что сложила две тряпки вдвое, затем вытащила грязную ткань из своего личного «гигиеничного защитника», похожего на трусы, внутрь которого она засовывала тряпки. После того, как Аннабель сменила грязную ткань на чистую, то бросила ее в закрытое ведро для замачивания, чтобы при случае постирать. Будет сложно держать Генри в неведении относительно этого процесса, пока они живут так близко.
Она помыла руки в тазике и начала искать настойку, пока ее спазмы все не успокаивались. Так Генри и застал жену вне постели.
- Аннабель, ты должна спать сейчас, - мягко упрекнул он ее.
- Я искала лекарство, что прислал доктор.
- Оно в другой комнате. Я принесу. – Он ушел и сразу же вернулся, протягивая ей флакон. – Тебе больно, милая?
- Просто небольшие спазмы. Ничего значительного. – Она приняла лекарство и забралась в постель. Генри разделся и присоединился к ней.
- Что это? – Генри указал на прорезиненную хлопковую простыню, которая покрывала ее сторону постели.
- Защитное покрытие для кровати. – Ее щеки покраснели.
Генри посмотрел на жену, задумавшись на мгновение, и затем понял.
- Понимаю. Могу я обнимать тебя?
- Ты хочешь?
Он усмехнулся.
- Конечно. Иди сюда. – Она быстро придвинулась к нему, убедившись, что все еще лежит на простыне. Аннабель удовлетворенно улыбнулась, когда ее голова уютно устроилась на его плече, как обычно. Она любила чувствовать его руки вокруг себя и его бьющееся сердце под своей рукой.
Девушка подняла голову, чтобы поцеловать мужа на ночь, и не удивилась, когда их невинный поцелуй перерос в нечто большее. Как же она любила ощущать, как его губы прижимаются к ее, а язык легко касается ее рта. Когда она открылась ему, и их языки встретились, Аннабель не смогла сдержать стона.
- О, Аннабель, - Генри простонал в ответ и внезапно возбудился, почувствовав себя чудовищем из-за этого. Как он мог думать об интиме с ней, пока она в таком состоянии? Его тело было эгоистичным созданием.
Аннабель чувствовала его возбуждение, прижимающееся к ее животу. Говоря по правде, даже в ее положении она чувствовала себя нуждающейся. Девушка снова поцеловала мужа, на этот раз глубже, и позволила своей руке спуститься вниз, поверх его ночной рубашки, пока не достигла выпуклости. Она откинулась, мягко ему улыбнулась и произнесла:
- Я позабочусь о тебе, если ты покажешь мне как.
- Позаботишься обо мне?
- В Камасутре говорится об использовании рук, чтобы доставить удовольствие другому, - прошептала Аннабель.
Генри сглотнул, во рту внезапно пересохло, и он наклонился, чтобы снова поцеловать любимую. Когда их губы встретились, он задрал свою ночную рубашку и взял ее руку в свою, чтобы показать Аннабель, как обхватить его. Затем, держа свою руку поверх ей, он научил жену движениям, что сводили его с ума. Генри убрал руку и позволил ей продолжить.
О, это чувствовалось так хорошо.
- Быстрее, - сказал он.
Она сменила позу, чтобы получить лучший доступ, и ускорилась.
- Оооо, - простонал мужчина.
Девушка задвигалась быстрее.
- Хорошооо, Аннабель, ох! – и без всяких дополнительных предупреждений он изверг семя на ее руку и свой живот. Она мягко рассмеялась, удовлетворенная тем, что доставила ему удовольствие.
- Я никогда не буду думать о взбивании масла так, как раньше, - поддразнила она.
Генри рассмеялся из-за удивления и восторга.
- Аннабель! У тебя определенно есть темперамент. Хах! Я должен отвести тебя к дойной корове, просто чтобы посмотреть, как ты будешь работать с ней.
Аннабель усмехнулась и выскользнула из постели, чтобы вымыть руки и захватить фланелевую тряпку. Она заметила, что была очень напряжена, и вздохнула, подумав о том, как много времени пройдет, прежде чем она снова получит удовольствие вместе с ним.
Он взял тряпку из ее рук и позаботился о себе.
- Аннабель, позволь мне помочь тебе. – Он звучал очень серьезно.
- Помочь мне? Что ты имеешь в виду?
- Я могу помочь тебе так же, как ты помогла мне.
- Как?
- С помощью касаний и поглаживаний. Мы можем сделать это через одежду, если ты беспокоишься.
- Я не уверена, Генри. У меня боли в животе и так много одежды там.
- Разве ты не взбудоражена, любовь моя? – мягко произнес он.
- Взбудоражена?
Он аккуратно положил руку на ее грудь и обвел кончик пальцем.
- Взбудораженная… Нуждающаяся… Желающая… Жаждущая, - он прошептал это прямо в ее рот, но не поцеловал, лишь едва коснулся губ, затем скул, виска, поцеловал лоб, нос, и, наконец, рот.
Она сдалась.
- О, Генри, - простонала девушка.
- Позволь мне лечь между твоими бедрами.
Аннабель сделала, как он предложил, и Генри прижал любимую так, чтобы ее лобок соприкасался с его мускулами. Он потерся об нее и поцеловал, посылая огонь по всему женскому телу. Аннабель начала двигаться вместе с ним, толкаясь сильнее и сильнее, быстрее и быстрее, целуя глубже и глубже, пока освобождение не охватило каждую молекулу в ее существе. Она не дышала, лишь выпустила глубокий стон, который оказался громче, чем девушка ожидала.
Ее глаза широко раскрылись, и супруга Генриа вздохнула.
- Надеюсь, никто не слышал этого.
- Я думаю, они все пошли спать.
Аннабель внезапно поняла, что ощущения, которые она получила от их любви, нейтрализовали ее спазмы, и она чувствовала себя лучше, чем за весь день. Также девушка осознала, что ей следует позаботиться о себе, так что выскользнула из кровати и зашла за ширму. С той скоростью, что текла ее кровь, Аннабелье нужно будет встать пару раз за ночь, чтобы проверить ситуацию, или она затопит кровать.
Определенно, завтра ей нужно будет постирать.
Когда она улеглась рядом с Генриом, то заснула практически в то же мгновение, когда он обнял ее. Генри все еще подсчитывал, чем был благословлен; и самым большим благословением выступала Аннабель.
Она была его сокровищем, его драгоценностью. Внезапно ему вспомнилась притча, что он запомнил уже очень давно:

«Кто найдет добродетельную жену?
Цена ее выше жемчугов.
Уверено в ней сердце мужа ее,
и он не останется без прибытка.
Она воздает ему добром, а не злом,
во все дни жизни своей.*»

Да, это была его Аннабель. И он был таким благословенным человеком. Генри аккуратно держал ее, смахнул непослушную прядь с ее щеки, пока она спала в его объятьях.
Затем он вспомнил другой стих: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее.»**
Он мрачно подумал, что сделал бы что угодно, что потребовалось бы для защиты Аннабель. Генри собирался выяснить, как найти и устранить Льюиса Блэка. Он был уверен, что мерзавец пришел в сознание и удрал оттуда. Шериф получил орден на него, он разыскивается живым или мертвым, так что мужчина был уверен, что все активные рабочие будут искать его в холмах, надеясь получить награду. У Генри не имелось такой роскоши, чтобы выйти на поиски, и у него было стойкое ощущение, что в ту же минуту, как он это сделает, Льюис появится здесь. Фактически муж Аннабель придерживался мнения, что все, что ему нужно делать, это оставаться на ранчо, и парень сам придет к нему.
Теперь ему нужно устроить ловушку, которая будет ждать Блэка

Коржик все еще оставался с Розали, но чувствовал себя неуютно из-за того, что Сэм Джонс ошивался в доме. Он решил, что будет спать перед дверью ее спальни, и неважно, что думает Джонс. Коржик узнал скользкого авантюриста, как только увидел. Мистер Аллен понимал его дилемму и хотел, чтобы Розали была в безопасности, так что позволил парню отсутствовать, пока все не утрясется.
Коржик предлагал Розали переехать к Алленам, но Роуз была непреклонна в том, чтобы остаться на своем ранчо и иметь возможность охранять свой дом.
Коржик имел право беспокоиться, когда в первую ночь своего пребывания здесь Джонс попросил Розали выйти за него замуж. Френк подумал, что таким способом получит ранчо, и не сомневался в своей победе. И Роуз была хорошей женщиной. Однако она объяснила, что помолвлена с Самуэлем Моррисом, и Коржику оставалось только улыбнуться.
Он еще не просил ее выйти за него, по большей части из-за того, что у парня не было возможности содержать жену. Коржик знал, что Розали прикрывается им, надеясь охладить пыл – или, что более вероятно, жадность – афериста.
Коржик даже не понимал, что Джонс здесь делал. Льюис сделал ставку, используя в качестве залога просроченный документ. Эта бумажка не представляла никакой ценности. Так что, по его мнению, Джонс ничем не владел. Его проблема касалась Льюиса, а не Розали или ранчо. Шериф расследовал это дело, но до тех пор, пока они не получат окончательного решения касательно этой недвижимости, больше не могут ничего сделать.
Коржик думал о женитьбе на Розали. У него было двести пятьдесят два доллара и семьдесят восемь центов. Это являлось настоящей удачей для некоторых, и молодой человек сохранял эти деньги на протяжении нескольких лет, будучи бережливым и делая ставки на вещи, в которых был точно уверен. Причина, по которой он согласился быть поваром Генри, даже несмотря на то, что был все еще хорош в седле, заключалась в том, что готовка оплачивалась вдвое больше, чем ухаживание за скотом. Тайлер все еще сердился из-за того, что потерял пять долларов, споря о том, сделает ли мисс Аннабель босса счастливым или нет. Хотя это казалось той вещью, в которой Коржик был уверен. Он увидел, как эти двое поладили с самого начала. И это научит Тайлера не делать ставки после того, как он выпьет несколько порций виски.
Но этих двух с половиной сотен оказалось недостаточно, чтобы стать равным мисс Розали Блэк. Это так ужасно – хотеть чего-то, что было вне твоей досягаемости, так сильно. Одно он знал и радовался этому, Розали доверяла ему, и это к нему она обратилась, когда встретилась с трудностями. В конце концов, Коржик может сделать все, что в его силах, чтобы быть ее другом. И он будет удовлетворен этим. Может быть.

На следующее утро Генри и Аннабель стояли у ограждения загона, наблюдая, как пятинедельная кобылка скачет, словно одержимая.
- Она довольно оживленная, разве не так? – спросила Аннабель.
- О, она просто хорошо поела.
- Вы ее еще не назвали?
- Нет. Пока что мы называем ее просто Девочкой.
Аннабель хихикнула.
- Думаю, Лорен и Тайлер уже заняли это имя для своей будущей дочери.
- У Лорен родилась маленькая девочка в прошлом году, но она умерла, когда ей было не больше трех дней. Я не думаю, что они назовут так кого-либо.
Аннабель ужаснулась.
- О, мне так жаль. Мне не следовало шутить. Уверена, это болезненная тема для Кроули. Как я могла быть настолько бессердечной?
- Ты не знала, Аннабель. Но это одна из реалий жизни в браке. Я надеюсь, что мы никогда не пострадаем от подобного, но, фактически, это возможно.
Аннабель подумала про себя: «Возможно, мы уже пострадали». Она посмотрела на резвящуюся кобылку, и ее настроение омрачилось. Жизнь и смерть были так близки в этом мире. Смерть может забрать с одним биением сердца. Это оказалось уроком для нее. Девушка хотела удостовериться, что проживет свою жизнь так хорошо, как только сможет.
- Генри, ты все еще думаешь, что мы должны откладывать рождение нашего ребенка?
- Говоря по правде, Аннабель, я не могу дождаться того, как буду качать на коленях маленькую кареглазую девочку. Мне было грустно, когда я узнал, что это случится не так скоро, как мы думали. Я был эгоистом раньше, но…
Аннабель посмотрела на него, ожидая продолжения.
- Но, миссис Аллен, я буду счастлив принять любое твое решение. Я буду счастлив так долго, пока мы будем вместе.
Аннабель улыбнулась.
- Ты самый милый мужчина, которого когда-либо создавал Бог, и я верю, что ты будешь еще более превосходным отцом. Я хочу сказать, Генри, что нам следует отдать это все в божьи руки и просто жить. Если мы будем благословлены, то так тому и быть. Если это произойдет не сейчас, то пусть будет так.
- Думаю, я не буду заказывать специальный пакет из Чикаго.
- Полагаю, нет. – Аннабель улыбнулась. Это решение чувствовалось правильным.
- Генри, я думала кое о чем. Иметь дойную корову не такая плохая идея. Я бы хотела также завести своих цыплят. Кто-нибудь здесь держит свиней?
- Ты собираешься превратить меня в фермера, Аннабель, - рассмеялся он.
Она хихикнула.
- Нет, это только для нашего личного потребления. Вирджиния известна своей ветчиной. Возможно, мне стоит написать своему брату, чтобы он выбрал одну беременную свинью и отправил ее сюда. Что ты думаешь?
- Что свиное мясо в Вирджинии такое хорошее, потому что свиней кормят арахисом, Аннабель. У нас здесь нет арахиса.
- Это так. Кроме того, я считаю, что корова будет полезнее. Только подумай: свежее молоко, сливки и масло. Я даже знаю, как сделать сыр, но для этого нам понадобится больше чем одна корова.
Генри огляделся и, увидев, что они одни, обхватил жену своими руками.
- Так ты будешь моей дояркой?
Аннабель откинулась в его объятьях.
- Я могла бы, мистер Аллен, если бы вы пожелали.
- Ну, тогда давай заведем корову.