Укрощая любовь

Глава 25. Прощание

Аннабель и Лилли рыдали навзрыд в день расставания. Впервые в жизни Аннабель поняла, что значит иметь сестру, которая была близка ей по духу. Они с Лилли становились все ближе и ближе друг другу с течением времени, каждая при этом чему-то научилась у другой, и обе они получали истинное удовольствие от этой дружбы. Лилли даже простила Генри за все неприятности, которые он причинил ее сестре много лет назад, после того как осознала, что они просто не предназначены друг для друга. И по правде говоря, Френсис не являлась самой выгодной партией сама по себе.
Мэтью тоже был весьма опечален по поводу отъезда. Он с удовольствием вспоминал дни, которые провел в седле, следуя за Генри или выполняя разнообразную физическую работу. Он испытывал довольно упаднические эмоции в связи с перспективой вернуться обратно в Чикаго и сменить свои рваные синие джинсы на давящее чувство от тесноты строгого костюма. Он стоял на крыльце ранчо, рассматривая окрестности «Медвежьей долины», и завидовал той жизни, которую смог построить его брат. С другой стороны, он понимал, что Генри человек совсем другого толка. Мэтью сильно сомневался, что сможет навсегда оставить стабильность и комфорт жизни в Чикаго и пробовать пробиться в жизни, не имея за собой ничего, как когда-то сделал Генри. Ему нужна была уверенность в завтрашнем дне, и Чикаго мог дать ему ее.
Генри нравилась компания брата. Они слаженно работали, а легкий характер Мэтью и его извечное желание принять участие в любой появлявшейся работе делало его отличным помощником. Он будет скучать по нему. Тот факт, что Аннабель, его брат и невестка так легко нашли общий язык и жили душа в душу все это время, позволял Аннабель уехать в Чикаго вместе с ними, если пренебречь ее чувствами. Но Аннабель уверяла Генри, что им не следует разлучаться так надолго. Положа руку на сердце, Генри мог сказать, что ее убеждения были излишними. Он чувствовал себя отвратительно от одной мысли о том, чтобы находиться вдалеке от любимой, но ему необходимо было найти способ обеспечить ее безопасность, пока он будет в отъезде. Генри вместе с Аннабель попрощался с младшим братом и его женой. Он улыбался, но внутри него царило смятение. Мужчина не мог взять с собой Аннабель на перегон скота, потому что она не была достаточно сильной, чтобы провести семь дней в седле. Она не могла ехать вместе с Коржиком в повозке походной кухни просто потому, что он не останется с табуном, а Аннабель будет еще более уязвимой, чем дома. Коржик поедет впереди стада, чтобы установить лагерь и приготовить горячую еду для ковбоев, подогнавших стадо к лагерю. Получалось, что повозка полевой кухни ехала отдельно от табуна и перегонщиков, и это делало ее легкой добычей для нападения. И снова Генри возвращался к тому, как нелегко ему было даже думать о том, чтобы оставить Аннабель дома с Тайлером, который в прошлый раз не смог полностью справиться со своей задачей и защитить ее. И даже нанять кого-то еще для защиты Аннабель Генри не мог, так как мужчины со всех ранчо в округе были заняты перегоном скота.
Генри даже не представлял, что же ему делать.
Аннабель собиралась удивить сегодня Генри. Он работал на пшеничном поле, прилегающем к дому, но был так занят, что попросил прислать кого-то с парой бутербродов на обед. Аннабель же решила порадовать его чем-то более приятным. Она второпях переделала все свои утренние дела и принялась за обед для мужчин. Это был довольно простой обед, чтобы Лорен и Тайлер могли с ним справиться, когда подойдет время. Затем девушка нашла корзину, выстлала ее дно клетчатой хлопковой салфеткой, и уложила туда несколько сэндвичей с прожаренной говядиной, бутыль с кофе и банку с кремом. Потом Аннабель отрезала большой кусок ягодного коблера*, который она приготовила на сладкое из ежевики, собранной накануне. Девушка сложила коблер в миску, накрыла ее полотенцем и отправила к остальной снеди для пикника.
- Лорен, теперь ты знаешь, что заготовлено на обед?
- Да, мэм.
- Тогда я вернусь после полудня. Спасибо, - она улыбнулась, довольная тем, что может потратить появившееся свободное время, чтобы улизнуть и побыть с мужем. После отъезда Лилли и Коржика у нее стало намного больше забот, чем раньше, и что самое прискорбное, так от этого пострадало количество времени, которое она проводила с Генри. К концу дня, когда все ее дела были сделаны, девушка уставала настолько, что ей едва хватало сил ополоснуть лицо перед сном. Часто к моменту, когда возвращался Генри, Аннабель уже сладко спала, и он никак не мог позволить себе нарушить ее трепетный сон для удовлетворения своих эгоистичных желаний. А как только она просыпалась, ей нужно было бежать, так как коров нужно было подоить, а также приготовить завтрак на всех обитателей ранчо. Аннабель нравилась ее жизнь, но она тосковала по времени, проведенному с Генри. Новый повар должен был приступить к работе после окончания перегона скота, и это значительно упростит ей жизнь и освободит немного времени.
Аннабель взяла покрывало, корзину с едой, свою большую мягкую шляпу и вприпрыжку помчалась вниз с холма, туда, где работал Генри. Под огромным старым дубом у края поля Аннабель нашла прекрасную тенистую полянку, расстелила там покрывало и вытащила еду с напитками из корзины. Она встала в полный рост, упершись руками в бока, высматривая, как работает в поле ее муж. Он, конечно же, увидел жену, как только она попала в поле его зрения, улыбка озарила его лицо, и Генри приподнял край шляпы. Он отправил работников на обед, а сам закончил начатое и тоже отправился навстречу своей любимой.
Аннабель пожалела, что не может нарисовать картину и запечатлеть миг, когда он шел по направлению к ней. Его взгляд, мягкая улыбка на устах, львиная грация движений – все это на века завладело ее мечтами. Подойдя практически вплотную, Генри удостоверился, что рабочих поблизости нет, пересек границу тени и, наконец, заключил Аннабель в свои объятия. И поцелуй его был столь же пылок, как и взгляд.
- О, Генри! Я так скучала по тебе! – оторвавшись от поцелуя, проговорила Аннабель.
- Я соскучился по каждой частичке тебя, - он потянул ее вниз, усадив на покрывало рядом с собой. – Мы попались в сети рутинных обязанностей, но, к сожалению, с этим ничего не поделаешь. Работа сама собой не может сделаться.
- Я подумала, мы могли бы выкроить немного времени наедине на пикнике, - Аннабель протянула Генри влажное полотенце. Он был весьма привередлив и брезглив как для ковбоя, и терпеть не мог есть грязными руками.
После того, как Генри вытер руки и обтер лицо полотенцем, Аннабель сказала:
- Я принесла сэндвичи и еще кое-что сладенькое.
- Но ты и есть мое сладенькое, дорогая!
- Тогда у меня для тебя две порции сладкого, - рассмеялась Аннабель. – Другое сладенькое, не я. Это ежевичный коблер и крем. Ежевику я собрала вчера, пирог испекла на заре, а сливки сняла утром с молока, что дают наши собственные коровы.
Аннабель протянула мужу сэндвич, завернутый в коричневую бумагу.
Генри улыбнулся:
- А можно ли мне сперва полакомиться десертом?
Аннабель удивилась, но, пожав плечами, потянулась к корзине, чтобы вытащить коблер.
Генри отложил сэндвич и остановил Аннабельу, нежно накрыв ее щеку ладонью. Он опустил любимую на спину на покрывало в густой высокой траве.
- Сначала я хочу этот десерт.
Он снова поцеловал ее, чувствуя, как тысячи крошечных фейерверков взрываются под его кожей. Мужчина страстно провел языком вдоль чувствительного края ее губ, скользнув при этом рукой вниз, поглаживая женскую грудь.
- Генри, тебе не кажется, что здесь нас слишком видно, чтобы заниматься этим? – Аннабель решилась задать вопрос, памятуя, чем в прошлый раз обернулись их забавы на открытом воздухе.
- Мы можем просто немного пообниматься, Аннабель. Это хоть немного облегчит мое страстное желание быть с тобой.
Они продолжили свои ласки, осыпая друг друга нежными, полными любви, искрящимися, словно от ударов тока, поцелуями. А затем Аннабель прошептала:
- Боюсь, что для меня это имеет обратный эффект. Мои чувства распаляются так, что я перестаю переживать, увидит ли нас кто-то. Это не очень благочестиво, не правда ли? – ее пальцы очерчивали острый край его подбородка.
Генри рассмеялся и сел.
- Твои поцелуи пробудили мой аппетит, и я должен был бы догадаться, но не могу тебе сопротивляться. И что бы ни случилось, обещаю, сегодня мы ляжем в постель вместе.
Он взял свой бутерброд и развернул его.
Аннабель взяла один и для себя. Они мило болтали во время трапезы, делясь тем, как прошел их день, и вдруг кто-то окликнул их со стороны поля.
- Эгей! Генри Аллен! – глаза Аннабель расширились, она не верила своему счастью, что они не зашли слишком далеко в своих ласках.
Генри встал, чтобы посмотреть, кто же это был, и тотчас замахал рукой.
- Мы здесь, шериф!
Как только Харли приблизился, то рассыпался в извинениях за то, что помешал их обеду.
- Мне так неудобно отвлекать вас от обеда, но я должен поделиться новостями, которых вы ждете.
- Ох, шериф Рид, - улыбнулась Аннабель, - Не хотите отобедать с нами? Держу пари, вы еще не обедали сегодня. У нас достаточно еды на троих. Присаживайтесь!
Она протянула мужчине сэндвич, и он с радостью принял его.
- О, благодарю вас, мэм! С удовольствием отобедаю с вами.
Оба мужчины присели на покрывало рядом с Аннабель. Харли развернул свой сэндвич и откусил от него кусок. Аннабель и Генри внимательно смотрели на Харли, теряясь в догадках, что же шериф хотел им рассказать, но тот, похоже, не торопился поведать им причину своего появления.
- Твой скот выглядит замечательно, Генри!
- Да, к счастью, еды было предостаточно этим летом. Я надеюсь возместить потери, понесенные прошлой зимой на рынке.
- О, это вполне возможно. Немногие стада выглядят так же хорошо, как твое.
- Это обнадеживающие новости.
Харли кивнул.
- Очень вкусный сэндвич, мэм, - он бросил взгляд на миску с пирогом в корзине.
- Хотите еще один? Прошу вас!
- Не отказался бы. Благодарю!
Он взял еще один сэндвич, снял обертку и с удовольствием вгрызся в него.
- Ваш брат и его жена недавно уехали, не так ли?
- Да, так и есть. Мы получили от них по приезду письмо, в котором они говорят, что доехали до Чикаго без проблем.
- Рад это слышать. Они замечательная пара. Как ни крути.
- Да, мы были рады их визиту и очень расстроились, что им пришлось возвращаться назад, - сказала Аннабель.
- Ну, возможно, они вновь нанесут вам визит в скором времени?
- Я очень надеюсь, что так и будет, - протянула Аннабель с легкой ноткой меланхолии в голосе, а затем предложила шерифу немного пирога и кофе.
- Ох, какая же это прелесть! Я просто не могу отказаться.
Аннабель разделила пирог между двумя мужчинами. Она выложила сливки на верхушку пирога и разлила кофе в две чашки. Девушка захватила тарелки и чашки только для себя и Генриа, поэтому, будучи гостеприимной хозяйкой, отдала свою часть гостю. Это совсем не расстроило ее. Единственное, что ее тревожило, это когда же шериф скажет, зачем искал их.
- Итак, Генри, у нас есть новости о Льюисе Блэке.
Сердце Аннабель заколотилось в бешеном ритме, и она почувствовала, как волны страха пронеслись вдоль ее позвоночника. Генри сжался и теперь выглядел угрожающе.
- Похоже, что Френк Джонс выследил его в Тумстоуне и застрелил. Джонс прислал запрос с требованием награды.
- Он прислал подтверждение своему заявлению? – спросил Генри.
- Да, у местного шерифа есть некоторые вещи Блэка и бумаги, по которым его можно опознать.
- Когда это случилось? – продолжил расспрашивать Генри.
- На прошлой неделе или около того. Он был застрелен в полдень прямо на главной улице города.
Аннабель была потрясена.
- Мертв? Ох, бедняжка Розали. Вы уже оповестили ее?
- Нет, подумал, что будет лучше сперва рассказать вам, учитывая, что последнее время вы опасались угрозы с его стороны.
Аннабель с полным волнения взглядом повернулась к Генри:
- Нам нужно отправиться к ней. Она будет так опустошена.
Генри кивнул, соглашаясь с женой, но внутри него все ликовало. Его самая большая проблема разрешилась сама собой со смертью Льюиса. Хотя он сожалел, что не стал тем, кто лишил этого жалкого пса жизни, но знал, что теперь сможет спокойно оставить Аннабель дома с Кроули на время своего отъезда. Словно гора упала с его плеч.
Шериф встал, стряхнул крошки со своих пальцев, собираясь уходить.
- Мне нужно ехать на ранчо «Лейзи Би». Миссис Моррис также необходимо узнать эти новости. Удачного дня, мэм! Генри, - Он кивнул головой и направился в сторону поля. Вскоре шериф скрылся из вида.
Генри повернулся к Аннабель и проговорил:
- Ты поразительна, моя милая.
- Поразительна?
- Да. Этот подлец Льюис Блэк имел самые грязные намерения по отношению к тебе, оскорбил тебя, похитил, и возможно стал причиной большой для нас потери, а ты не радуешься по поводу его скоропостижной кончины, а только переживаешь за чувства его сестры.
- Он действительно совершал гнусные поступки, Генри, но Розали все еще любит его. Мне всегда неприятно слышать о чьей-либо преждевременной кончине, неважно, насколько заслуженной она была, но Розали была также задета его поведением. Поэтому она страдала от стыда, предательства и не вполне ясного будущего из-за проделок брата, но все же он оставался ее братом, и я думаю, что ее сердце будет разбито этой новостью, - Аннабель стала собирать остатки их обеда.
Генри также помог ей и в конце свернул покрывало, положа его в корзину. Рабочие возвращались на поле, поэтому, простившись с Аннабель, он надел шляпу и отправился раздавать инструкции на остаток дня. Аннабель подождала, когда он закончит разговор с Джудом, и тогда они вместе направились через холм к ранчо.
- Я собираюсь избавиться от этой тяжести Аннабель. Я попрошу Тайлера седлать Таню и Кейт для нас. Ты не против прокатиться?
- Это было бы отлично, Генри! – Аннабель улыбнулась, и они разошлись по разным дорогам. Она пошла на кухню, чтобы оставить там корзину, а затем помчалась в дом, чтобы переодеться для визита на ранчо «Лейзи Би».
Генри присоединился к жене, как раз когда она надевала свой костюм для конных прогулок. Аннабель зашнуровывала свой корсет, когда он вошел.
Мужчина дразняще ухмыльнулся.
- Тебе помочь с этим?
- Вы всегда так внимательны, мистер Аллен! – поддразнила Аннабель в ответ.
Генри, как всегда спешащий на помощь своей даме, подошел ближе. Аннабель носила панталоны, скрывающие ее от пояса до коленей. Особенность этого предмета гардероба в том, что между штанинами был большой разрез, его отсутствие сильно усложнило бы удовлетворение неких вполне естественных потребностей, а панталоны нуждались бы в серьезной доработке. А так все, что было нужно даме – это приподнять юбку платья, распахнуть разрез панталон, собственно сделать все свои дела, и вуаля, все готово. При таком покрое могло быть иногда немного прохладно, но ничего особо неудобного в нем не было. Единственное, леди должна была всегда держать колени сведенными, а юбку опущенной.
Сверху Аннабель была одета в сорочку. Это хлопковая или льняная часть нижнего белья, которая прикрывала тело дамы от плеч и до самых коленей. Та, что надела Аннабель, была без рукавов, но у девушки имелась еще одна, более тяжелая, фланелевая, с длинными рукавами, припасенная для зимы. Сорочка могла быть как простой, одноцветной, так и украшенной кружевами или вышивкой. Аннабель нравилось, чтобы ее сорочки выглядели более женственными, поэтому иногда она могла пришить рюши к подолу или вокруг ворота.
Корсет был специально создан, чтобы выгодно подчеркнуть изгибы женского тела. Эта часть гардероба стягивалась с помощью китового уса, и носили ее вокруг талии. Ленты стягивались очень туго, чтобы усилить впечатление о женской фигуре, поэтому грудь приподнималась, талия визуально значительно сужалась, а бедра же наоборот становились более плавными и выпуклыми. Женщина в корсете выглядела весьма привлекательно, но, если он был затянут слишком сильно, вполне мог стать настоящим орудием пыток.
Аннабель повернулась спиной к Генри и перебросила свои длинные волосы через плечо, чтобы дать ему возможность завязать ленты.
Большую часть из них она сама закрепила как нужно, но до тех, что находились выше, ей было сложно добраться. Аннабель была рада получить от Генри помощь.
Генри любил такие моменты близости. По каким-то причинам они для него говорили о том, насколько счастливо они живут в браке. Сейчас чувство облегчения после всех его тревог радовало сердце мужчины еще больше. Плюс ко всему, Генри просто не мог удержать себя от того, чтобы поцеловать Аннабель в шею. Решив не сдерживать себя, молодой человек так и сделал.
- Генри, ты отвлекаешь меня.
Он придвинулся еще ближе к Аннабель, давая понять, что тоже несколько отвлекся. Она рассмеялась.
- Генри, мы собираемся нанести визит с целью выразить наши соболезнования по поводу гибели человека. Как ты можешь думать о таких вещах сейчас?
Проведя губами по коже за ее ухом, он ответил:
- Как я говорил тебе вскоре после того, как мы поженились, я всегда буду готов действовать при одном взгляде на мою прекрасную жену, одетую в одну лишь нижнюю одежду.
Он плавно притянул ее к себе и прошептал:
- Я люблю тебя.
И, конечно же, Аннабель растаяла. Выдыхая его имя, она опустила голову ему на грудь и прикрыла глаза. Девушка тонула в вихре ощущений, которые он вызывал в ней. Генри продолжил покрывать поцелуями ее шею и легонько прикусил мочку ее уха. Его руки изучали по-новому открывающиеся изгибы ее тела, и затем он с силой толкнул Аннабель навстречу своему все нарастающему желанию. Девушка накрыла его руку своей и повела бедрами из стороны в сторону, рассчитывая подзадорить мужа.
Его не нужно было раззадоривать. Издав глухой стон, он поднял ее сорочку, ощущая между ее ног то самое заветное место, к которому всегда так стремился.
- Стань коленями на край кровати, так, чтобы мы оказались на одном уровне, Аннабель, - взмолился Генри. Аннабель так и сделала, пока он расстегнул свои штаны и отбросил их в сторону пинком, скидывая с себя собственное нижнее белье. Мужчина нежными движениями наклонил любимую вперед и плавно вошел в нее.
Дыхание Аннабель перехватило от восторга, это ощущение было не таким как обычно, в хорошем смысле.
- О, Генри это так приятно!
- О, Аннабель, я так невероятно плотно и тесно ощущаю себя в тебе.
Его голос был полон удовольствия. Мужчина наклонился к любимой, обхватив ее рукой так, чтобы он мог дотянуться туда, а второй при этом опирался на матрас. Он пытался доставить ей такое же удовольствие, какое испытывал сам. Бедра Генри и его рука двигались в такт.
Аннабель опиралась на руки и колени, ладони сжимались в кулаки, когда она с силой толкала себя навстречу Генри. Девушка ощущала нарастающее пламя внутри, зажмурившись и сильно прикусив нижнюю губу.
Продолжая движения, Генри стал шептать нежные слова в ее ухо.
- Моя Аннабель, о… как ты прекрасна! Твоя красота неописуема, я растворяюсь в тебе. Растворяюсь. Ты – мое сердце.
Он поцеловал ее за ухом и замер, почувствовав, как приближается кульминация. Внезапно они оба взмыли ввысь, каждым нервным окончанием ощущая любовь. Аннабель обессилено свалилась на кровать, Генри лег рядом. Оба тяжело дышали и улыбались.
Аннабель повернула голову, взглянув на мужа. Он лежал, прикрыв глаза и слабо улыбаясь. Она погладила его по щеке.
- Я люблю тебя, Генри.
Он открыл глаза, со всей возможной нежностью заглянул в девичьи очи и сладко поцеловал возлюбленную.
- Среди живых ты будешь до тех пор, доколе дышит грудь и видит взор**, - процитировал Генри.

Они пролежали также еще некоторое время, пока Генри не вспомнил, что лошадей, должно быть, уже подали. Тогда они заторопились, пытаясь собраться как можно быстрее.
Выйдя из дома, пара направилась к сараю, где их уже ждали Таня и Кейт. Помогая Аннабель взобраться на лошадь, Генри позволил себе оставить руки на ее талии несколько дольше, чем того требовалось. Он вздохнул. Это непреодолимое чувство, которое он испытывал по отношению к ней, захватило все его существо. Генри полагал, что чувствует себя настолько счастливым в основном из-за того, что тревоги, связанные с Льюисом Блэком, наконец, исчезли. Все, что он видел теперь впереди, это великолепную, полную блаженства, жизнь, которую мужчина собирался разделить с любовью всей своей жизни.
- Вперед, милая! – произнес Генри, улыбаясь Аннабель.
И они вместе выехали со двора, направившись к ранчо «Лейзи Би», чтобы выразить свои соболезнования Розали Блэк Моррисон.

Примечания:
* Коблер – это ягодный или фруктовый пирог, который обычно подается со сливками
** Соннет №18 Шекспира. В переводе С. Маршака