Укрощая любовь

Глава 26. Перегон

Когда Аннабель и Генри прибыли на ранчо «Лейзи Би», им показалось, что там никого нет. Лошади шерифа не было снаружи, но куча конского навоза указывала на то, что он недавно уехал.
Аннабель и Генри спешились, поднялись по ступенькам на крыльцо и постучали в дверь. Ответа не было.
- Возможно, сейчас они не в настроении для посетителей, Генри.
- Может быть.
Они снова постучали, ответа все еще не было.
- Может быть, они снаружи? – предположила Аннабель.
- Давай осмотримся. – Они обошли дом и нашли Коржика с Розали. Девушка сидела на качелях, свисающих с большого дерева, но не двигалась. Коржик стоял рядом с ней, положив руку на девичье плечо. Аннабель и Генри остановились в нерешительности, не зная, как им следует дать о себе знать, но прежде чем они решили, Коржик поднял взгляд и увидел пару. Он помахал им и наклонился, чтобы сказать что-то Розали. Потом она встала, взяла Коржика под руку, и они вместе направились к Генри и Аннабель.
Аннабель сочувственно смотрела на приближающуюся Розали, пытаясь точно решить, как та хочет, чтобы с ней разговаривали в данный момент. Шок от таких скорбных новостей действовал на людей по-разному. Она будет отталкиваться от поведения Роуз.
- Добро пожаловать, мистер и миссис Аллен. Мне жаль, что я не встретила вас у дверей.
- Прошу вас, миссис Моррис, мы пришли выразить вам свои соболезнования, - сказала Аннабель, перенимая формальность, что демонстрировала Розали, но выражение ее лица было полно заботы и беспокойства.
- Спасибо вам. Пожалуйста, позвольте нам проводить вас в дом, где мы сможем сесть. – Речь Розали была высокопарной. Генри бросил вопросительный взгляд на Коржика. Тот скривился и пожал плечами, но последовал за женой в дом.
Когда они устроились в гостиной, Розали заняла себя приготовлением чая.
- Розали, пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Мы здесь, чтобы помочь вам и предложить свою поддержку, - сказала Аннабель.
Розали позволила своим рукам безвольно упасть на колени и уставилась в пространство. Через некоторое время она отстраненно заговорила:
- Он не был плохим всегда. Когда он был маленьким мальчиком, то был полон счастья и хорошего настроения. Когда он вырос, его упрямство и настойчивость в том, чтобы получить желаемое, стали влиять на наши отношения, но в большинстве случаев он действовал как мальчик. Он стал безумным только после смерти отца. Только безумие могло привести его к таким злодеяниям.
Она посмотрела на Аннабель и Генри, а затем продолжила:
- Я так сожалею о том зле, что он принес вам. Пожалуйста, простите его, если можете.
- Это все в прошлом, Розали, и забыто, - сказала Аннабель.
Генри подумал, что он никогда не сможет забыть то, что Льюис Блэк сделал, но также знал, что сейчас неподходящее время напомнить об этом.
- Шериф Рид сказал мне, что Льюис был убит в перестрелке с Френком Джонсом на территории Аризоны.
- Какие доказательства привел Харли, утверждая, что Льюис мертв? – поинтересовался Генри.
- Он сказал, что шериф Тумстоуна знал, что мертвый человек это Льюис. Очевидно, Льюис бывал там и был известен как игрок. Френк Джонс выследил его. Он выстрелил и убил Льюиса. Они похоронили его на местном кладбище.
Розали сглотнула.
- Он должен быть здесь, с мамой и папой, но если я хочу получить его тело, мне нужно заплатить. Френк Джонс везет вещи Льюиса и показания шерифа из Аризоны в доказательство его смерти.
- Неожиданно со стороны Френка Джонса, - заметила Аннабель.
Розали резко рассмеялась.
- Он просто хочет получить награду, Аннабель. Очевидно, Френк понял, что единственный способ получить деньги от Льюиса, это убить его.
Они молчали, пока Аннабель не заговорила:
- Я действительно сожалею о твоей утрате, Розали.
- Спасибо, Аннабель.
- Можем ли мы сделать что-нибудь для тебя?
- Нет, спасибо. Здесь ничего нельзя сделать.
- Пожалуйста, вспомните о нас, если вам что-нибудь понадобится, - попросил Генри.
Они поднялись и попрощались. По пути домой мысли Аннабель были наполнены грустью по отношению к ее подруге, и она раздумывала над тем, как может помочь ей в следующие месяцы. Генри посмотрел на выражение лица своей жены и решил попытаться заставить ее думать о чем-нибудь другом.
- Мы уезжаем на перегон на следующей неделе. Ненавижу говорить это сразу после того, как мы стали свидетелями горя Розали, но для меня стало огромным облегчением узнать, что я не должен буду волноваться относительно твоей безопасности в то время, что меня здесь не будет.
- Я знала, что перегон скоро. Я рада, что ты больше не волнуешься. Что я должна сделать, чтобы помочь тебе подготовиться?
- Коржик планирует приехать в ближайшие несколько дней, чтобы оборудовать походную кухню. Ты можешь захотеть проверить, достаточно ли у нас провианта, и заказать дополнительный, если это необходимо.
Аннабель кивнула.
- Что насчет одежды?
- Я надену то, что ты видишь перед собой, но нужно будет почистить мой костюм. Я обычно ношу его в городе, когда веду дела.
- Я уже почистила его. И снова сделаю это, чтобы удостовериться, что он такой чистый, каким может быть.
- Уверен, я буду выглядеть замечательно, милая. – Он улыбнулся ей.
- Думаешь, Коржик все еще хочет отправиться с вами?
- Это хороший вопрос, но думаю, он поедет. Они нуждаются в доходе. А пока я буду в Денвере, встречусь с нашим новым поваром и привезу его на ранчо, когда вернусь, так что, ты недолго будешь такой загруженной.

Неделя до перегона была беспокойной: разделение скота на тех, кого возьмут на рынок, а кого оставят, чтобы сохранить стадо, сбор провизии, наем ковбоев в последнюю минуту. Прежде чем она осознала это, Аннабель уже прощалась со своим мужем. Она изо всех сил пыталась игнорировать болезненное чувство в животе, когда смотрела, как он садится в седло.
Этим утром Генри разбудил ее поцелуями, что перешло в их обычный пожар. Он оставил Аннабель задыхающейся, с быстро бьющимся сердцем и неспособной пошевелить ни одной частью своего тела.
- Генри, не думаю, что могу двигаться, - она с трудом дышала. – Я чувствую себя… бескостной.
У Генри вырвался смешок, но он ничего не сказал, лежа на ней.
- Что смешного?
- То, что ты сказала, удивило меня. Это было смешно.
- То, что я не могу двигаться?
- Нет. Что ты бескостная.
- Ну, так я себя чувствую. Я не понимаю, что в этом забавного.
- Ну, в приличном обществе это не смешно, но в неприличном смешно.
- Почему? – Любопытство все еще было одной из главных черт Аннабель.
Генри скатился с нее, но по-прежнему обнимал.
- Я чувствую, будто пятнаю твою добродетель, когда говорю о подобных вещах.
- Хммм. Возможно, я не такая хорошая, как ты думаешь.
Генри снова рассмеялся и обнял ее крепче.
- Ты лучше, чем хорошая.
Аннабель сгримасничала.
- Нет, это не так, потому что я все еще хочу узнать, почему быть бескостным в неприличной компании смешно, так что расскажи мне.

Генри опять рассмеялся и поцеловал ее в лоб.
- В неприличной компании пенис мужчины иногда называют его костью. Так что, когда ты сказала, что чувствуешь себя бескостной, это было прямым результатом того, что я проник своей костью в тебя.
Бела ахнула и хихикнула.
- Ну, тогда я полностью за подобные действия, если это заставляет меня чувствовать себя так.
Он издал еще один изумленный смешок и поцеловал жену шею.
- Я хочу, чтобы ты запомнила это чувство на всю следующую неделю так, чтобы не забыла меня.
Аннабель выдохнула.
- Не думаю, что это возможно. Мне сложно сконцентрироваться на чем-либо кроме тебя, Генри. Ты проник в каждую мою клеточку.
Он еще раз ее поцеловал.
- Хорошо. Помни меня.
Генри скатился с кровати и протянул руку Аннабель.
- Пошли, женушка. У нас есть дела, которые нужно сделать.
Простонав, Аннабель позволила ему вытащить ее из кровати, подумав о тех вещах, что она должна сделать до его отъезда.
- О Боже, мне надо ополоснуться. – Ее, казалось бы, обессиленное тело вдруг наполнилось энергией, и она схватила свою одежду. Девушка зашла за ширму, помылась и оделась. Генри закончил задолго до нее и вскоре вернулся, чтобы принести ей чашку кофе, когда она заправляла их постель.
- Кофе? Откуда ты его взял? – с восторгом спросила она.
- Коржик уже работает. Он сделал завтрак.
- Хорошо, Генри. Мне нужно торопиться. – И с этим она выскочила из спальни, но через две секунды просунула голову в дверной проем и сказала: - Спасибо тебе за кофе, дорогой.
Генри рассмеялся и покачал головой.
И затем она стала вихрем активности, когда вдруг обнаружила себя, машущей Генри на прощание, пока он гнал стадо. Ее посещали мысли о том, чтобы поехать за ним, но Аннабель нужно было подоить коров, что мычали в амбаре, и она совсем не хотела, чтобы он или его работники увидели ее рыдающей как младенец.
Девушка была полна решимости занять себя делами, пока муж не приедет через семь дней.
Так она и сделала. Аннабель вымыла дом сверху донизу, выкопала созревшие овощи и посадила осенние культуры. Она пошла собирать ягоды с Мальчиком, Лорен и, помня, что сказал Генри, с ружьем. Девушка много времени провела в прачечной и погладила все, что могла. Она сшила зимние занавески для кухонного домика, несколько фланелевых рубашек мужу на зиму. Аннабель консервировала овощи, пока у нее не кончились банки. Она собрала цветы и повесила их сушиться на карниз. Она написала своему брату ежемесячное письмо, Лилли – еженедельное. Аннабель научила Плута, ставшего большим и неуклюжим, нескольким трюкам. Она практиковалась в верховой езде, навестила Розали…
Пока, наконец, в субботу перед понедельником, в который должен был вернуться Генри, не решила насладиться прекрасными днями ранней осени, когда солнце было еще теплым. Взяв книгу и одеяло, Аннабель направилась на пшеничное поле, чтобы почитать. Она расстелила одеяло под дубом, где они с Генри устраивали пикник несколько недель назад, но когда села, ей стало жарко. Воздух был неподвижен. Девушка посмотрела наверх, на ветви деревьев над ней, увидела, как листья шевелятся, и поняла, что, возможно, высокие ростки пшеницы препятствуют ветру, поэтому он не достигает ее.
Аннабель улыбнулась. Она вспомнила, как написала Генри почти год назад, что ее любимое
место для чтения это дерево. Она не залезала на деревья с тех пор, когда приехала в Колорадо.
Может, ей стоит опробовать колорадское дерево для этой цели. Улыбнувшись сама себе,
девушка подобрала одеяло, аккуратно сложила его и положила рядом с деревом. Затем
засунула свою книгу – «Доводы Рассудка» Джейн Остин - в карман передника и подпрыгнула, схватившись за низшую ветку. Ее старые альпинистские навыки с легкостью вернулись к ней, и вскоре Аннабель сидела высоко на дереве, ловя странствующий ветер. Она нашла удобный укромный уголок и обосновалась на своем ветвистом троне. Она чувствовала себя королевой всего, оглядываясь, и была совершенно счастлива вернуть себе кусочек детства. И, кроме того, здесь было прохладнее.
Вскоре девушка снова затерялась в мире Джейн Остин, полном званых вечеров, джентльменов и любви. Жизнь была хороша.

Розали просто хотела, чтобы ее оставили в покое. Смерть брата разорвала ее на две части. Она была охвачена горем, но также испытывала облегчение, и эти противоположные чувства возбуждали кошмарную вину. Она устала от непрекращающегося потока сочувствующих, соболезнующих и просто любопытных зевак. Девушка до сих пор не приняла все, что случилось, и ей нужно было восстановить самообладание.
Самуэль предложил ей провести неделю, когда его не будет, с Аннабель, но хотя она и любила Аннабель очень сильно и ценила ее вдумчивость с добротой, Розали не думала, что будет хорошей компанией для Аннабель, поэтому не пошла к ней. Она провела большую часть недели в комнате Льюиса, пытаясь обнаружить среди обломков его жизни причину, по которой он стал таким загубленным человеком.
В один день она наткнулась на дагерротип, где он сидел в сухой, формальной позе
на скамейке в денверской студии. Девушка ахнула и присела на его кровать, смотря на изображение ее красивого, запутавшегося брата. Она бы хотела, чтобы он улыбался на этом изображении, потому что именно таким Розали хотела запомнить его. Но он выглядел угрюмым, а его глаза казались мертвыми.
Она почувствовала, как боль сжимает ее сердце, и первые слезы покатились по девичьим щекам, пока она смотрела на своего брата. Розали, наконец-то, заплакала, в первый раз с тех пор, как услышала, что его больше нет. Она упала на его кровать и разрыдалась. Жена Коржика плакала о том, каким мальчиком был Льюис, о его улыбке, его смехе, о тех счастливых временах, что они разделили. Также она плакала о том смущении и стыде, что она чувствовала из-за его последних действий. Розали плакала, потому что он умер без друзей, в одиночестве, потому что в этот самый момент его тело разлагалось в чужой земле, где никто не придет на его могилу с цветами и молитвой.
Прошли часы, прежде чем она взяла себя в руки в достаточной степени, чтобы немного поужинать. Эти рыдания были своего рода ее утешением, потому что в первый раз с тех пор, как он умер, она спала всю ночь. На следующий день девушка почувствовала облегчение, если не начало исцеления, она взяла дагерротип своего брата и поставила его рядом с изображением их родителей в шкаф в гостиной. Хотя бы в этом качестве он был дома.

Мальчик слышал, как его папа говорил о новом помете котят на сеновале в амбаре. Он действительно хотел увидеть котят, но мама сказала, что слишком занята делами, чтобы отвести его туда. Папа работал внизу, исправляя ограду загона, которая случайно была испорчена.
Мальчик хотел увидеть этих котят, но ему не позволялось подниматься на сеновал в одиночку. Он был в таком нетерпении и знал, что, пока мисс Аннабель ушла с книжкой, здесь нет никого, кто в скором времени отвел бы его туда.
Он был сослан на переднее крыльцо, так как мешал матери, пока она убиралась. Обычно он занимал себя кубиками, что сделал для него папа, но, несмотря на то, что они лежали в паре шагов от него, сегодня они его не интересовали.
Он действительно хотел увидеть этих маленьких, крошечных котят. Мальчик попытался быть очень тихим, чтобы проверить, сможет ли он услышать их мяуканье тут, где он сидит. Он подумал, что, возможно, может. Если он встанет, может быть, он сможет слышать их даже лучше, а если отойдет на два шага от крыльца, то сможет услышать их лучше всего. Подождите, может ли он слышать их? Нет? Он сделал два гигантских шага в сторону амбара. Это они? Он наклонил голову. Он не был уверен. Так что, он сократил расстояние между амбаром и собой вдвое и остановился, чтобы снова послушать.
Он подумал, что может слышать их, но очень слабо. Они звучали одиноко. Им нужна компания?
Вскоре Мальчик обнаружил, что стоит в амбаре у подножия лестницы. Здесь никого не было, ни коров, ни лошадей, ни даже собак, которые иногда оставались внутри, только пустые стойла и лестница наверх. Здесь не было никого, кто мог бы сказать ему что-то, и, кроме того, он вернется назад прежде, чем мама вообще поймет, что он покидал крыльцо. Он просто хотел удостовериться, что котятам не одиноко.
Так, ступенька за ступенькой, бесстрашный маленький мальчик поднимался наверх. Как только он поднялся, то изумился. За всю свою жизнь он не видел так много сена. Котята могут быть где-то здесь. Он начал осматриваться, но безрезультатно. Так что он подумал, что может попробовать услышать их снова.
К его удовольствию, он услышал пробивающееся мяуканье новорожденных котят из угла. Он забрался на несколько тюков и в итоге нашел гнездышко, что мама-кошка соорудила для своего потомства. Ее здесь не было, но к его счастью он увидел трех крошечных пушистых котят, жмущихся друг к дружке в соломе. Они были не больше его ладошки, и он радостно улыбнулся. Один был чисто черным, двое – черно-белыми, один из них был больше черным, чем белым, а другой больше белым, чем черным.
Мальчик подумал, что может посидеть с ними немножко, пока мама не вернется. Он не хотел, чтобы они были одинокими.
И он на самом деле не был уверен, что сможет спуститься по лестнице сам.

Розали работала с книгами в старом кабинете своего отца, когда услышала стук в дверь. Вздохнув, она подумала, что это, возможно, еще один сочувствующий. Девушка встала, пытаясь натянуть на лицо дружелюбное выражение. Это было все, что она могла сделать, чтобы не захлопнуть дверь перед двумя людьми, стоящими на ее крыльце. Френк Джонс и шериф Рид.
Внезапно она пришла в ярость.
- Френк Джонс, у вас хватает наглости приходить сюда после того, что вы сделали. – Она оглянулась в поисках оружия, и ее взгляд упал на ружье, висевшее на стене у двери.
- Миссис Моррис, вы не хотите сделать что-то безрассудное. У Френка вещи вашего брата. Я не могу отдать ему его, эм… - Он оборвал себя, когда понял, что то, что он собирается сказать, находилось на грани бесчувственности.
- Его награду, - сказала Розали за него. – О, я понимаю. Мне нужно опознать вещи Льюиса, чтобы вы могли отдать ему его деньги.
Харли немного заикался, смущаясь.
- Я… Я… Я сожалею, что приходится вываливать это на вас, но, как думаете, вы могли бы оказать нам эту услугу? Затем мы уйдем и больше не побеспокоим вас.
- На самом деле, мэм, - заговорил Френк Джонс, - я пытался избежать этой некомфортной встречи, но шериф сказал, что это единственный способ. Я извиняюсь за беспокойство.
Розали только фыркнула и шагнула назад, впуская мужчин. Она проводила их в гостиную и предложила сесть.
- Как вы поживаете, мисс Розали? – спросил Харли.
- Я была в порядке, пока вы двое не пришли, если хотите знать правду. Правда в том, что я была бы счастлива убить вас, Френк Джонс, за то, что вы сделали с моим братом.
Френк сглотнул и начал смотреть куда угодно, только не на Розали. Его взгляд бродил по полке, где стояли изображения ее семьи. Он озадаченно смотрел на новую картинку, стоящую рядом с теми двумя, с которыми он уже был знаком. Ее здесь не было, когда он был в этой комнате в последний раз. Джонс уставился на изображение и почувствовал грызущее ощущение внутри.
- Миссис Моррис, кто этот молодой человек на той картинке?
Розали усмехнулась.
- А вы как думаете?
- Это, безусловно, не ваш брат!
- Это, безусловно, он и есть.
Френк подошел и взял картинку.
- Это Льюис Блэк?
- Он самый.
- Это не тот мужчина, которого я убил в Тумстоуне.
- Что? – хором спросили шериф и Розали.

- Нет. Мужчина, которого я убил в Тумстоуне, был светлым. У него были темные волосы, это правда, но его кожа бела как лилия. Он обладал голубыми глазами и был невысоким. Этот мужчина выглядит высоким и темноглазым.
- Да, Льюис был выше шести футов. Вы не помнили, как он выглядит с той ночи, когда играли с ним в Денвере?
- Ну, эм, миссис. Мы были полны некоторыми горячительными веществами, если вы понимаете, о чем я. И память о деталях с той ночи довольно расплывчата. Но я был трезв в Тумстоуне и знаю, что этот парень не тот, от которого я избавился.
Розали была шокирована.
- Тогда кого вы убили?
- Я не знаю, но в Тумстоуне он называл себя Льюисом Блэком.
Розали почувствовала надежду.
- Так вы говорите мне, что мой брат жив? – Она ощутила всполохи радости в своем сердце.
- Насколько я знаю. Я точно не убивал его.
Они предоставили вещи, что Френк привез с собой, и Розали не смогла идентифицировать ни одну из них, как принадлежащую ее брату.
- Я не уверена, что могу рассказать вам, в любом случае. Эти вещи незнакомы мне вообще. Даже карманная книга*.
Она открыла ее и обнаружила, что та пуста; ни денег, конечно, ни документов, никаких подписей вообще. Ничего, что могло бы помочь опознать, кому она принадлежала.
- Ну, Френк, мы должны оставить леди наедине с ее делами. Мы возьмем это с собой, мэм, раз вы не можете признать их. – Он собрал вещи в стопку и вывел Френка за дверь, где их ждали кони.
Розали стояла в дверном проеме, наблюдая за тем, как они отъезжают, с пораженной улыбкой на лице.
- Мой брат жив!
Затем ее лицо потемнело, и она произнесла с большей твердостью:
- Мой брат жив. – Но в этот раз, когда эта мысль проникла в ее голову, девушка вспомнила кое-что еще. Кое-что ужасное.
Ее брат был жив, а Аннабель оказалась незащищенной.

Примечания:

* Мужчины носили карманные книги. Они были чем-то вроде бумажников. Женщины носили кошельки или сумки.