Укрощение мужчины ( Аврора)

========== Глава 11 ==========

В полумраке комнаты Аврора потерялась во времени. То ли глубокая ночь, то ли раннее утро… Её так задела сцена на балу у Йорков. Как он мог? После того, как он занимался с ней любовью в библиотеке, как он мог обнимать другую?
Аврора мерила шагами свою комнату.
«Индюк напыщенный, поганец самоуверенный» — не унималась она, и бормотала проклятья и оскорбления в сторону герцога.
Она знала, что этим всё закончится, но почему… почему впустила его так глубоко в сердце? Почему позволила себе любить его? Еле сдерживая рыдания, она снова вернулась в постель и укрылась одеялом. Дождь прекратился только к утру, и Бри ещё не встала, чтобы разжечь огонь в камине. Проворочавшись ещё около часа, девушка услышала как открылась дверь и, укутанная в шаль служанка, тихо пробралась в комнату. Чтобы не разбудить хозяйку, она очень тихо переворошила дрова в камине и разожгла его. Проследив за огнём, девушка удостоверилась, что всё в порядке и также тихо покинула комнату.
Разгоревшиеся дрова, теплом окутали комнату и Аврора откинула одеяло. Девушка встала и подошла к гардеробу. Выбрав тёмно-сиреневый наряд амазонки для конной прогулки, она достала чулки и ботинки. Дверь снова открылась.

— О, миледи вы уже проснулись, — произнесла она, ставя на стол таз с тёплой водой. В руках осталось белоснежное полотенце. Аврора подошла к воде и умылась.

— Помоги мне, — попросила она и указала на наряд, — я хочу прокатиться.

— Но сейчас только шесть утра, — удивилась Бри.

— Помоги, — настойчиво повторила девушка.

Аврора подошла к платью и надела его. Бри застегнула перламутровые пуговицы на спине и заплела волосы. Без дальнейших разговоров Аврора прошла к двери.

— Вы вернётесь к завтраку, миледи? — спросила Бри, всё больше удивляясь поведению хозяйки.

— Не знаю, — она пожала плечами и пошла в конюшню.

Тихо пройдя по коридору, она спустилась вниз. Дверь в кабинет герцога была приоткрыта и Аврора увидела его силуэт. Сначала она отшатнулась от двери, но увидев, что мужчина не двигается осторожно заглянула в щель. Поняв, что он спит, Аврора толкнула дверь. Картина, которую она увидела заставила её нахмуриться. Кейдн спал, сидя за столом и сложив руки под голову. Рядом с ним лежала пустая бутылка виски, а в кулаке он сжимал ещё одну — наполовину пустую. Решительно отогнав от себя образ Кейдена Валле, который мог бы раскаяться в своих поступках, она фыркнула и вышла в коридор.

Спустившись в конюшню, она приказала оседлать свою кобылу. Конюх удивился раннему приказу миледи, но не ослушался и сделал всё, как она просила.

— С вами поехать, миледи? — спросил он.

— Нет, Томи, не надо. Я хочу побыть одна.

Аврора взобралась на кобылу и отправила её на выход из конюшни.
«Надо проветрить мозги», — подумала она.
Тихим шагом девушка прогнала по пустынным улицам района лошадь, и, выехав за город, пустила её в галоп. Несясь навстречу ветру, она пыталась истребить в себе мысли о герцоге, заменяя их адреналином. Она долго носилась по просторам загородных лугов, пока не наткнулась на опушку начинающегося леса. Девушка спешилась и привязала лошадь к стволу большого дерева. Оглядевшись по сторонам, она шагнула на тропинку, ведущую вглубь. Ноги утопали в грязевой жиже, но ей было всё равно. Рассвет уже давно занялся и ей было не страшно. Идя вперёд, она раздвигала низкие ветки рукам, вздрагивая от неожиданности, когда дождевые капли, которые хранились на листочках деревьев, капали на её тело. Вдалеке послышался плеск воды и она решительно пошла на звук. Минут через пять девушка вышла на зелёную поляну. Разноцветные цветы, а точнее, дождевые капли скопившиеся на них, сверкали в лучах просыпающегося солнца. Она прошла дальше, сбивая своими ботинками воду с травы, и оказалась около небольшого обрыва. Внизу было небольшое озерцо, а из источника в земле бил ключ. Вода, которая из него вытекала, попадала в это самое озеро.
Найдя камень подальше от обрыва, Аврора села на него, наблюдая за этой красотой. Слёзы сами собой потекли из глаз. Как же она могла влюбиться в человека без сердца? Господи, ну почему, всё это начиналась как игра, а зашло всё так далеко. Если бы она могла поделиться своими переживаниями с подругами. Но она не могла. Не могла признаться, что влюбилась в самого отъявленного повесу Лондона, да к тому же подарила ему свою девственность. Об этом она как раз не жалела, но всё равно не могла рассказать никому. Подавляя в себе отчаянные приступы истерики, она несколько раз глубоко вздохнула.

— Мама, — обратилась она к небу, — ну, подскажи, как быть дальше. Как же мне не хватает твоего тепла. Почему ты оставила меня так рано? Ты только не осуждай меня, мамочка. Ты, наверное, не поверишь мне, но он не такой, как все. Он добрый и хороший, только сам не может признаться себе. Ну, разве он виноват, что родился таким красивым и обаятельным, и женщины сами прыгают к нему в постель. О, Господи прости, прости, что говорю тебе всё это, но мне больше не с кем поделиться. Как мне тебя не хватает, мама.

Девушка всхлипнула и погрузилась в воспоминания прошедших лет, где были живы мама и папа. Счастье, которое царило в семье девушки заставило её улыбнуться сквозь слезы. У них всегда было равноправие. Отец никогда не обижал маму и очень любил её. Когда она поступила в институт благородных девиц, ей было десять лет. Через год умерла мама, заболевшая лихорадкой, а ещё через полгода умер отец, не выдержав разлуки с любимой женщиной. С тех пор жизнь Авроры перевернулась с ног на голову. Злость со стороны дяди Терранса, которому достался титул от её отца, побои и подковырки кузена, который ненавидел Аврору, за то, что она теперь жила в их семье. Когда она в шестнадцать лет приехала домой на каникулы, Олдин первый раз попытался поцеловать её. Она тогда ответила ему пощёчиной. И началось…
Он постоянно зажимал её, пока не видели слуги. Постоянно пытался поцеловать, а когда она сопротивлялась бил её. И тогда она поклялась, что если выйдет замуж, то только по большой любви, которую она видела у своих родителей.
Анализируя последние события в её жизни, она поняла, что ей нужен такой человек, как Кейдн. Она любила его. Она не могла представить, что кто-то другой может обнимать её и целовать. Всхлипнув в последний раз, она вытерла слёзы и решила чего бы это ей не стоило изменить Кейдена. Но изменить его не так, как они договаривались с подругами, не для того, чтобы он уважал всех женщин, а, чтобы он уважал её. Уважал и любил.
Решительно закрепив в себе эту задачу, она соскочила с камня и отправилась домой. Спустя час она подъезжала к Валле-парку. Спешившись около конюшни, она отдала поводья груму и направилась к особняку.