Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 1

— Луиза, к нам пожаловал сын консула. Я недавно имел честь беседовать с его отцом, и речь шла о тебе, моя дорогая…

Я демонстративно подняла взгляд к потолочной лепнине.

Какое мне дело до этого неотёсанного мужлана? Он бегал за мной ещё в детстве, смешной и нелепый в своих странных камзолах, и с его ужасным акцентом. Но если тогда он был лишь предметом наших с подругами насмешек, то ныне он меня откровенно пугал.

Ведь в нем нет ни капли аристократической утончённости, он будто медведь с человеческим лицом, вырубленным из гранита! Он больше похож на грузчика с ганноверских верфей, нежели на графа. Совсем не то, что мой изящный Зигфрид, чей профиль будто сошёл с античной камеи…

— Нет, папа, тысячу раз нет! Он мне не пара!

— Но, дитя моё, не будем легкомысленны. Его род — один из древнейших в России, в их жилах течёт кровь Рюриковичей. Состояние их колоссально, а союз с консульством… — отец понизил голос, — был бы весьма для меня благоприятен.

— Так вы хотите обречь свою единственную дочь на вечные мучения ради политических расчётов? — воскликнула я с несчастным видом…

Я прекрасно знала, что одна только моя слезинка могла довести отца до разрыва сердца.

— Успокойся, моя прелесть. Я желаю тебе лишь достойной доли. Самой достойной.

— Тогда будь спокоен, отец. Твоя умная дочь уже позаботилась о своём будущем. Скоро мою руку приедет просить тот, кто её действительно достоин.

В этот миг из коридора донесся тяжелый, мерный топот, от которого дрогнули даже хрустальные подвески на люстре. И я, стрелой метнувшись к отцу, чмокнула его в щёку, и, подобрав пышные шелка кринолина, выпорхнула из гостиной через противоположную дверь.

Но убегать я и не думала. Затаив дыхание, я на цыпочках вернулась к плотно притворенной двери и прильнула к резной дубовой панели ухом…

Из-за неё донесся низкий, густой бас, вежливо, но без излишних церемоний приветствовавший отца. И почти сразу, без должных вступлений, прозвучало:

— Господин министр, осмеливаюсь просить у вас лично руки вашей дочери, фройляйн Луизы.

В гостиной воцарилась тишина, а в моих ушах застучало так, что я едва различала звуки. Нет, отец не сможет… Он же клялся, что моё счастье для него дороже всех титулов и союзов.

— А осведомлялись ли вы, господин граф, о желании самой Луизы? Хочет ли она стать вашей супругой? — последовал спокойный вопрос отца.

— Нет, господин фон Райхенбах, не осведомлялся. Сие излишне. Её ответ мне и так известен…

— Неужели?

— Безусловно. Ваша дочь ответит мне отказом, она едва терпит моё общество.

Мне стало нестерпимо жаль отца, который оказался в столь щекотливом положении. Но он обязан был поставить на место этого наглеца, иначе это пришлось бы сделать мне самой. Но неужели Белогорскому мало тех унизительных знаков, что я ему оказывала? И что вообще находят в этом медведе светские дамы, что так за ним увиваются?!

Тем временем за дверью вновь зазвучал властный голос:

— Господин министр, не мне, конечно, вас наставлять, но вы изрядно избаловали свою дочь. Порой она позволяет себе вольности в обращении с кавалерами, кои недостойны её круга…

— Что вы хотите сказать, граф? — в голосе отца зазвенела сталь.

— Я говорю об её… увлечении господином Зигфридом фон Штайнфлисом. Этим салонным щёголем и ветреником, — произнес Белогорский с убийственно спокойной иронией. И от одного его тона у меня похолодели пальцы и сами собой сжались в кулаки.

— Полагаю, вы склонны преувеличивать…

— Разве сей вертопрах достоин быть вашим зятем, господин министр? — голос графа прозвучал тверже. — В отличие от него, я буду носить вашу дочь на руках и не взгляну более ни на одну другую даму.

— Луиза — всё, что у меня есть. Я не стану принуждать её волю. Тем паче, что поверенные господина фон Штайнфлиса на днях намерены посвататься.

— Да неужели? — сквозь зубы процедил за дверью этот мужлан, и в его голосе послышалось не торжество, а нечто иное, отчего мороз пробежал по моей коже. — Насколько мне известно, ещё вчера он официально посватался к племяннице Его Высочества герцога Петера. И сегодня вечером на балу в герцогской резиденции будет объявлено об их помолвке.

Я отшатнулась от двери. В ушах зазвенела тишина.

Этого не может быть. Это низкая, подлая клевета, интрига этого русского дикаря!

От волнения я не помнила, как добралась до своих покоев… Весь день я прометалась между отчаянием и гневом. И вот, надев свое самое лучшее бальное платье, с ледяным спокойствием на лице я отправилась на бал.

Мне нужно было увидеть всё самой. Увидеть и услышать от моего любимого, что слова графа — гнусная ложь. А после мы посмеемся с Зигфридом над этим самонадеянным мужланом, который возомнил себя моим женихом…