Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 3

Я наряжала ёлку и сама не знала, зачем. Ведь я уже год как жила одна. И единственной моей радостью сейчас было — редкие визиты Максима, его жены Катеньки и маленькой Анечки, моей долгожданной внученьки.

Но в этот раз они предупредили: на Новый Год не приедут. Будут праздновать с друзьями… И это правильно. Кому нужна старая учительница немецкого, которая только и умеет, что бурчать и делать замечания как на уроке? Их мир — шумный и молодой, а мой — тихий и застывший.

Нет, старухой я себя совсем не ощущала, просто вымоталась я вся. Устала быть сильной. А сейчас, вдобавок ко всему, я ощущала себя еще и ненужной.

Жизнь типичной разведёнки… Это был бесконечный марафон на износ, я только и делала, что работала, работала и работала. Учительница в две смены, репетитор по вечерам, переводы по ночам. И всё ради того, чтобы Максим был одет, обут, чтобы у него имелся компьютер, который я не могла себе позволить без подработок. И все ради того, чтобы он поступил в тот самый вуз в столице, куда я его провожала с разрывающимся от гордости и пустоты сердцем.

Думала ли я когда о себе? Да я и забыла, что это такое! Новая блузка? Не в этом году. Отпуск на море? Смешно. Поход в кино с подругой? Некогда, надо проверять тетради и готовить Максима к ЕГЭ.

Личная жизнь была для меня немыслимой роскошью, как норковая шуба или яхта. Да и где найти достойного мужчину? Ведь большинство видели во мне лишь одинокую мать с «багажом». А те, кто готовы были просто купить мое внимание своим кошельком, меня не интересовали. Я и сама неплохо справлялась со своим бюджетом, пусть и скромным.

Так я и осталась одна, учительница, выросшая из последних дворянских корней, уставшая, но несломленная, с целым миром в голове и пустым кошельком…

Странно, но мне вдруг захотелось не блестящих новодельных шаров, а тех самых, старых, из моего детства… Я взяла стремянку и нашла в антресолях ту самую коробку, оклеенную выцветшими обоями. Мои сокровища, где каждая игрушка, обёрнутая в желтую вату — молчаливый свидетель моего детского счастья.

Посеребренная шишка, тончайший шар с почти стёртой росписью, дед Мороз, которого купил ещё мой прапрадед, фон Линден… Это память о моих немецких предках, столетиями служивших здесь, в России. Память, которую я хранила как зеницу ока, боясь, что детская рука сорвет и разобьет хрупкую историю. Но теперь-то в доме не услышишь детского смеха...

Я вешала их на пушистые лапы, и казалось, вешаю не украшения, а людские судьбы. Вот эту птичку я видела, когда сама была еще маленькой Лидочкой. А вот эту, игрушку-секретницу моя мама особо ценила. Это был проволочный позолоченный сундучок, который открывался как настоящий. В нем до сих пор лежал картонный ангелок с цветной картинкой вместо лица…

Я села в кресло.

Ёлка, украшенная призраками прошлого, мерцала в полутьме приглушенным светом. На ней не было современных гирлянд, вместо них зеленые ветки украшали немного неказистые, но такие дорогие для меня стеклянные бусы. Я смотрела на них, завернувшись в плед, и чувствовала лишь бездонную грусть.

Мне казалось, будто моя миссия на земле закончилась: сына воспитала, сотни учеников выучила, а жить «для себя» мне уже попросту не хотелось.

И в этот миг, когда слеза скатилась по щеке, моя простенькая стеклянная гирлянда вдруг мигнула — не просто моргнула, а вспыхнула странным голубоватым светом. Воздух завибрировал, словно от далёкого звона, и запах хвои вдруг перебил тонкий, чужой аромат лаванды и старого вощёного дерева.

Я протёрла глаза и замерла. Сквозь ветви моей ёлки, прямо сквозь фамильные игрушки, проступало что-то другое: темные резные панели, отблеск пламени в огромном камине…

Меня с кресла будто ветром сдуло. В один миг я очутилась перед ёлкой, рука сама потянулась к игрушке, что горела странным, пульсирующим светом — ярче и загадочней всех остальных.

В ладони оказалась дивная стеклянная сосулька. Я поднесла её к глазам и только тогда поняла, что никакая это не сосулька, а веретено. Очень похожее на то, каким пользовалась когда-то моя бабушка. А на самом его острие, будто капля росы, сверкала крохотная бусинка.

Я не удержалась, коснулась её подушечкой пальца — и тут же вскрикнула от острой, жгучей боли. На коже тотчас набухла алая, почти рубиновая капля.

Уколоться веретеном! Теперь, как в той сказке, мне лишь хрустального гроба не хватает. И, если верить сюжету, прекрасного принца.

Странное видение никак не давало мне покоя, у меня даже голова от этого разболелась. Внезапная слабость навалилась на плечи и заставила опуститься на диван. Я укрылась пледом, закрыла глаза и тут же провалилась в глубокий сон…

— Ах ты, господи! Она пошевелилась! — услышала я вдруг чей-то женский крик, и скорее, испугалась, чем удивилась. — Фройляйн только что глаза открыла!

Я сразу поняла, что это она обо мне, поэтому от страха, кажется, перестала дышать…