Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 4

Я вновь приоткрыла глаза.

Высокие потолки с лепниной. И люстра, просто шикарная. Не иначе как антиквариат, такие сейчас не делают…

Я обвела взглядом комнату.

Темная массивная мебель, тяжелые портьеры, пропускавшие скупой дневной свет.

Пахло пылью, старым деревом и воском…

Бог мой, где это я?! Паника сжал мне горло, и я закашлялась.

За дверью раздались быстрые шаги, и в комнату ворвалась та же самая девушка в простом темном платье и фартуке. Увидев меня, она выдохнула что-то на немецком. Но я её едва поняла — слова утонули в хриплом диалекте, абсолютно мне незнакомом.

Заграница. И точно не мое время…

Прежде чем я успела собраться с мыслями, появилась и другая — старше, строже, в добротном платье и с связкой ключей у пояса. Её острый взгляд окинул меня с головы до пят и перешёл на служанку.

— Держи язык за зубами, — тихо, но так, что мурашки побежали по коже, сказала она. — У фройляйн и без того, после сей напасти, все мысли спутаны.

— Но, фрау Анна, она даже не ведает, где находится! — не унималась девушка.

Но экономка лишь цыкнула на неё, и та примолкла.

А я и правда понятия не имела как тут очутилась.

Попыталась приподняться — не получилось. И тут мой взгляд упал на собственную руку…

Это была не моя рука. Изящная, с тонкими пальцами и кожей безупречной, мертвенно-белой белизны. Ни родинок, ни шрамов, ни следов от часов…

Ледяная волна ужаса накрыла меня с головой.

Значит, это был не сон. Это было… переселение, и теперь моё сознание и моя душа в чужом теле. И вдобавок ко всему, в чужом времени!

Когда-то я читала про такое. Но мне эти истории всегда казались полным бредом, поэтому я предпочитала другую литературу.

Неожиданно дверь снова распахнулась, и в комнату ворвался мужчина. Высокий, с седеющими баками и лицом, искаженным страданием и одновременно вспыхнувшей радостью.

— Луиза, дитя моё! Слава Господу! Ты с нами! — Его голос, на чисто немецком (его-то я понимала куда лучше), сорвался на крик. Он рухнул перед кроватью на колени, схватил мою безвольную руку и прижал её к щеке.

Его ладони были шершавыми и теплыми, а по его щеке уже катилась слеза. А я никак не могла привыкнуть к мысли, что он мой отец. Как так? Ведь он же почти мой сверстник! Мозг буквально разрывало от всех этих странностей.

— Ваше Превосходительство, у вас опять сердце прихватит, — недовольно проворчала экономка.

— Всё-таки не зря я решился позволить тем русским лекарям, коих для тебя специально выписал молодой граф Белогорский, тебя осмотреть! — он говорил быстро, захлебываясь от счастья. — Пусть их методы дики, но не прошло и часа после их визита, как ты открыла очи! Они говорили о глубокой летаргии, о застое сил…

Его слова стали для меня небольшим, но утешением.

Летаргия. Понятно теперь, почему у меня вроде и тело молодое, но я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. И сколько эта несчастная Луиза, в чье тело я попала, пролежала живым трупом?

И в тот момент, будто отозвавшись на это имя, из глубин памяти всплыл образ. Скорее даже, ощущение… Чье-то прикосновение. Точнее, поцелуй. Требовательный, но в то же время потрясающе нежный…

Как ни странно, но всё опять возвращалось к той детской сказке. Сначала веретено, пускай, игрушечное, а теперь еще и летаргический сон Луизы, который тоже был далеко неслучайным. Еще меня смущало то, что именно моя душа оказалась в теле этой несчастной. Ведь во мне тоже текла немецкая кровь. Причем, бабушка с неохотой рассказывала о том, что в её роду были и бароны, и фельдмаршалы…

На следующий день, когда я уже могла держать в руках ложку, я попросила у служанки подать мне книгу со сказками, что лежала у моего изголовья. Благо язык меня уже слушался, а все мои речевые недочеты с легкостью можно было списать на мое состояние и беспамятство.

Как выяснилось, мне читали сказки всё это время, так как граф Белогорский настаивал на этом. Якобы Луиза когда-то их очень любила.

Тяжелый том в потемневшей от времени коже с виду не обещал ничего детского. Так и оказалось: вместо знакомой сказки Шарля Перро о Спящей Красавице передо мной лежала ее мрачная прародительница — «Солнце, Луна и Талия» Джамбаттиста Базиле…

Узнав от мудрецов, что его новорожденная дочь Талия погибнет от занозы льняного семени, Лорд приказал убрать весь лён из своих владений. Но судьбу не обманешь, и повзрослевшая красавица Талия нашла в дальних покоях старуху с прялкой. Понятное дело, она тоже захотела попробовать, но тут же занозила палец и упала замертво.

В отчаянии, не в силах похоронить дочь, отец велел отнести её в уединенный охотничий дом. Там её и обнаружил охотившийся поблизости король.

Очарованный её красотой, он тщетно пытался разбудить девушку. Затем, «увидев её прелести», он поднял её на руки, отнес на ложе и, воспользовавшись её беспомощным сном, лишил невинности. А после он просто уехал, оставив спящую одну…

Через положенный срок, во сне, Талия родила близнецов — мальчика и девочку. Младенцев всё время хранили лесные феи. И однажды голодная дочь, пытаясь найти материнскую грудь, стала сосать палец Талии и высосала занозу.

Девушка пробудилась в полном неведении, а обнаружив рядом детей, назвала их Солнцем и Луной.