Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 15

Но внезапно всё изменилось, и лицо Ярослава враз стало мрачным. Всё тепло в его глазах угасло, сменившись знакомой ледяной непроницаемостью.

Он хмуро посмотрел на меня и произнёс сухо, чеканя каждое слово:

— А ты в своем репертуаре, Луиза. И только я подумал, что между нами всё начало складываться... как ты вновь бросаешься в омут с головой.

Меня словно окатили ледяной водой. Недоумение и острая обида подступили комом к горлу.

— Что ты хочешь этим сказать, Ярослав? Какой омут?! — вырвалось у меня, и я сама услышала дрожь в своём голосе, которую уже не могла сдержать.

— А то, что после всего, что он тебе причинил, ты всё также им очарована! — Голос Ярослава прозвучал жёстче обычного. Он будто выплеснул на меня давно копившееся раздражение. — Но имей в виду, Луиза, я не олух, которым можно крутить и вертеть как тебе заблагорассудится! И если ты намерена вновь предаться своим прежним чувствам...

— Что?! — перебила я его возмущенно. — О каких чувствах ты говоришь? В чём дело? Объяснись немедленно!

Ярослав сделал паузу, его лицо при этом было словно высечено из камня…

Затем он медленно, с преувеличенной аккуратностью, достал из внутреннего кармана мундира небольшой листок бумаги… Ту самую злополучную записку, что тайно сунула мне в руку два дня назад Кати.

Бог мой… как она у него оказалась?! Я ведь спрятала её на дно шкатулки, под бархатную подкладку! И сохранила я её только потому, что хотела сама во всём разобраться. Думала найти в бумагах Луизы другие письма Зигфрида, чтобы сверить почерк, понять, ловушка ли это… А теперь эта записка у него, и для Ярослава она чуть ли не доказательство моей измены!

Причем, граф не протянул её мне. Он лишь показал записку так, чтобы я смогла увидеть знакомые, неровные строки.

Его тяжелый, обличающий взгляд будто пригвоздил меня к полу.

— Я тебя слушаю, Луиза… — сказал он тихо, и в его голосе я услышала бездну разочарования и гнева. — Объясни, почему это хранилось в твоей шкатулке, словно драгоценность. И почему я узнал о ней не от тебя, своей жены?!

Я с трудом оторвала взгляд от ненавистной мне бумажки.

Но я и раньше подозревала о том, что кто-то из горничных шарит в моих вещах и доносит потом на меня экономке. Отчего и спрятала записку получше, как мне тогда показалось…

В горле встал ком от ярости и бессилия. Меня подставили как простушку! А Ярослав, вместо того чтобы понять, что его жена не полная дура, чтобы бежать по первому зову предателя, предпочел всему поверить!

Жгучая обида подступила к глазам, но я сдержалась.

Унижаться, оправдываться, клясться в том, в чем я не виновата? Но и молчать я тоже не собиралась.

— Ярослав, я надеюсь, тебе доложили о том, я не пошла на эту встречу?

— Да, я знаю об этом, Луиза. Но ты не сказала мне о записке. Предпочла сохранить это в тайне.

— Я просто не хотела тебя расстраивать. Хотела сама во всем разобраться. — выдохнула я, и голос мой, к моему удивлению, прозвучал холодно и ровно. Хотя внутри у меня всё кипело.

Я же не побитая собачонка, жаждущая прощения. Я графиня Белогорская, которую кто-то осмелился подставить. И теперь у меня появилась еще одна цель.

Я расправила плечи, чуть приподняла подбородок и натянула на лицо то самое безупречное, светское выражение…

Колеса кареты, мерно постукивая по булыжнику, наконец остановились.

Перед нами, залитая светом сотен огней, возвышалась резиденция герцога Ольденбурга — величественный светлый дворец с высокими окнами и рядами колонн. И пускай прежняя Луиза была здесь частым гостем, лично у меня дворец вызывал невольный трепет.

На входе я невольно задержала дыхание и уже в следующее мгновение утонула в море света и золота…

Войдя в сияющий зал под звучное представление гофмейстера, я ощутила, как на нас обрушивается волна внимания. Десятки пар глаз сразу же остановились на нас с холодным, испытующим любопытством. Отчего я вмиг ощутила себя букашкой, которую под увеличительным стеклом рассматривает любознательный энтомолог.

Я чувствовала, как их взгляды скользят по моей фигуре, лицу, пытаясь отыскать следы того «скандала». Или какие-нибудь ещё компрометирующие меня доказательства.

Легкий, едва уловимый шёпот, словно шелест сухих листьев, пробежал по залу. Моя рука на локте Ярослава непроизвольно сжалась, но я лишь подняла подбородок выше и заставила себя улыбнуться. И странное дело, леденящий страх постепенно отступил, уступив место головокружительному, опьяняющему чувству…

Но я и на самом деле была безупречна. Мой наряд, осанка, холодная надменность во взгляде — всё работало на меня. Неудивительно, что я ловила на себе восторженные, заинтересованные взгляды мужчин и едва скрываемую досаду их жён. И мне это очень нравилось.

— Ты сияешь, как настоящая звезда этого вечера, дорогая моя, — тихо произнес Ярослав, наклоняясь ко мне, и его теплое дыхание коснулось уха.

— Кажется, я начинаю входить во вкус… — прошептала я самой себе.

Но мой триумф продлился недолго: вскоре взгляд Ярослава выхватил кого-то из толпы, и он нахмурился.