Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 18

Я прямиком направилась в кабинет мужа, потому что без его разрешения в этом доме и кошка не смела пройти. Несмотря на то, что все меня здесь считали хозяйкой, на самом деле я тут ничего не решала. И прислуга об этом прекрасно знала…

Ярослав сидел за столом, зарывшись в бумаги, но взгляд его был рассеянным и устремленным куда-то вдаль.

Увидев меня, он удивился. Я же, не дав ему опомниться, прямо с порога заявила:

— Выбирай. Кто для тебя важнее — экономка или жена? Я понимаю, конечно, что тебе нужны в доме уши и глаза, которые докладывают о каждом моем шаге! Но для меня это унизительно! Я — хозяйка здесь, а ты позволяешь своим слугам доносить на меня!

Ярослав резко откинулся на спинку кресла.

Сначала на его лице появилось выражение искреннего изумления, а затем — невыносимой усталости, будто я только и занималась тем, что портила ему жизнь.

— Луиза… Я немедленно отчитаю фрау Хильдебранд за её… чрезмерное усердие. Прости, я должен был сделать это сразу, как увидел ту записку. Но это послание выбило меня из колеи. Я забыл обо всем на свете, не мог думать не о чем, кроме тебя и том подонке…

— Не заговаривай мне зубы! — перебила я его, не желая слышать о Зигфриде. — Я не хочу больше видеть фрау Хильдебранд в этом доме. Чтобы сегодня же её здесь не было!

Ярослав помрачнел.

— Луиза, будь благоразумна. Такие опытные управляющие, как она, на дороге не валяются. Фрау Хильдебранд служит нашей семье много лет, она меня знала, когда я еще под стол пешком ходил…

— Да, а еще она прекрасно знает, где лежат мои вещи. И она не боится обыскивать мою комнату, — парировала я, решая идти до конца. — Она уходит, и точка!

В глазах Ярослава сразу же вспыхнуло раздражение, и он демонстративно нахмурился.

— Коли так, будь по-твоему. Но тогда тебе самой придется вести домашнее хозяйство. Сама руководи прислугой, составляй меню, считай припасы… Посмотрим, насколько тебя хватит, и как скоро ты приползешь ко мне, умоляя вернуть экономку обратно.

Последнюю фразу Ярослав произнес по-русски, игнорируя мою просьбу никогда этого не делать… В его голосе прозвучал вызов. Он был уверен, что я сломаюсь. Что беспорядок, хаос и груда нерешаемых бытовых проблем заставят меня приползти к нему, с мольбой вернуть всё как было. Но его уверенность лишь прибавила мне злости.

— Что ж, — холодно откликнулась я. — Управлюсь как-нибудь.

— Как-нибудь не пойдет, моя дорогая… — И тут Ярослав словно опомнился: он тяжело вздохнул, и гнев в его глазах сменился внезапной, неподдельной заботой. Граф встал с кресла и сделал ко мне шаг. — Луиза… как ты себя чувствуешь? — искренне поинтересовался он. — Ты так бледна… Может, ты рано встала? Не думаю, что тебе стоит сейчас заниматься домашними делами…

Я невольно усмехнулась. Его забота показалась мне очередной уловкой, чтобы усыпить мою бдительность.

— Спасибо за беспокойство. Я чувствую себя прекрасно для женщины, которую отравили. И которая потеряла своего ребенка, — холодно ответила я и, не дав сказать ему больше ни слова, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Но в коридоре моя выдержка сдулась. От слабости я даже прислонилась спиной к прохладной стене, открыла рот и постаралась как следует отдышаться.

Во мне кипела злость вперемежку с пьянящим торжеством, ведь он согласился. Он даже признал свою вину!

Как ни крути, а для меня это было огромным достижением. И слава Богу, что мы уже не делили с графом одну постель. А то бы мне пришлось спать рядом с мужчиной, которого я почти ненавидела…

Мысленно я вернулась к первым дням после свадьбы. Тогда он, суровый и непреклонный, поставил мне условие: мы будем спать в одной супружеской постели. Ради видимости, во избежание слухов, которые не должны были выйти за стены этого дома. В то же время к близости он меня не принуждал, но просил делать вид, что мы — муж и жена. Во всех смыслах…

Но мой муженек сам выдержал это ровно неделю. Бедный Ярослав! Как же ему, наверное, было тогда тяжело. Лежать рядом с девушкой, которая была ему женой лишь на бумаге, и которая вздрагивала от каждого его случайного движения.

Ровно на третий день после свадьбы я проснулась от непонятного ощущения. Открыла глаза и сразу же наткнулась на его пристальный взгляд. Темно-серые глаза, обычно скрывавшие все эмоции, в тот миг были полными такой мучительной нежности и тоски, что у меня перехватило дыхание.

Интересно, как долго он на меня смотрел? Видимо, он действительно безумно любил ту, прежнюю Луизу фон Райхенбах, коли никак не мог на неё насмотреться. И даже украдкой любовался своей непокорной женушкой, когда та спала…

После того случая и мне не стало покоя, мне постоянно казалось, что на меня смотрят. Но ему, как мужчине, было в сто раз тяжелее. Он в буквальном смысле метался по ночам, его дыхание часто сбивалось, а утром он вставал с темными кругами под глазами, напряженный как струна.

В конце концов его нервы не выдержали. Однажды он просто взял подушку и, пробормотав что-то о духоте, ушел в смежную комнату, на жесткий диванчик. И назад, в супружескую постель, Ярослав больше не вернулся.

Тогда его слабость стала для меня спасением. А сейчас мне снова предстояло сражаться за свою честь в стенах собственного дома. И я не собиралась отступать…