Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 20

Когда карета уже заворачивала за угол, я не удержалась и в последний раз посмотрела в сторону особняка фон Штайнфлис. Взглянула и замерла, потому как картина, что я там увидела, стоило того, чтобы задержаться…

На пороге дома, отчаянно жестикулируя, стоял слуга в черном ливрейном камзоле. И что-то мне подсказывало, это был камердинер Зигфрида.

Его внимательно слушал сам хозяин дома, только что поднявшийся по ступеням. По всей видимости, камердинер с подобострастием докладывал своему хозяину о гостье, которая приходила к его супруге, и которую он безусловно узнал…

Я тут же попросила кучера остановиться. Лошади вздыбились и замерли, а я увидела, как Зигфрид резко развернулся и чуть ли не побежал вниз по ступеням! Похоже, он решил не искушать судьбу и отложить их семейную разборку с Шарлоттой.

Я фыркнула, откинувшись на спинку сиденья.

Какой же он жалкий и трусливый! Ему и вправду не сравниться с графом Белогорским. Даже не сомневаюсь в том, что Шарлотта еще устроит ему такую «тёплую» встречу, что он долго будет содрогаться при одном её взгляде.

Мысли о ненавистной мне парочке быстро улетучились, едва карета остановилась у знакомой лавки в ремесленном переулке. Потому что здесь, среди запаха благовоний и старого дерева, время текло совсем иначе.

Лавка, как и в прошлый раз, была наполнена разнообразными удивительными вещами. Казалось, на этих полках и за стеклянными витринами замер целый мир! Здесь стояли миниатюрные дамы в кринолинах из тончайшего шёлка, с фарфоровыми лицами, расписанными рукой талантливого художника. Ведь на их кукольных личиках играл самый настоящий румянец, а задумчивый взгляд стеклянных глаз проникал в самую душу.

Здесь даже были кавалеры в мундирах, чьи руки в перчатках изящно лежали на эфесах крошечных шпаг. В лавке имелись и пастушки с корзинками, и даже восточные красавицы в причудливых нарядах. Казалось, каждая кукла здесь дышала своей собственной, замершей на долгие года историей.

И тут мой скользящий по полкам взгляд наткнулся на нечто необычайное, отчего мое сердце на мгновение замерло…

Среди кукол, изображающих всевозможных взрослых, от утончённых дам до лихих офицеров, стояла кукла-девочка. Не подросток, а именно ребёнок лет шести-семи! С наивным округлым личиком и небесно-голубыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами.

Это было странно, почти пугающе. Ведь в моей прошлой жизни я точно знала: куклы-дети, не миниатюрные копии взрослых, а именно первая кукла-ребенок должна была появиться только лет через десять!

— Покажите мне, пожалуйста, вот эту, — мой голос прозвучал чуть хрипло.

Лавочник, старый господин в потёртом пенсне, почтительно подал мне куклу. Я взяла её с замиранием сердца.

Платьице на ней оказалось, как и следовало ожидать, из самого дорогого шелка. Лицо — из обычного неглазурованного фарфора, но волосы… Я осторожно провела пальцем по аккуратно уложенным локонам, и холодок пробежал по моей спине.

То были не кукольные волосы из шёлка или мохера, а настоящие человеческие волосы! Мягкие, тонкие, живые на ощупь. И что самое ужасное — детские! Длинные, прекрасные детские волосы пшеничного цвета…

Но ни одна девочка на свете, где длинные волосы считались гордостью и настоящим богатством, не рассталась бы с ними добровольно. И это наталкивало на очень нехорошие мысли: так стригли провинившихся воспитанниц сиротских приютов. У них попросту отнимали их красоту, таким образом «воспитывая» в них покорность.

— Откуда эта кукла? — спросила я, с трудом скрывая дрожь в голосе.

Лавочник лишь развёл руками, загадочно улыбнувшись:

— О, сударыня, у каждой из моих красавиц своя тайна. Эта — одна из самых дорогих. И самых редких…

Судя по всему, у этой куклы действительно имелся какой-то секрет. Ведь я так ничего и не добилась от хозяина лавки, и мне это совсем не понравилось. Но, не смотря на это, я отдала за куклу все деньги, что у меня сейчас имелись. Не раздумывая.

На следующее утро, пока я наслаждалась ароматным кофе и уединением, в будуар влетела моя верная Кати. Её глаза горели таким знакомым огнём охотницы, выследившей дичь, что я тут же отложила в сторону чашку.

— Фрау Луиза, — прошептала она, даже не сдерживая улыбки, — с городской площади такие новости, что хоть сейчас в газеты! Про господина фон Штайнфлиса и его супругу… Ну, так вот, — начала она, присаживаясь на краешек табурета. — После вашего вчерашнего визита господин фон Штайнфлис прямым ходом проследовал… в отель «Роза»!

Сначала мне даже показалось, что я ослышалась. Зигфрид и вдруг «Роза»… как плохо, оказывается прежняя Луиза знала своего возлюбленного!

Ведь этот отель был известным местом коротких, дорогих и не требующих лишних вопросов свиданий.

— Даже так? — усмехнулась я.

— Да, он наведался к фройляйн Клодин, новой звёздочке из драматического театра. Все сейчас только о ней и говорят, все вздыхают. Оказывается, он уже вторую неделю оказывает ей… знаки внимания. — Кати многозначительно подняла бровь.

Как выяснилось, пока Зигфрид утешался в объятиях актрисы, его законная супруга устроила на него настоящую облаву.

Оскорбленная и взбешенная, Шарлотта, не дождавшись мужа дома, ринулась в его аристократический клуб — первое место, куда, по её мнению, мог сбежать Зигфрид.