Укрощение попаданки, или Не буди Спящую Красавицу

Глава 23

План, выстроенный в голове, казался хрупким, но отступать было некуда. Я уже мысленно репетировала слова, стараясь придать лицу выражение трогательной озабоченности…

Ярослав был в кабинете, при свете лампы просматривал какие-то бумаги. При моем появлении он поднял голову, и в его глазах, всегда таких строгих с посторонними, мелькнула та самая теплота, на которую я и рассчитывала.

— Ты сегодня поздно, я уже начал беспокоиться, — его голос был спокоен, но в его интонации слышалось напряжение.

— Прости, но сегодняшний день… он был непростым. И я пришла к тебе за советом. Вернее, с просьбой.

Он отложил перо, всем своим видом показывая, что его внимание полностью принадлежит мне.

— Что случилось?

— Помнишь, я как-то говорила тебе об удивительных куклах, что видела на ярмарке? — Я сразу же начала со лжи, потому что не хотела связывать Берту с лавкой, о которой знал мой муж. — Оказывается, их делает одна молодая женщина, вдова, невероятно талантливая мастерица. У неё есть маленькая дочь, и положение их… оно отчаянное, Ярослав! Она совсем одна, без поддержки семьи, без средств. Поэтому несчастная вынуждена работать до изнеможения!

Я видела, как его взгляд смягчился. Он взял мою руку, и его пальцы с трепетной нежностью заскользили по моей ладони. Отчего я вмиг позабыла все свои заранее приготовленные слова.

— У тебя всегда было доброе сердце, дорогая моя. Чем я могу помочь? Тебе нужны деньги?

— Нет, то есть да, но… — я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза с тем умоляющим выражением, которое раньше никогда не подводило. — Ей нужны не только деньги, но и крыша над головой, для неё и дочери. Спокойное теплое место, где бы она могла жить и работать. Вот я и подумала о нашем флигеле в саду. Он же всё равно пустует! Он небольшой, но сухой и светлый. Можно ли… на время, конечно, поселить их там? Это было бы таким милосердным делом, Ярослав!

Я произнесла его имя ласково, почти шепотом...

Он задумался, его брови слегка сдвинулись.

Я видела, как в его уме взвешивались все аргументы: просьба любимой жены, пустующий флигель, ничтожные, в сущности, расходы… Я почти чувствовала, как чаша весов склоняется в мою пользу.

— Разумеется, их положение достойно сожаления, — начал он медленно. — И твое желание помочь делает тебе честь. Флигель… да, он пуст. И если она действительно порядочная и тихая женщина…

— О, абсолютно! К тому же, с её-то здоровьем…— воскликнула я с неподдельным жаром, но тут же, спохватившись, опустила глаза и добавила: — Не волнуйся, ты их не услышишь.

Рука Ярослава, до этого нежно державшая мою, вдруг замерла.

— А что не так с её здоровьем? — переспросил он, и в его голосе появилась стальная нотка. — Что конкретно ты имеешь в виду, Луиза? Какая у неё хворь?

В кабинете стало тихо.

— Говорят… — я почувствовала, как предательский жар поднимается к щекам. — что, у неё… чахотка. Но с надлежащим уходом…

Я не успела договорить, как вдруг лицо Ярослава, еще мгновение назад такое мягкое, исказилось настоящей яростью.

— Чахотка?! — прогремел он, заставляя вздрогнуть хрустальные подвески люстры. — Ты предлагаешь поселить вблизи нашего дома чахоточную больную?! Луиза, ты в своем уме?!

— Но флигель стоит аж в саду! — попыталась я протестовать, вставая с кресла. — И она очень несчастна…

— Несчастна?! — перебил меня граф, и его глаза вспыхнули опасным огнем. — Я сочувствую её горю, но я не могу, ты слышишь, не могу и не позволю так рисковать! Я не за себя боюсь, Луиза, ибо Господь наградил меня железным здоровьем. В одной экспедиции я и на земле спал, и из болот пил. Я за тебя боюсь! — Он сделал шаг ко мне, не в силах сдержать волнение. — Ты для меня всё, а эта болезнь — бич, она летает по воздуху, она коварна и смертельна! И ты хочешь, чтобы её семя проросло в моих владениях, в двухстах шагах от твоей спальни? Этого никогда не будет!

Я видела в его глазах не просто запрет, а настоящий животный ужас при одной мысли о возможной для меня опасности. И я прекрасно понимала, что спорить с ним сейчас бесполезно, его страх за меня был сильнее любой жалости.

— А я так надеялась…

Должно быть, Ярослав увидел, как угас мой взгляд, как опустились мои плечи. Отчего он опять взял мои руки в свои.

— Луиза, пойми. Я не могу. Я не переживу, если с тобой что-то случится из-за такой… опрометчивой благотворительности. Но, — он крепко сжал мои пальцы, — я не хочу видеть твое расстройство. Ты хочешь помочь этой несчастной? Прекрасно. У неё будет лучший врач в городе, за наш счет. Любое лечение, любые лекарства, какие пропишут. Пансион в хорошем, чистом доме, и деньги на содержание дочери. Сколько потребуется. Но только не здесь. И обещай мне, что ты не будешь с ней больше видеться…

Я смотрела на него, на искаженное беспокойством лицо, и не могла вымолвить ни слова.

Увы, но мой хитрый план вдребезги разбился о гранит его заботы. Мне осталось только одно — отступить, приняв его условия. По крайней мере, у Берты теперь будут деньги на врача и пансион.

— Хорошо, — прошептала я, глядя в пол. — Ты прав. Я не подумала… о риске. Прости.