Укрощение строптивого босса

ГЛАВА 1. Голод

Стин устало опустил лоб на кипу бумаг, ждущих его подписи, будто пытаясь раствориться в шорохе листов вместо того, чтобы смотреть в лицо реальности.

В кабинете царил полумрак. Лишь тусклый свет настольной лампы выхватывал из темноты беспорядок на столе: пустые кофейные чашки, разбросанные документы, забытый телефон. Одна чашка опрокинулась — и тёмное пятно кофе медленно растекалось по углу стола. Пыль тонким слоем покрывала поверхности, а в воздухе витал тяжёлый запах несвежего кофе.

Бессмысленно. День за днём тянутся пустые дни и ночи его бессмысленной жизни. Что он сделал в свои двадцать восемь? Спас ли он чью‑то жизнь? Построил ли что‑то, что будут помнить его потомки?

У него нет — и, видимо, уже не будет — детей. Ни невесты, ни шанса завести семью… Ничего. Так зачем гнать себя по этому кругу, зная, что каждый новый оборот лишь приближает к чёрному финалу?

Тишину разорвал резкий стук в дверь. Стин не сразу понял, что это не эхо его мыслей.

Он с трудом приподнял голову и сказал:

— Открыто.

Ещё до того, как звук последнего слога замер в воздухе, дверь распахнулась, впустив в затхлый кабинет свежий аромат жасминового чая и весеннего ветра.

Бриана ворвалась в помещение, словно шторм, сметая всё на своём пути. Её, как всегда, мало интересовали формальности. Впрочем, она тут же замерла, осторожно глядя на своего шефа. Светлые волосы медового оттенка хлестнули её по плечам, зеленовато‑серые глаза недовольно блеснули.

С резким движением швырнув на диван кипу бумаг, которая была у неё в руках, Бриана захлопнула за собой дверь и повернула ключ — чтобы никто не помешал.

Так же стремительно, будто птица, пикирующая на свою жертву, она метнулась к Стину. Присев на корточки перед его креслом, заглянула в низко опущенное лицо. Нежно, почти невесомо погладила русые волосы, собранные в небрежный хвост на затылке.

Лицо Стина заметно осунулось, глаза потускнели. Щёки покрывала жёсткая щетина, а вместо подобающей белой рубашки грудь прикрывала только разношенная старая футболка, из которой выпирали острые лопатки.

— Опять не спал? — Бриана осторожно погладила Стина по щеке, но тут же убрала руку, заметив на его лице раздражение.

Бриана знала Стина с первого класса. Они вместе гоняли мяч во дворе, вместе зубрили формулы перед контрольными, вместе мечтали о том, как откроют своё дело.

Когда они решили запустить стартап, Стин стал владельцем только потому, что его отец внёс большую часть денег на первую закупку. Бриана не возражала. Они никогда не делили вещи на свои и чужие.

Но когда дело стало развиваться, как‑то повелось считать Стина боссом, а Бриану — его заместителем. Бриана не спорила. Она быстро поняла, что ей не хватает хватки держать фирму в узде — слишком мало её интересовали деньги и профессия.

Для Стина же успех оказался настоящей манией. Он мог проводить в офисе дни и ночи, не жалея здоровья. И Бриана легко признала его первенство в профессии, не желая конкурировать в том, что не имеет для неё значения.

Но сейчас, глядя на его потухший взгляд, она почувствовала, как внутри поднимается паника: если он сдастся, рухнет всё. И её безмятежная жизнь без амбиций тоже.

— Стин, — позвала Бриана тихонько, видя, что друг не отвечает, — Ты в порядке? Ты снова забываешь, зачем мы начинали? Помнишь, как в лицее мечтали, что будем работать по четыре часа в день? А теперь ты живёшь в этом кабинете.

Его лицо исказила горькая усмешка, и он сгорбился, будто тяжесть невысказанных слов придавила плечи.

— Ни хрена я не в порядке. Такое чувство, что я — медуза, которую вышвырнуло на берег.

— Это просто весна, — сказала Бриана, но в её голосе не было уверенности. Она видела, как дрожат его пальцы. Стина её слова ни капли не успокоили.

— Долбанный голод, — процедил он сквозь зубы.

Бриана равнодушно проследила за пальцами друга, крутившими карандаш. Секунда — и карандаш разлетелся на две части. Осколки с тихим стуком упали на стол, словно последний аргумент в безмолвном споре.

— Это пройдёт, — сказала Бриана, пытаясь передать своё спокойствие другу. Но её взгляд скользил по его измученному лицу, и внутри нарастала тревога.

Тот опять покачал головой.

— Бриана, — спросил он, глядя девушке прямо в глаза, — ты когда последний раз?..

Бриана прокашлялась, её взгляд метнулся в сторону. В воздухе повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов — монотонным напоминанием о времени, которого у Стина, кажется, не осталось.

— Ну… проблем нету.

— А я — пять лет. Если я сейчас никого не найду, я, наверное, сам себя стерилизую.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Бриана нервно поправила прядь волос. Её пальцы на мгновение замерли, словно она пыталась ухватиться за мысль, способную разорвать этот клубок отчаяния.

— Да в чём проблема‑то? — спросила она наконец. — Волосы расчеши и выйди на улицу.

Стин снова покачал головой. Его взгляд устремился в окно, за которым медленно таял день, будто отражая его собственное угасание. Пальцы нервно барабанили по столу.