Укрощение строптивого босса

1 глава. Соколова выходит на объект

Книга входит в цикл “Вредные мужчины”.
Это самостоятельные современные романы про мужчин, с которыми лучше бы не связываться… но поздно.
Миллиардеры, боссы, соперники, циники, вынужденная близость, искры, дерзкие героини и много химии.

Все книги можно читать отдельно.

Инструктаж занял двенадцать минут.

Катерина засекала.

Не потому что торопилась — просто старая привычка аналитика: замерять всё, что можно замерить. Раньше она замеряла эффективность логистических цепочек. Теперь замеряла, сколько времени тётя Зина тратит на объяснение очевидного.

— ...и вот это важно, Катюша: унитаз чистим по часовой стрелке, — тётя Зина подняла палец с маникюром цвета «бордо в трауре». — Против часовой — это уже самодеятельность.

— Тёть Зин.

— Что?

— Я шесть лет строила логистику для производственных холдингов.

— И?

— И я справлюсь с унитазом.

Тётя Зина — Зинаида Михайловна Громова, бухгалтер на пенсии, владелица клинингового агентства «Чистый дом» и человек с железобетонным убеждением, что стандарты существуют не для обсуждения — посмотрела на неё с той особенной нежностью, которую обычно адресуют котятам и умственно неполноценным.

— По часовой, Катюша. Мы держим стандарты.

— Теть Зин, — повторила Катя, — у тебя есть хоть один клиент, который когда-либо проверял направление вращения щётки?

— Я проверяю.

— Ты владелец агентства.

— Именно поэтому я и проверяю.

Спорить с тётей Зиной было всё равно что спорить с налоговой — теоретически можно, практически себе дороже.

Холдинг «Воронов и партнёры». Вечерняя смена. Тестовая неделя — агентство тёти Зины только претендовало на контракт, и эти несколько дней должны были решить всё. Тётя Зина говорила об этом с видом человека, который передаёт государственную тайну.

— Катюша, это важно. Если понравимся — контракт на год. Постоянный. Так что ты уж там... постарайся.

— Теть Зин. Я построила логистическую систему для производственного холдинга.

— Я знаю, дорогая. По часовой.

Временно.

Она очень на это надеялась.

***

Офис агентства располагался в двухкомнатной квартире на третьем этаже хрущёвки — тётя Зина переделала его пять лет назад, когда вышла на пенсию и обнаружила, что сидеть дома ей категорически не подходит по характеру. Одна комната была рабочей — стол, компьютер, шкаф с папками и Пуговка в углу на подстилке. Пуговка был шпицем трёх лет от роду с характером налогового инспектора на выездной проверке и устойчивым убеждением, что все посетители агентства приходят исключительно к нему.

— Пуговка, слезь, — сказала тётя Зина. Пуговка посмотрел на неё, потом на Катю, потом снова на тётю Зину — и слез. Медленно, с достоинством, давая понять что это его решение.

— Он всегда такой? — спросила Катя.

— С рождения. Садись, покажу форму.

Форма была тёмно-синей, с логотипом агентства на кармане — маленький домик и надпись «Чистый дом» шрифтом который тётя Зина, судя по всему, выбирала из соображений солидности. Катя примерила. Посмотрела на себя в зеркало на двери шкафа.

Бывший стратег-аналитик в форме уборщицы смотрел на неё в ответ.

— Хорошо сидит, — одобрила тётя Зина.

— Теть Зин....

— Что?

— Ничего. Хорошо сидит.

Пуговка вернулся на подстилку и сделал вид, что ничего не видел. Профессиональная этика.

***

Бизнес-центр класса А встретил её стеклом, бетоном и мрамором — настоящим, она проверила, постучав костяшкой пальца, пока консьерж смотрел в другую сторону. Мрамор отозвался солидно. Деньги здесь водились серьёзные, это читалось в каждой детали: в высоте потолков, в освещении, в том, как был устроен ресепшн — не чтобы встречать людей, а чтобы сразу давать им понять, куда они попали.

Катя знала, куда она попала.

Не в смысле адреса — в смысле положения дел.

Тётя Зина позвонила ей в феврале, когда история с судом окончательно дошла до своего логического конца. «Катюша, у меня есть работа. Временно, пока не найдёшь нормальную. Платим честно». Катя тогда три дня отказывалась — из принципа, из гордости, из того смутного ощущения, что если согласиться, то это станет настоящим. Потом мама легла на операцию, и три дня превратились в три часа, после которых она позвонила сама.

Вот так бывший стратег-аналитик с дипломом с отличием стала специалистом по поддержанию санитарных норм в условиях корпоративной среды. Если формулировать профессионально. Катя иногда так и делала — это помогало не думать о Денисе Ковалёве дольше необходимого.

Консьерж Семёныч — пожилой, добродушный, с лицом человека, который видел всё и давно перестал удивляться — выдал ей пропуск и показал, где хранится инвентарь.

— Первый раз у нас?

— Первый.

— Сверху вниз работаем, лифт грузовой вон там. — Он кивнул в сторону коридора. — Народ к восьми в основном расходится, так что мешать не будут.

— Спасибо.

— Кофе в кухне на шестом, если надо. Только из своей кружки, чужие не трогай — тут за это могут и уволить.

— Я не сотрудник.

— Всё равно не трогай. На всякий случай.

Катя кивнула, забрала тележку и поехала наверх.

***

Восьмой этаж. Седьмой. Шестой.

К девяти вечера офис действительно почти опустел — только где-то в дальнем конце седьмого горел свет в одном кабинете, но дверь была закрыта, и Катя не стала интересоваться. Она работала методично, сверху вниз, этаж за этажом — и мозг работал параллельно, как всегда, потому что мозг вообще не умел выключаться. Это было одновременно её главным профессиональным достоинством и текущей личной проблемой.

Пока руки везли швабру по полу, голова разбирала пространство: open space на сорок рабочих мест, переговорный зал с панорамным стеклом, кабинет в угловой части — матовое стекло, отдельный вход, явно для кого-то важного. Планировка грамотная, зонирование логичное. Она бы сделала примерно так же.