Укрощение строптивого Дракона

ГЛАВА 4

Не то, чтобы здесь как-то положено обращать внимание благородному сословию при интимных делах на безмолвную прислугу.

Совсем наоборот, она должна прислуживать все время, подавать воду, обмывать рабочие части тел перед соитием и после него и все такое прочее старательно выполнять, причем, с абсолютно неподвижным лицом.

Никак не показывать свое отношение к стоящим органам, быть незаметной и полностью безмолвной.

Отношение примерно такое же к прислуге у благородного сословия, как к той же собаке или корове.

Но граф постоянно старается найти любой предлог, чтобы избежать выполнения супружеских обязанностей при совместном возлежании на ложе. Вот сослался недавно на то, что та же Вилия слишком громко сопит, похрапывает просто и отвлекает его своим присутствием, поэтому у него ничего не получилось с супругой.

Примерно в трех случаях из пяти, как можно очень легко прочитать по утру на крайне недовольном лице графини, не получается у графа.

Вилия получила хорошую трепку от хозяйки, только та сама тоже понимает, где-то очень глубоко внутри себя, что дело совсем не в служанке. А в полном нежелании неисправимого графа-кобеля покрывать свою нелюбимую супругу даже минимально положенное местной церковью количество раз.

«Да, постоянно служить при графине — тот еще непроходимый геморрой, просто даже слова благодарности не дождешься от замученной своей патологической ревностью полусумасшедшей дуры, — отчетливо понимаю я, снова пришпоривая Гнедку. — Но помочь ей вообще невозможно, перевоспитать гулену-графа тоже никак не получится, остается только всем невольным свидетелям его любовных похождений постоянно делать по любому такому поводу рожу кирпичом».

Что очень приветствуется самим графом и Старшим над дружиной.

Никак не помогая графине, которая сама постоянно храпит влет, как станковый пулемет, но другим даже всхлипнуть при себе не разрешает из-за своего крайне нервического состояния.

Все мы оказались очень уставшие вчера за долгий день пути с раннего утра и почти до заката.

Я бы сказала по земному времени, с пяти часов утра и до семи вечера на ногах, с единственным перерывом на пару часов на обед. В который я сначала хорошо, хоть сидя, охраняла в таверне графиню, лениво ковыряющуюся в жареном боку поросенка из-за постоянного отсутствия аппетита, потом провожала ее со служанкой в местный туалет, где она, слава богам, пробыла не так долго, как обычно. Потом охраняла ее всегда беспокойный сон в карете, пока служанки заняли места под ней же с теневой стороны.

Ну, там уже все проще получилось, сама графиня не видит, как я несу службу, продолжая храпеть, как паровоз, понятие здесь никому не известное. Поэтому я тоже присела в тенек, настроила себя ментально на ее приглушенный храп и прикорнула на половину местного часа, на примерно наших сорок минут.

Не выспалась, конечно, полностью, но хоть освежила голову, а меня саму перестало клонить постоянно в сон.

Зато, когда храп внезапно прекратился, уже оказалась готова и встретила срочно выбравшуюся под куст графиню со служанкой с доброй улыбкой, делая вид, что невероятно бдительно наблюдаю за возможными врагами вокруг ее кареты.

«Тоже уже реально привыкаю к местной жизни, обретаю способность спать сидя и не реагировать на внешние раздражители, типа того же храпа», — понимаю я про свою вживаемость в образ бравой охранницы, настоящей такой воительницы.

Короче, вымоталась еще днем, одна радость, что не пришлось никого утихомиривать из караванщиков, которые уже хорошо понимают, как благородные господа и госпожи ценят свои личные минуты сна.

И что готовы за его нарушение приказать мне, если простые мужики расшумятся вдруг.

«Да, вчера было парилово и жарило временами просто адски в предгорьях, а вот сегодня все трясутся от холода, кроме, конечно, самого господина светлого графа, его светлости Альгарда тон Квитунга Четырнадцатого, его считарей, прочих помощников и личного мага Альфириума с парой своих приближенных служек».

И еще, конечно, самой графини Цецилии с ее прислугой.

Альфириум — что-то про воздух по-здешнему выходит, наверное, он больше по ударам воздухом и подобным стихиям практикуется.

Сильные маги вообще редкое дело на Паннонских равнинах, гораздо больше их в горах живет около выходов магической энергии.

А все те, кто чего-то может реально изобразить из магического умения, поголовно при местных владыках и правителях нашли себе очень теплые и сытные места.

«Обслуживают правящую элиту — вот как можно правильно назвать их роль здесь!» — констатирую я.

Альфириум этот довольно высокомерный тип, пожилой уже, совсем седовласый дядечка, но молодых девок таскает тоже исправно. Набирается от них своей магической силы, заставляя обслуживать себя всякими извращенными способами.

Меня внимательно осмотрел, проверил на способность к магии, отметил кое-какие задатки, но из-за моих уже совсем не детских лет сказал, что учить меня слишком поздно.

Здесь учиться магическому делу начинают с раннего возраста, технология определения магических способностей неплохо отработана, но требуется лет двенадцать-пятнадцать прокачивать свой потенциал в магической академии, прежде, чем стать хотя бы магом первой ступени.

С моим относительно взрослым уже состоянием, оцененным мной в те же свои собственные двадцать два года, учить меня уже однозначно поздно, по его авторитетному мнению.

Да я сама не хочу иметь с ним, довольно грязноватым внешне, а по своим мыслям особенно, таким благообразным старикашкой.

«Как-нибудь без магии здесь проживу: и как охранница я вне конкуренции вообще, и знания мои из будущего можно отлично будет использовать», — так и сказала себе после разговора с придворным графским магом.

Учиться те же двенадцать лет в магической школе я вообще не готова, чтобы находиться столько времени в довольно бесправном положении ученика мага.

Бывают здесь маги-целители, маги-воины, маги-хозяйственники, пользу они приносят довольно заметную во многих делах.